a man in his time plays many parts

В этот день Ухён впервые после появления на съёмочной площадке так заметно нервничает. - Волнуешься, новичок? - окликает его Сонгю. Ухён уже достаточно хорошо его знает, чтобы понять, что с его стороны это ни что иное, как попытка приободрить. - Напрасно. Всё не так плохо - снять убедительную сцену с поцелуем сложнее, уж поверь. К тому же, в кадре мы будем лишь по пояс, так что тебе даже не придётся снимать штаны. Просто представь на моём месте того, кого ты действительно хочеть трахнуть, и дай себе волю. - Тогда, наверное, мне придётся закрыть глаза, - сухо отзывается Ухён. Сонгю посмеивается и хлопает его по щеке. - Прояви выдержку, - напутствует он. - И постарайся сделать вид, что получаешь от этого удовольствие, хорошо? Во второй раз с момента подписания контракта Ухён вспоминает о тех днях, когда, кончая, видел перед глазами лицо Сонгю, и тяжело сглатывает. - Я профессионал, - уверяет он. Он уже давно в своей роли. Сцена, предшествующая постельной, начинается с появления в кадре Кёнмина, мирно пишушего портрет Ильсана с натуры. Но последнему вскоре наскучивает сидеть без движения, и он начинает беспокойно ёрзать. - Прекрати, - просит Кёнмин. - Сиди спокойно. - Не могу, - ноет тот. - Мне скучно. Может, сделаем перерыв? Когда дело касается Ильсана, Кёнмин не может долго удерживать сопротивление. - Хорошо, - сдаётся он. Тот, довольно ухмыляясь, тут же спрыгивает со стола, на поверхности которого позировал секунду назад, и подойдя ближе, заглядывает через его плечо, любуясь незаконченной работой. - Не надо, она ещё не готова, - бормочет Кёнмин. - Значит, таким ты меня себе представляешь? - спрашивает заитригованный Ильсан. Кёнмин лишь молча пожимает плечами. После неловкой паузы Ильсан, нахально улыбаясь, перегибается через него, чтобы окунуть пальцы в бледно-жёлтую краску, и одним ловким движением размазывает полосы вдоль разрисованного холста поверх слоя ещё мокрой краски. - Ильсан! - неверяще вскрикивает Кёнмин, торопливо вскакивая с места и почти опрокидывая его на землю. - Что? - огрызается Ильсан, словно это не по его вине случилось непоправимое. - Это... - глубоко вдыхает Кёнмин, пытаясь взять себя в руки. - Ты, что, не понимаешь? Что ты натворил? - Ты можешь и лучше, - говорит тот, делая шаг к нему навстречу, затем тянет руку и гладит его по щеке, оставляя следы жёлтых пятен на коже. - Ты ведь тоже так думаешь, верно? Ты можешь лучше, чем это. И, придвинувшись ближе, целует его в уголок приоткрытых губ. И хотя руки у него по локоть в мокрой краске разных оттенков, Кёнмин всё равно обхватывает ладонями его лицо. Они стягивают друг с друга ставшими ненужными футболки, и он укладывает Ильсана на покрытый газетами дощатый пол. - Ильсан, - еле слышно шепчет он. - Ильсан. - Снято! - командует Сонёль. Ухён торопливо отстраняется и поднимается на ноги, и следом за ним неспешно встаёт Сонгю. - Отлично, то, что надо, - одобрительно тянет Сонёль. - Переходим к постельной сцене. Днём ранее Дону уже объяснял, как всё будет происходить. Предыдущая сцена сразу перейдёт к сцене секса, и снимать они будут лишь по пояс и выше, поэтому всё, что требуется от Ухёна - это двигаться, имитируя половой акт. И чтобы избежать ещё большей неловкости, Сонгю будет сниматься, лежа на животе. Сцен с поцелуями при этом не требуется. Когда Сонёль даёт команду "мотор", Ухён лихорадочно силится войти в роль, начиная толкаться бедрами в свободное пространство между их телами, сначала медленно, затем постепенно наращивая темп. Откровенно говоря, всё это, по его ощущениям, до безобразия нелепо и совсем не эротично, - по крайней мере, до тех пор, пока он не замечает вздымающуюся под ним грудную клетку Сонгю, издаваемые им хриплые вздохи и то, как он впивается пальцами в газетные листы, словно... Возбуждается от этого вида не Кёнмин, а Ухён. И вместе с этим приходит понимание, что Сонгю тоже в курсе его