Куколки

Это последнее убийство в подвале. Больше здесь никто не умрет. Нужно закрыть дверь на замок, а ключ спрятать. Конечно можно отдать ключ Деду, как я стал называть его, того, кто спас меня от смерти, будучи обычным философом без определенного места жительства, но, кто знает, вдруг он перепьет и решит туда завалиться. Не очень-то хочется, чтобы копы опечатали дом, а этот несчастный снова оказался на улице. Этого не нужно. Раздобыв замок в одном из центральных универмагов города, я вернулся домой и закрыл злосчастную дверь в подвал. Замок оказался почти незаметным, но зато очень сильным, и выломать дверь теперь было попросту невозможно, только если взорвать, но вряд ли кто-нибудь кроме копов додумается об этом. Довольный своей работой, я не заметил, как мой старый новый знакомый вернулся домой. После долгих раздумий, пришлось отдать ему ключ, иного выхода не было. Просто закопать его — глупо, любая собака, которой вздумается гулять здесь, может разрыть, а там уж додумать о том, чей это ключ, раз он был отрыт рядом с моим домом, будет не сложно. Выбросить в реку — тоже глупо. Всякие бомжи то и дело, бывает, сооружают всякие штуковины, чтобы искать на дне монеты, а ключ найти в таком случае будет проще простого. Ключ и дом остались под надежным присмотром.

