В одной комнате

      Другая сторона Новогоднего города. Сторона, которую не знает почти никто. Темные, не блестящие всевозможными украшениями, а лишь немного освещаемые ими, приглушенные звуки музыки, перекликающиеся и сливающиеся в одну мелодию. Ласковый снег в свете редких фонарей. Влад свернул в узкую длинную улочку среди старых домов, которые хотели отдать под снос, но жители отстояли свое «культурное наследие», а после успешно забыли о его существовании. Таких домов – целый квартал, похожий больше на лабиринт, чем часть жилого города. Они были тяжелые, из холодного камня, с вычурными балюстрадами и орнаментами.       Влад всегда любил сладкое, и сейчас его рюкзак был полностью набит ни учебниками, ни конспектами, а полностью печеньем, конфетами, шоколадными батончиками и как бонус к ним двумя термосами с чаем – сладким с молоком и простым. Жуя печенье, согреваясь леденящей завораживающей обстановкой вокруг, юноша чувствовал себя совершенно счастливым. Даже тоска о брате отошла на второй план – отсутствие мыслей. Архитектура старинных особняков порождала атмосферу праздника и спокойствия.       Сколько прошло времени - было не важно. Салюта еще не было, а значит – еще не наступил Новый Год. Но переход к новой жизни уже совершался. Раз. Два. Три. Стоило подумать и вот он, главный символ, который дает знать о приходе первого января каждому. Яркие искры на лаково-черном небосводе. Звук немного раздражал Влада. Он поспешил на площадь.       Как ни странно, Центральная площадь города по праздникам всегда пустовала, особенно в Новый год. Она находилась на современной окраине - берегу реки - за которой открывался невероятный вид леса, обнесенная с трех сторон зданиями театра, почтамта и библиотеки. Собственно, такое расположение и объясняло отсутствие людей: распивать спиртные напитки компаниями, шуметь, запускать салют было запрещено, да еще и добираться довольно долго тем, кто не живет рядом. Все строго охранялось и простому народу было неинтересно приходить сюда. Поэтому основные массовые мероприятия проводились в Центральном Парке, а здесь обитала культурная элита. Так что хотя Центральная площадь и была историческим центром города, серединой современного стал Парк, потому что город рос от реки.       Влад вышел на площадь – берег был красив даже сейчас. Он медленно подходил, наслаждаясь каждым шагом и вдохом. По мере приближения к реке, Влад замечал небольшое темное пятно, все больше и больше, с более четкими контурами. Кто это? Неужели кто-то все-таки… Никого не хотелось видеть… - Добрый вечер, незнакомец, - стараясь как можно добродушней, поздоровался Влад. - С Новым Счастьем! - Правда что со счастьем, молодой человек!       Лица незнакомца не было видно, но голос был мягкий, приятный и расслабляющий. Невероятно располагающий к себе. - Вы любите Новый Год? - Не то что бы, господин, но сегодняшний действительно удался. - Не поделитесь радостью? – Влад сел на асфальт, обратившись взглядом к лесу. - Видите этот этюдник? Это самая великолепная и удобная вещь на свете! - Особенно, когда наполнена всеми, хотя бы самыми необходимыми, предметами. О соусе и цветных карандашах я вообще молчу… - Так Вы художник? - Да. Что-то вроде. - Ооо, и какие жанры предпочитаете? - Жизнь заковывает в абстракции… А вот мечта у меня это пейзажи… Пейзажи и натюрморты в гиперреализме… Я вообще считаю, что радикальный реализм – это вершина мастерства художника. Да, говорят, что «ой, сфотографировать легче» или «ой, это не искусство» или «тут нет самовыражения, какая-то ерунда», стоя у двухметрового полотна с фруктовой вазой или лицом, выглядящие более естественно и живо чем вообще ты! – Влад сделал паузу. – Простите… я немного резок, тем более не спросив для начала, как относитесь к искусству Вы. - Что Вы, молодой человек! Я хочу пожать Вам руку и подписаться под каждым сказанным словом! - Правда? - Да! Я впервые встречаю такого человека. Я рисую портреты, и какое это