внезапной эрекции, потому что, быть не может, чтобы тот не почувствовал внушительный стояк, практически вплотную упирающийся в него. Он хочет остановиться и извиниться, но в таком случае, придётся испортить дубль и начать переснимать всё заново, поэтому он делает глубокий вдох и продолжает двигать бёдрами, едва касаясь тела Сонгю. Потерявшись во времени, он не знает, сколько это продолжается, потому что всё, о чём он может думать - какой же он извращенец, раз не способен унять своё возбуждение даже под внимательными взглядами съёмочной группы и ярким освещением, разливающимся вокруг. Но в этот момент лежащий под ним Сонгю внезапно переворачивается и, крепко обхватив руками, опрокидывает его на себя, настолько тесно, что его член оказывает между чужих бедёр. А когда Сонгю протяжно стонет прямо в ухо, Ухён, вздрогнув, замирает. - Снято! - объявляет Сонёль, и в тот момент, когда Сонгю ослабляет хватку, он, не медля ни секунды, вскакивает на ноги, пытаясь при этом вести себя как можно сдержанней. - Мне нужно в туалет, - выпаливает он и, не дожидаясь ответной реакции, со всех ног несётся в уборную. Но к тому моменту, когда он запирает себя в кабинке, он понимает, что эрекция спала, и облегчённо выдыхает. - Что за черт, - бормочет он себе под нос. - Что это сейчас было? - Да, я бы тоже хотел знать, - слышится из-за двери голос Сонгю. Ухён делает судорожный вдох; он даже не слышал, чтобы кто-то входил. Если и был момент, когда он хотел провалиться под землю, то это он и есть. - Сонгю, можешь оставить меня одного? - как можно сдержанней просит он. Молчание. Мысленно перед глазами он видит, как тот ухмыляется. - Нечасто у актёров встаёт прямо посреди съемок постельных сцен, - замечает Сонгю. - Ну, не считая тех, что идут после горячих прилюдий. Наша в их число не входила. - Да, - огрызается Ухён. - Спасибо за любопытную информацию. А теперь я могу остаться один? Он слышит, как тот тяжело вздыхает. - Может, вместо этого, ты впустишь меня, и я стяну с тебя штаны и отсосу тебе? А после окончания съёмок, если буду в настроении, отвезу к себе и позволю себя трахнуть. Ухён раздумывает над ответом ровно три секунды и открывает дверь. Смотреть на то, как Сонгю ему отсасывает - почти то же самое, что смотреть фильм с его участием, мелькает у него мысль. Видеть его, стоящего на коленях, - сюрреалистично настолько, словно они по-новой играют свои роли: Ухён - это Ухён, смущённый главный герой, а Сонгю - это Сонгю, смекалистый актёр второго плана. "Поделись своими мыслями насчёт этой сцены" - просит воображаемый Сонгю. - "Давай придём к единому мнению". Но тут настоящий Сонгю обводит головку его члена языком, и он сбивается с мысли. Сонгю хватает пары минут, чтобы довести его до оргазма, и когда Ухён кончает, капли его спермы попадают на чужое лицо и приоткрытые губы. - Прости, - стыдливо извиняется он. - Я не хотел. - Всё в порядке, - дёргает Сонгю плечом, словно это какая-то мелочь, и открывает задвижку. Подойдя к раковине, он споласкивает лицо холодной водой и с небрежным изяществом смывает с себя остатки спермы. И только после того, как заканчивает вытираться бумажными полотенцами, поворачивается к Ухёну. - Перед тем, как выйти, выжди пару минут, - просит он. Ухён кивает, и тот уходит, оставляя его наедине с сумбурными мыслями в голове. Издав тяжкий вздох, он прислоняется к стене и запрокидывает назад голову, уставившись взглядом в потолок: его мягкий белый цвет действует успокаивающе. - Я - профессионал, - напоминает он себе. И продолжает повторять эти два слова снова и снова, пока сам не начинает в них верить. Сонёль остаётся доволен отснятым материалом. - Это было именно то, что я ожидал увидеть, - делится он. - Но не расслабляйтесь раньше времени, договорились? Я не желаю, чтобы это повлияло на съёмки оставшихся сцен просто потому, что вы решили распуститься. Но Ухён уже завершил все свои съёмки для фильма, и остаётся на съёмочной