В одной комнате

- Хей, вставай. - Что? - Вставай, доброе утро. - Куда? Что вообще тут… - Влад оглядел помещение, в котором находился. Все плыло перед глазами, предметы имели размытые очертания, а цвета становились сероватыми. Все кружилось, и подозрительный треск у висков расходился по всему телу. - Никуда, глупый. Пора просыпаться уже. - Не обзывайся, - Влад добродушно улыбнулся, захотел подняться, чтоб посмотреть на комнату (ему казалось, он не видел ее очень давно), но не смог. Слабость приковывала к кровати. - Вот еда, - небольшой поднос оказался на коленях. – Я в школу, вернусь – накормлю. - Никит... можно спросить?        Утвердительный взмах ресницами дал понять, что можно и «даже нужно». Брат был сегодня в удивительно хорошем распоряжении духа. С первого взгляда причину понять было невозможно, да и со второго и третьего тоже с трудом...Влад подозревал, что что-то могло произойти в прошлом, чего он, почему-то, не помнил. - Что со мной произошло, и почему ты идешь в школу второго января? - Потому что уже одиннадцатое? Ты болел. Почему не помнишь – не знаю. Тебя нашли в снегу. Засыпанного так, что только рука была видна. Бред. Три дня больницы. Дом. Лекарства и уколы. Сегодняшнее утро. Мне пора. До вечера. Уже восемь.        Дверь хлопнула, и тишина обрушилась на Влада. Десять дней. Сессия. Чистый лист. «У меня же будет больничный лист в оправдание? Должен быть, ладно… Почему я ничего не помню? Больница… Все-таки падать в снег я погорячился… Мда… Потом еще с университетом… Так… Выгода… Должна же быть хоть какая-то выгода… Никита за мной пока ухаживает… Так… А мама…? А… она говорила… да, что-то помню… Кажется… Командировка… На месяц, да. Как удачно-то. Значит… Мы вдвоем… Я… такой беззащитный и слабый… и Никита… Хм… - Влад широко улыбнулся. – Это гениально! Слабость… беззащитность… болезненность… жалость… кто сказал, что не способ? М? Нехорошо… но… выбора нет... Я слишком люблю его… Думаю, Марина дала бы такой же совет. Марина… Подарок! Он наверняка открыл его!». Влад, забыв про состояние здоровья, резко вскочил, что удалось ему только отчасти, и не привело к неприятным последствиям в виде разлитой каши и улетевших блинчиков. Тут больной вспомнил, что надо бы поесть, пока все это еще годно к употреблению, так что, пересилив себя, Влад разделался с завтраком. В его планы входило посмотреть фильм или, как минимум, ролики по «соблазнению девушек и парней», но сон прервал весь список дел.        Влад проснулся уже к вечеру, от резкого стука двери. Точно такого же, как и при уходе Никиты. - Дома! - С возвращением. - Как ты себя чувствуешь? - Да неплохо. - Так, сейчас принесу еду и лекарства. Ты что-то пил? - Нет.       Все, мгновенья диалога закончилась, щедрость на слова тоже закончилась, а Никита опять ушел. Пять минут. Пять минут, которые показались вечностью. Дольше этих пяти минут Влад не переживал никогда. Хотя… Время растягивалось. Каждое новое ожидание последний год казалось длиннее и мучительней предыдущего. Тянулось, тянулось, тянулось, будто вся жизнь вытянулась!       Но рано или поздно проходит все, и брат вернулся с подносом, на котором стояла глубокая тарелка с фруктами, блюдце с котлетами, чай с молоком, упаковка таблеток, блюдо с сыром и миска супа. - Я не знал, что ты захочешь, - он поставил поднос на колени брату. – Что не будешь, я поем. - Хорошо, спасибо. Можешь забрать котлеты, я не буду. - Тебе белок нужен. - Ты сказал… - Белок нужен. - Ладно… - Одну съешь, если все не хочешь. - Ладно.        То ли Никита изображал из себя заботливого брата, то ли у него действительно было хорошее настроение, либо что-то произошло за каникулы. Последнее сильно волновало, особенно в связи с подарком, но так как поделать нельзя было ничего, да и звучали все теории довольно фантастично, Влад решил не придавать им большого значения, и после небольшой паузы осмелился задать отвлеченный вопрос. - Как прошел твой день в школе? - Нормально, - первая попытка не удалась. - А если чуть более подробно? - Очень даже нормально, - вторая испорчена. - А если без наречий и с большим количеством глаголов. - Ты решил меня ограничивать? – звучало очень многозначно. - Пожалуйста. Мне совсем скучно, сил нет даже на фильм, - жалость в работе. - Пришел. Отсидел. Ушел. - Как одноклассники встретили?       