великолепие, эти огромные сверх реалистичные полотна…Как можно называть это ерундой. Как можно платить за целый портрет, не набросок, не эскиз, а полноценную работу сто рублей и считать, что это много? Когда художественные материалы и мастерство такие дорогие, хотя и любимые… - Вы и Ваше мнение превосходны, - разговаривающие все больше расслаблялись и влюблялись в диалог и своего собеседника. – Хотя я и не люблю комплименты, они какие-то пустые. - И опять согласен… У вас есть любимый художник? - Их целый список, по разным жанрам и направлениям… А у Вас? - Похожая история, - добрая усмешка различалась в речи незнакомца. – Пообщаемся об этом?       И начался разговор… Долгий, эмоциональный, яркий, со множеством вставок и комментариев, обсуждений и мнений. Имена, фамилии, термины, эпохи, жанры, отсылки к источникам, цитаты, сопутствующая историческая ситуация. Два безумных искусствоведа. Время не считалось. Какая разница – Новый Год! Так встретить его было совсем не стыдно и не обидно, так что зачем какие-либо условности.       Медленно, плавно через час, а может два, ребята начали уставать от бурного обсуждения, как это бывает, и , получив полное удовлетворение, они блаженно замолчали. Вдалеке громыхали новые залпы салюта, слышна музыка, а здесь, на берегу реки – спокойствие и тишина. Тянуло уже в сон и на задушевные разговоры, становилось холоднее. - Юноша, не хотите ли Вы чаю? - А есть возможность устроить? - Все для Вас. Так хотите? - Совершенно не отказался бы.       Влад на ощупь расстегнул рюкзак и нашел в нем термос – было невероятно темно. - С сахаром или без? Может, конфет? - Да Вы подготовлены, - та же усмешка. – С сахаром, если можно, а вот конфеты я не люблю, печенье люблю. - Овсяное пойдет? - Сударь, да Вы мой Дед Мороз! - Неужели я выгляжу таким старым? - Я не знаю, как Вы выглядите, но уже ужасно хочу Вас нарисовать! И думаю, вы прекрасен. - А если я огромный мужчина с бородой? - Вы на этом настаиваете? - Я уверяю. - Можно я проверю? - юноша рассмеялся, и Влад следом за ним. - Давайте!       Собеседник протянул руку туда, где по его мнению, могло находится лицо парня и провел по его подбородку, спустившись по шее к плечам. - Молодой человек! Не обманывайте меня, у Вас нет бороды, а Ваши плечи не такие уж и большие. Я предполагаю, Вы очаровательный красавец. Какого цвета Ваши волосы? - Темный-каштан. - Могу спорить, они как у девушки. - Да ладно. Это звучало как комплимент, хотя Вы успели назвать меня уже и девчонкой. - Быть девушкой очень здорово. - Да? - Да. - Есть история на этот счет? - Могу рассказать, но тогда следующая история на вашем счету. Я не особо люблю рассказывать вообще-то. - Хоть две. - Это не то что история, просто случай. Кстати, он напоминает мне этот этюдник, - вероятнее всего, он указал рукой на предмет. - Однажды я зашел перекусить и порисовать в кафе. Там встретил девушку, а может и женщину. Она была пьяная, и не так – чуть-чуть, а по-настоящему пьяная. Женщина долго смотрела на меня каким-то бесцельным и пристальным взглядом (какой обычно бывает у не совсем трезвых людей), а потом подсела ко мне. Начала говорить какие-то странные вещи, о музыке, искусстве, что-то об отношениях, праздниках, архитектуре, учебниках, еде, книгах – короче очень много о чем. Говорила, спрашивала. Я даже не помню всего и до сих пор не понимаю, зачем вообще ей отвечал и сказал, кажется, очень многое… Но не важно. Я к другому. Пьяная, совершенно пьяная – если бы это был мужчина, его бы прогнали или вообще ударили, но девушка! Девушку не ударишь, им будто можно больше чем парням… Прекрасный пол… Да, так и говорят, им больше прощают и больше разрешают, и всегда защищают. - А Вы против? - Да нет, просто к слову о том, что девушкой быть здорово. - А знаете, что я еще слышал? В тему отношений. - Вы не хотите включить какую-нибудь музыку? - Зачем? - Тихо, да и об отношениях говорить надо в соответствующей обстановке, - многозначно заметил