площадке лишь за тем, чтобы понаблюдать за игрой Сонгю в паре с актрисой, исполняющей роль матери Ильсана, надеясь при этом на то, что тот поскорее закончит, и одновременно с этим не желая, чтобы съёмка подходила к концу. Когда же Сонёль объявляет окончание рабочего дня, Сонгю сам находит его в толпе. - Встречаемся через пятнадцать минут. Не смей сбегать. Это походит на брошенный вызов. Ухён решает, что его оправданием будет не желание спасовать перед ним. Сонгю сдерживает своё слово и приводит его к себе домой. - У тебя просторная квартира, - замечает Ухён тихим голосом. - Почему ты так нервничаешь? - спрашивает тот, кидая ключи на кухонный стол. - Это не похоже на тебя, Ухён. Это, наверное, первый раз, когда Сонгю зовёт его по имени. - Ничего не могу с собой поделать, - признаётся он. - Я не привык к вьющимся вокруг меня знаменитостям. - Советую тебе начать к этому привыкать. Может быть, я - первый, но после выхода этого фильма, я сомневаюсь, что буду последним. - Такое случилось и с тобой? - спрашивает Ухён. - Со мной больше ничего не случается, - отвечает Сонгю. - Я сам решаю, чему суждено случиться, а чему нет. Сонгю ведёт его в свою спальню и перед тем, как раздеться самому, сначала снимает одежду с Ухёна. Они не целуются, но то, как Сонгю скользит руками вниз по его груди и сжимает его член сквозь ткань трусов, доставляет ему такое удовольствие, что он не смеет возражать. Во всём этом не чувствуется ни капли романтики, Сонгю, кажется, относится к прилюдии лишь как к доведённым до автоматизма действиям. Как только член Ухёна наливается кровью - а на это требуется не так много времени, - Сонгю раскатывает на нем презерватив и, обильно смочив собственные пальцы смазкой, начинает растягивать себя под его пристальным взглядом. - Черт, - шепчет Ухён, глядя на то, как тот насаживается на свои пальцы. - Черт, это горячо. На секунду ему кажется, что на чужом лице мелькает улыбка, но он не уверен. - Откинься на спину, - говорит Сонгю и, когда тот послушно укладывается на подушки, начинает опускаться на его член. Он двигается медленно и осторожно, и всё, что остаётся Ухёну - это смотреть, как его член входит и выходит из Сонгю. - Лежи спокойно, - просит - командует - Сонгю, но Ухён едва ли может прекратить двигать бёдрами ему навстречу. Этого темпа недостаточно, и он чувствует, как внутри него начинает нарастать напряжение. - Не могу, - еле ворочает языком Ухён. - Правда, не могу, Сонгю, я... - Ты представлял себе моё лицо? - обрывает его тот. - Сегодня, во время съёмок? Ухён прикусывает нижнюю губу и тяжело вздыхает, перед тем, как признаться: - Представлял. Сонгю замирает, обхватив ногами его бёдра. - Тогда давай сделаем это как в кино, - предлагает он. Ухён с удовольствием опрокидывает его на кровать, бережно укладывая на живот, лицом вниз, и трахает его быстро и жестко. Пальцы Сонгю сминают простыни, и сам он с каждым толчком издаёт хриплые вздохи, часто-часто дыша, так, что ощутимо вздымается грудная клетка... Тут Ухён понимает, что это, возможно, тоже лишь очередная сцена для Сонгю. - Назови моё имя, - шепчет он ему в ухо. - Произнеси моё имя, Сонгю. - Ухён, - стонет тот, и Ухён кончает. Ухён не показывается на площадке на следующее утро. Его присутствия и не требуется - все сцены с его участие уже отсняты, - но в течении дня ему отзванивается Дону и говорит, что завтра все ждут его появления. - Это заключительный день съёмок, - объясняет он. - Понимаешь? - Да, обязательно буду, - заверяет его Ухён. - Тогда до завтра. Не смотря на данное им слово, он почти пропускает эту встречу, но всё же успевает заехать в последний момент, стараясь при этом не попадаться на глаза Сонгю. Но тот, по всей видимости, умудряется заметить его в многочисленной толпе, потому что пятнадцать минут спустя он обнаруживает себя загнанным в угол. - Эй, - окликает его Сонгю, привлекая внимание вытянутой рукой. - Наконец-то. Мы уже