Никита презрительно посмотрел на брата. Всем было понятно, что одноклассникам было так же важно его появление в школе, как и ему – их. - Понятно… Рисовал что-нибудь в школе? - Да, немного. - Что, если не тайна? - Наброски. Если хочешь, могу дать посмотреть. «Неужели, неужели получается?» - что-то радостно подпрыгнуло во Владе. Никита протянул небольшой черный альбом, уже разбухающий от вклеек, акварелей и гуаши. От этого него приятным холодом, это было как-то загадочно, хотя скетч-бук был просто взят из сумки, которая не так давно находилась на январском морозе. Художник забрался к Владу на верхнюю полку, к великому удивлению. - Вместе смотреть будем.       Плечом к плечу. Час, а может и два. А может, и излюбленные пятнадцать минут. Братья сидели и разглядывали альбом. Молча. Внешне молча. Но мысленно, кажется, диалог был яростный, ревностный, контрастный, наполненный эмоциями и впечатлениями.       Работы Никиты были совсем не обычные. Некоторые из них были похожи на то, что современные тату-мастера называют «треш-полькой», что-то – чистые абстракции, другие же работы – композиции, созданные из огромного количества символов, соединенных воедино. Обычному человеку не понять, но Влад любил геральдику, символы, знал язык цветов (успел изучить его, так как делал проект в художественной школе, связанный с этим) и имел базовый комплекс знаний по сакральной геометрии, поэтому парень без труда считывал, как напечатанные черным по белому буквы, все тайны изображений, но скомпоновать эти буквы в слова и предложения – совсем другое дело. Порой смысл понимался сразу – понять не составляло труда, но большинство – страшные сочетания, рождающие самые непредсказуемые и непристойные мысли в голове Влада. Его брат одержим идеей полового контакта. Ему хочется… Или неправильная трактовка? Влад был в недоумении. Среди всего так же появлялись портреты – наброски на всю страницу, невероятно точно передающие характер, манеры, темперамент модели, или же много-много лиц на развороте, так же абсолютно узнаваемых, если встретишь таковых. Кто все эти люди? Непонятно. Когда брат так научился улавливать мимолетное настроение? Так же непонятно. Лица. Да лица, одних и тех же, на разных разворотах встречались очень часто. Постоянно. С разными прическами, в разной одежде, с абсолютно разными эмоциями, но – одни и те же. Два человека. Не было сомнения. Влад знал этих людей. Откуда? Он пока не понимал, но уверенность, что эти лица – до боли знакомые, укоренялась в нем все больше.       Скетч-бук был очень толстый, количество листов ,казалось , превышало две сотни, а большой объем рисунков создавал ощущение бесконечности. Владу вдруг показалось, что брат на него пристально смотрит. Парень бросил взгляд на Никиту, рыжие локоны обрамляли его лицо в стиле картин эпохи возрождения, закрывая немного глаза. В миг забыв, зачем вообще смотрит, Влад унесся мыслями к прошлым мечтам, медленно возбуждаясь. Еще немного, и все преграды и стоп-краны испарятся, и «я смогу завалить его, медленно… нет, резко и быстро сорвать с него одежду, одновременно сняв ее с себя, прижаться, прижать к кровати и целовать, чувствовать… тело к телу, плоть в плоти…». Мысли расползались, и тело уже горело.        «Неужели попытаться еще раз?... – Влад уже не смотрел на работы брата, он думал о его теле. Огромная борьба между «хочу» и «нельзя». – Всегда «как надо» … Можно один раз «как нельзя»? Один раз… Один… Когда я упал в снег, ничего ужасного же не случилось? Хватит ли у меня сил… слабость… Владислав… Что бы сказала… Марина? Что бы…Ведь она научила…» - Влад еще раз посмотрел на Никиту и неожиданно столкнулся с ним глазами. Глазами. Яркими, сияющими, призывающими огнями горели они у Никиты.       Очередные секунды. Секунда. Решающая все. Миг – все тихо. И вот. Буря.       Шторм.