собеседник. - Ладно, сейчас включу, - Влад, не спрашивая, поставил джаз. - Это тот самый оркестр из соседнего города? - Да, а Вы откуда знаете? - Люблю джаз. А у Вас отличный вкус. Так что там про отношения? - Однажды слышал, что когда девушки встречаются – это, еще немного, но нормально. Поиграются в молодости, пройдет и опять нормально дружат. Или это просто «так мило». А вот когда парни встречаются – караул. - Вам завидно? - Да нет. - У Вас есть девушка или парень? - Какие вопросы. Нет у меня отношений вообще. А у Вас, если можно спросить? - А можно «нельзя»? - Так не честно. - Кто сказал? - Я. - И что? - Поцелуйте меня. - Что? - Поцелуйте меня, сегодня Новый Год. Я же чувствую, Вы хотите. - Я хочу?! - А не хотите? - О чем мы говорим? - Вы хотите меня поцеловать. - Нет. - Это не вопрос. Вы даже не видели моего лица, что Вам стоит.       Влад был ошарашен. Искусство, музыка, архитектура и тут… Мда… Что-то пошло не так. Однако хотелось спать, и состояние было притупленное. Парень поймал себя на мысли, что совершенно не против поцеловать незнакомца, а этот спор ему невероятно нравится. - Не буду я целовать! - Слабо. - Мне слабо? - Вам. - Ах как мне слабо! – Влад резко приподнялся с асфальта и с точностью кошки в темноте приник к губам незнакомца. Обжигающий поцелуй прошелся дрожью по коже, сопровождаемый громом праздничного салюта. От незнакомца пахло чем-то приятным, теплым, родным. - Хм, а Вам действительно не слабо.       Юноши рассмеялись, и Влад вернулся в исходное положение. Начинало светать за лесом, но площадь все еще была во мраке – три здания отбрасывали тени, за счет этого темно было даже в солнечный день, не то что ночью. Расходится не хотелось, но к утру надо было бы быть дома – все родственники вряд ли ложились спать, но тыквами они уже были, и не просто тыквами, а довольно уже раздраженными и нетрезвыми… Да еще и надо понять, как отреагировал брат… «Домой, надо домой,» - с грустью подумал Влад. Как не хотелось. Он медленно и нехотя встал, протянул руку новому знакомому незнакомцу. - Мне пора, к сожалению. - Неужели? Ведь Новый Год! Такая ночь. - Дома уйма родственников, надо быть «с семьей». Спасибо за незабываемый праздник, - Влад добродушно улыбнулся. - Стойте, я не отпущу Вас так! Вы подарили мне подарок, а я Вам нет, - юноша порылся в этюднике и протянул какую-то коробочку Владу. – Держите, с праздником! - Это же Ваше. - Теперь Ваше. Этот чудесный этюдник достался мне наполненный всевозможными прелестями, пусть хоть что-то на память останется и у Вас. Не смею задерживать. С Новым Счастьем!       Влад медленно побрел по узким улочкам домой. Все громче и громче крики людей, музыка, огни… Без желания уходил парень с площади – с незнакомцем было тепло, как-то очень-очень тепло. Его губы с крошками печенья, художники, хоровод чудес… Самая невероятная ночь. Лучшая.       Город просыпался, становился светлее, неприятней… Ночь снимала свое заботливое одеяло, и становилось обжигающе холодно, мерзко… Как обычно бывает первого января. Влад шел, шел, и понимал, что мог бы остаться – дома никто не ждет. Тетушка с их мамой наверняка поют песни в караоке, дядя Вадик аплодирует, бабушки спорят о шансоне, друзья семьи наворачивают салаты и, скорее всего, осушают очередную бутылку...Влад ловил себя на мысли, что не хотел утра и лица собеседника... Видел его душу, чувствовал губы и… и хватит. Зачем лицо?       Так он брел по уже посветлевшим и опустевшим улицам, среди остатков праздника : серпантина, палок от петард, упаковок от еды… Хорошее настроение сменилось отвращением. Жуткая усталость, вымотаность. Влад остановился у большого сугроба. «Могу же я хоть раз себе такое позволить? Не думать о последствиях? Пусть, заболею, будь, что будет…» - подумал юноша и упал в снег, который сразу же поглотил его, обволок в себя. Белоснежные хлопья вокруг беззащитного ребенка. Холод медленно завладевал телом, проникая до крови. Медленно слабея, Влад засыпал…