думали, что ты не придёшь. - Последний день съёмок. Как я мог такое пропустить? - огрызается Ухён, хотя по тону чужого голоса было ясно, что тот не имел в виду ничего плохого. Сонгю пожимает плечами и скрещивает на груди руки. - Я и не сомневался. Ухёну всегда было неловко сталкиваться с человеком после единственной проведённой вместе ночи, но ещё хуже, когда этот человек - его коллега по съёмочной площадке. Паршивей вдвойне, когда этот самый коллега - тот, кого он безмерно уважает. - Спасибо, наверное, - произносит он. Сонгю улыбается. - Думаю, теперь мне следует звать тебя Ухёном, м? Раз ты уже не новичок, - предлагает он. - Так что, Ухён? Скажи честно. Каково твоё мнение о “60 Seconds”? Тебе понравился сценарий? Ему даже не требуется время на раздумье: - Не то слово. Я пришёл на пробы лишь из-за сценария, только ради него, кто бы что ни говорил. - А что насчёт съёмок? - любопытствует Сонгю. - Что о них думаешь? Ни о чём не жалеешь? - Нет, мне не о чём жалеть. - Отлично, рад это слышать, - говорит Сонгю и, чуть помедлив, добавляет. - Обычно до премьерного предпоказа нам удаётся посмотреть черновой вариант фильма. Я бы хотел, чтобы ты не делал этого. Посмотри его на экране в день премьеры. Ухён дёргает плечами. - Ладно, - соглашается он. - Всё равно я так и планировал сделать. - Я просто хотел удостовериться, - слабо улыбается Сонгю и, разжав руки, легонько дотрагивается до его плеча. - Эй, Ухён. Давай как-нибудь ещё поработаем вместе. Может, через пару лет? После того, как ты попробуешь себя в других проектах. - Было бы здорово, - совершенно честно отвечает Ухён. После этого разговора Ухён больше не видится с Сонгю, да он вовсе и не против такого расклада, - он уверен, что тот покажется на премьере вместе с остальными актёрами из каста и членами съёмочной группы. Но этот день настаёт, а Сонгю нигде нет. - Где же он? - бормочет Ухён. - Ты это о Сонгю? - уточняет Дону. - Он не придёт. Точно тебе говорю. - Почему нет? - спрашивает он, застигнутый врасплох, чувствуя, что вместо растерянности, обиды и горечи, он не ощущает абсолютно ничего. - Увидишь, - темнит Дону. Наблюдать на большом экране ‘60 Seconds” прекрасно настолько, насколько это мучительно. Ухён впервые просматривает этот фильм в качестве зрителя с самого начала и до самого конца: и вместо того, чтобы беспокоиться о том, кто есть Кёнмин, какова бы была реакция Кёнмина и какие эмоции Кёнмин при этом испытывал, он просто принимает всё как должное, включая то, что герой по ту сторону экрана, похожий на него внешне, и есть настоящий Кёнмин. - Я люблю тебя, - во время завершающей части фильма у Кёнмина срывается голос. - Ильсан, я люблю тебя. Но ты такой самолюбивый... такой эгоистичный. Ильсан горько улыбается. - Да, я эгоист, но ты любишь меня, - эхом повторяет он. - Мне достаточно и этого. Многие люди в зрительном зале беззвучно рыдают, глотая слёзы, но только не Ухён. Он сдерживается даже во время финальной части: у него невыносимо тяжело на душе, но это, скорее, от осознания того, что всё закончилось, не более. Бегут титры, на экране появляются и исчезают имена: В главной роли. Роль второго плана. Режиссёр-постановщик. Сценарист. - Дону, - зовёт он, сам того не замечая повышая голос. - Дону, что всё это значит? - Поэтому он не пришёл, Ухён, - тихо произносит Дону. - Потому что не хотел, чтобы ты решил, что он притворялся перед тобой. - А как ещё это понимать? - спрашивает Ухён. Он знает, что сидящие в зале могут услышать его, но ему всё равно. Дону тяжело вздыхает. - Сонгю любит тебя, ты не знал? Иначе бы его не волновало твоё мнение насчёт фильма. Сценарист: Ким Сонгю основано на событиях, которые имели или не имели место быть в моей жизни Ухён не знает ни электронного адреса Сонгю, ни номера его телефона, зато он в курсе того, где он живёт. - Эй, Ким Сонгю, - зовёт он, барабаня в дверь его квартиры. - Ким Сонгю! Открывай. Мне нужно с тобой поговорить. Сонгю! До