***

Я знаю. Копы уже близко. Но не настолько близко, как три слепых цербера, охраняющие меня. Нацепив на себя камеру и включив трансляцию, я быстро минирую стены по периметру бассейна. Я уверен, что зрители не увидят исполинских псов, дышащих адским пламенем, и поэтому говорю вполне свободно: — Всё рассчитано досконально. Сначала взрыв в правом крыле, затем в левом с промежутком в полминуты, и последний взрыв здесь! — Обернулся вокруг себя, показывая зрителям поле будущей битвы со старым зданием. — Всё начнет взрываться, когда начнётся стрельба или я сам проглочу вот это! — Я отчетливо показал капсулу перед камерой, — у копов будет пара минут, чтобы выжить. Да, это цианид. Я подошел к лестнице, спускающейся в бассейн, облокотившись об нее. — Знаю, копам дано задание стрелять на поражение, поэтому я подготовился! — сдавленно смеюсь, подбрасывая в руке капсулу. После топота пары десятков сапог наконец появляются красные лазеры от винтовок, а после и сами бойцы. Псы, из ноздрей и пастей которых вырываются огненные облачка, громко лают на полицейских, подбегают к ним и высасывают часть души. Я вижу всё это так нереально близко и так одновременно далеко, что не понимаю, нужно останавливать их или нет. — Стоять! — Кричу я. — Я безоружен. Пять секунд! Если вы выстрелите, то умрете вместе со мной! Полицейские, а их было действительно десять, разошлись по периметру, все до единого направив прицел на меня. — Какого черта здесь творится? — спросил один из них. — Здесь куча взрывчатки, поэтому, думаю, вам лучше не стрелять! — Улыбаюсь. Но, один умник, похоже стажер, всё же не слушает и раздается выстрел. Успеваю умахнуться, и пуля пролетает, только слегка задев левое плечо, но я тут же отправляю пилюлю в рот и раскусываю, кроваво улыбаясь и делая шаг назад. Все вздохнули, но выстрелов больше не было. — Придурок! — Смотрю в сторону испуганного копа. И падаю в бассейн, спиной назад. Все срываются с места, но уже поздно… Все вокруг для меня застывает, пока я падаю на кафельное дно. Легкий, но громкий шелест, будто нескольких ворон, и передо мной стоит человек. Вот только он не человек… Я встал, отряхнув штаны. Он в темно-синем безупречном костюме, русые волосы. В глаза посмотреть я не посмел. Но я и так знаю: это он. Церберы охраняют периметр бассейна, готовые броситься на любого копа, который только посмеет начать туда спускаться. Последняя сцена не должна быть прервана. — Я ждал слишком долго… — Голос звучит скорее в голове, чем в реальности. Я упал перед ним на колени, больно ударившись о кафель бассейна. Но боль уже не имела никакого значения. Я склонил голову. Я заранее знал, что он скажет, но в моей голове раздавался лишь его смех, больше напоминающий скрежет. Он смеялся, зная, что победил. Я уже понимал, что больше никогда не увижу рассвет. Никогда не вдохну чистого загородного воздуха. Никогда не сяду за руль своего автомобиля. Я знал на что иду с самого-самого начала. Я стремился к этому. Самоуничтожение невероятно притягательно. Сильнее гравитации и мощнее 9-ти бального землетрясения. Этот исход мне был предначертан с той самой секунды, когда я, отчаянно закричав, впервые вдохнул этот проклятый воздух. Я тянулся к этому моменту невозврата, как воздушный змей тянется в небо, повинуясь ветру. Меня пробила дрожь, когда его смех вдруг внезапно оборвался. Воздух вокруг будто наэлектризовался. Я до сих пор явно ощущал во рту остатки капсулы, которую раскусил пару минут назад. Я ощущал стекло, разрезавшее небо и язык, и цианид, уже вовсю несущийся по кровотоку. Я ощущал, что мне осталось совсем немного. Кафель бассейна начал покрываться сколами и трещинами сверху вниз с характерным треском. Я боялся поднять глаза и встретиться с его взглядом. Я чувствовал, что он медлит. Он ждет, чтобы меня убил цианид. Я пытался заставить кровь бежать медленнее, но сердце даже не пыталось слушаться. Полицейские вокруг бассейна двигались в два раза медленнее, оборачиваясь друг на друга, рассеяно крутя пистолетами и переговариваясь по рации. Эти глупцы и представить не могли, что я никуда не исчез. Я пропал только из мира живых. Да и они должны были в скором времени ко мне присоединиться, конечно, позже, и уже не застав здесь меня… Я ясно слышал тикающие бомбы, отсчитывающие свои последние минуты до взрыва. Тик-так, тик-так. Копы уже ушли, а я до сих пор силился остановить цианид и не мог поднять глаза. Вдруг я почувствовал Его руку на своем плече, в тот же самый момент псы перестали фыркать, и я понял, что Он отпустил их домой. Он торопится, слишком торопится. Ему не терпится начать сладкие, правда, только дня него, пытки. Он уже жаждал сорвать с меня кожу и зажарить заживо. Но я сопротивлялся. В какой-то момент я понял, что копы уже ушли, но сама эта мысль очень быстро появилась и также быстро исчезла, будто была второстепенной и совсем ненужной. Нет, нет, постой. Я должен увидеть, как взорвется это здание! Подожди, всего пару минут — и я твой. Весь, без остатка, на целую вечность… Я услышал, как он подошел к краю бассейна и провел рукой по треснувшему кафелю. В этот момент где-то далеко прозвучал первый взрыв и меня подбросило на несколько сантиметров, чтобы в следующую секунду ещё раз больно ударить коленями о кафель. Бьюсь об заклад, он в этот момент улыбнулся. За секунду он оказался за моей спиной и поднял мою голову, легко поддев за подбородок. — Смотри. — Протяжно, но в тоже время коротко прозвучало возле моих ушей. Взорвалась цепочка бомб справа от меня. В сторону бассейна полетели осколки потолка, пластика и куча разных железок от ламп. — Смотри! — Повторил он. Через мгновение взорвалась цепочка слева и мою щеку поранил осколок стекла от высоко расположенного окна с левой стороны. Теплая струйка стекла до подбородка и гулко ударилась о бирюзовый кафель. Голова начала болеть где-то с минуту назад, и головокружение бы запросто сбило меня с ног, но, к счастью, я уже стоял на коленях. Дыхание участилось от быстро работающего сердца, так упорно желающего избавиться от своего хозяина. Люцифер неторопливо принялся разминать мои плечи, насвистывая ac/dc. Три минуты. Это был первый звоночек цианида, и я прекрасно знал это. Я всё изучил, перед тем как изготовить капсулу. Неминуемая смерть в течении четырёх с половиной минут. Идеально, для того, чтобы увидеть взрыв, и слишком медленно для спуска в ад. Упрямое здание всё никак не хотело взрываться. Вдруг быстрое дыхание оборвалось, и я стал рывками втягивать воздух, согнувшись пополам. Две минуты. Рванула взрывчатка, поставленная у черного хода. Последнюю я заложил по периметру бассейна. Это место было центральным, а все своды — главными несущими стенами. Рухнет здесь — рухнет всё. Ещё двадцать пять секунд. Примерно 7-10 вдохов. С моей одышкой в лучшем случае — три-четыре. Полицейская сирена завывала как сумасшедшая. Казалось, к моей скромной персоне съехались все городские патрульные и даже вышестоящее начальство. Ах, увольте. Прямой эфир оборвался в момент взрыва первой бомбы. Эту запись будут просматривать, я знаю. Офицеры, что стояли возле бассейна будут утверждать, что я провалился в никуда и что эта съемка — фальшивка. Однако, увидев свои передвижения по периметру бассейна и испуганные переговоры между собой, некоторым, возможно, придется взять пару сеансов у психотерапевта. Пятнадцать секунд. Руки уже сводит судорогами, а ног и вовсе не чувствую. Чтобы облегчить ситуацию, решаю упасть на спину. Как психопат, смотрю почти невидящим взглядом в потолок. Люци нагибается надо мной, надрывно смеется и проводит рукой перед моими глазами. Затем выпрямляется, и его едкий смех резонансом разносится по бассейну, обрушивая остатки кафеля. Он берет в руку большой осколок и бросает его в стену бассейна, проделывая дыру как от баскетбольного мяча. Полагаю, копы уже нашли взорванную машину и Джимми. Я рад, что, хотя бы его похоронят как полагается. Пять секунд. Четыре вдоха сделаны. Паралич верхних дыхательных путей. Взрыв, ну, где же ты?! Три секунды. Две. Взрывчатка подрывается не синхронно. Будто в замедленной съёмке слева направо за моей головой. Рушатся перекрытия. Раздается жуткий шум, скрежет и помещение взрывается огненными клубами. Перед моими глазами застывают куски дерева, пластика, стекла и кафеля. Всё вокруг за секунду взрывается под хохот Люцифера, довершающий этот взрыв. Еще мгновение и на меня летит крыша, а затем здание складывается, будто карточный домик… * * * * *

***

А теперь Финал. Самый-самый, мать его, финал. Вы до сих пор смотрите трансляцию. Призрачные стены, только что обрушившееся на Ваших глазах, снова восстанавливаются, будто бы не было взрыва. Будто не было меня и всей этой галиматьи с убийствами и философией. Вы не знаете моей истории. Вся Ваша память в один момент стерлась, и Вы будто чистый лист на который еще предстоит нанести писательской кистью целую жизнь индивида. Точно такого же обыкновенного представителя хомо-сапиенс, как и все Вы, кто сейчас это видит. Вы не знаете меня. Всего этого никогда не было, и я никогда не выходил из этих стен. Я такой же больной, как и все здесь, кто меня окружают. Это выдумка, это не реальность. Мой лечащий врач каждый день успокаивает меня, когда я начинаю ему рассказывать факты существующего мира, а может быть, и не существующего. Он колет мне сильные успокоительные, а на ночь — снотворные. И я сплю, как младенец, и не вижу сны. Я сижу перед вами в инвалидном кресле, одетый в старое больничное шмотье, и говорю все это. Рад ли я? Нет, улыбки на моём лице вы не видите. Камера снимает меня только до пояса. Теперь вы получили практически всю информацию о моей жизни. Но правда ли всё это? — решать Вам. Может быть, я чёртов псих, и на самом деле вообще никогда не выходил отсюда. А может быть, Люцифер отпустил меня, и теперь моя следующая жертва — это вы? Теперь я улыбаюсь. Камера отдаляется, Вы видите, как я стягиваю старую больничную одежду и встаю на ноги. Бросаю одежду в камеру и легонько пинаю коляску, чтобы она выехала из кадра. Ухмыляюсь, смотрю прямо в камеру, и ухожу… Теперь только вам решать, становиться моим наследием или нет.

THE FUCKIND END.