того, как до Ухёна доносится щелчок замка с той стороны и звук открываемой двери, успевает пройти пара минут. Когда Сонгю, наконец, показывается в пороге, первое, что замечает Ухён - это то, насколько изнуренным тот выглядит, насколько удивительно и почти пугающе при этом он похож на человека. - Привет, Ухён, - устало произносит он. - Не могу сказать, что не ожидал тебя здесь увидеть. Ухён о стольком хочет его спросить, но сейчас он просто не может подобрать для этого правильные слова. - Я больше ничего не понимаю, Сонгю, - сдавленным голосом произносит он. - Что ты делал и для чего это было нужно. Или, даже, кто ты есть на самом деле. Кто ты, Сонгю?.. Ильсан? Или, может, Кёнмин? Слабая улыбка трогает губы Сонгю, но не находит отражения в его глазах. - Думаешь, я бы мог быть Кёнмином? - отвечает он вопросом на вопрос. - Немногие бы до такого додумались, верно? - Значит, всё-таки Ильсан, - кивает Ухён, на что тот лишь пожимает плечами. - Думай, что хочешь. Этим и будут заниматься остальные. Не хочешь зайти? - Ладно, - соглашается он, хоть и не горит желанием переступать порог этой квартиры. Сонгю приглашает его в гостиную, и они усаживаются друг напротив друга. - Что бы то ни было, я хочу попросить прощения, - без вступления начинает Сонгю. - Я не хотел, чтобы всё так вышло. Думаю, я... немного увлёкся. - "Весь мир - театр", - цитирует Ухён. - "И люди в нём актёры". Смущённый Сонгю неловко ёрзает, и ответить у него получается не сразу. - Я никогда не был плохого мнения о тебе. - Ну, может, мне начать плохо думать о тебе, - тихо произносит Ухён. Сонгю издаёт тихий смешок. - Так было бы честно, - говорит он и замолкает, прежде чем перевести тему. - Но я ни в коем случае не отказываюсь от своих слов. Я не против поработать с тобой ещё раз. После того, как ты повидаешь больше. - Дону сказал, что тебя заботит моё мнение, потому что ты скрываешь что-то. Так, что ты на самом деле думаешь обо мне? - спрашивает Ухён. - Я, правда, хочу это знать. - Ты гениален, - без колебаний отвечает Сонгю. - В тебе есть нераскрытый талант, всё остальное придёт со временем. Совсем скоро твоё имя будет говорить само за себя. Вовсе не это он ожидал услышать, не такой ответ он ждал, и, по какой-то причине, эти комплименты его совсем не трогают. Что ты думаешь обо мне, как о личности? хочет спросить он. Не как об актёре, Нам Ухёне. А как о человеке. О том, с кем ты занимался сексом без поцелуев. - Ясно, - вместо этого отвечает он. И пока он раздумывает над тем, что ещё спросить, Сонгю неожиданно меняет тему: - С недавних пор в режиссёрских кругах ходит один сценарий. Его написал один из моих друзей... Ли Ховон? Возможно, ты слышал о нём. Неважно. В общем, он хотел, чтобы я попробовался на главную роль, но я сомневаюсь, что подхожу для неё. Хотя, мне кажется, стоит попробоваться тебе, Ухён. - Хорошо, - соглашается он просто потому, что не может ни о чём думать. - Сценарий называется “Time”, - продолжает Сонгю. - Тебе стоить пойти на пробы, ты отлично справишься. Если всё получится, я уверен, это будет твой звёздный час. - А чем займёшься ты? - интересуется Ухён. Сонгю отмахивается, и он решает не давить на него. “60 Seconds” становится, бесспорно, самым громким фильмом года в жанре независимое кино. Кинокритики восхваляют Ким Сонгю за написанный им сценарий и выдающуюся актёрскую игру, Ухён, в свою очередь, тоже не остаётся без заслуженных лавров за исполнение роли второго плана. "Создаётся такое ощущение, что, благодаря этому фильму, между двумя актёрами действительно возникла некая связь", - говорится в одной из статей. "Надеюсь, в будущем нам ещё посчастливиться увидеть воссоединение этого тандема и в других проектах". Пару недель спустя Ухён проходит пробы на главную роль в фильме “Time”, истории о юноше, который никогда не видел леса за деревьями. И, возможно, нисколько не удивляется, когда пару дней спустя ему предлагают эту роль.