Бритва Оккама.

Я была крайне взволнована, когда вернулась домой. Сомнения по поводу того, что хоть кто-либо позвонит, оставались огромные, но размещать мой номер на общее обозрение – в интернет, – все же опасно. Теперь любой мог бы позвонить или отследить мое местоположение. Заснуть было крайне сложно, пришлось спуститься вниз и принять три таблетки снотворного. Я никогда раньше не замечала, что все становится спокойнее ночью. Обычно дядя с тетей сидели тут под звуки телевизора. Дядя смотрит бейсбол, пьет пиво из металлической банки и кричит на игроков, которые его все равно не слышат, тетя покачивается в кресле и вяжет шарфы, свитера и варежки. Скрипы, вопли, слова, все эти звуки очень громкие и очень раздражают. Но сейчас там было тихо. Я подошла к дивану – от него до сих пор пахло дрожжами и чипсами с паприкой. Но звуков все еще не было. Я легла на мягкий диван и принюхалась, надеясь найти тот запах, который мог быть стерт уже давно. Но через тридцать одну секунду он все же обнаружил себя. Пряный, похожий на корицу, ваниль и макадамский орех. Это были духи, которые мама купила во время поездки во Францию. Мы остановились на Касабланке, было тепло. Брат пытался научить меня строить замки из песка, а я не находила это занимательным, потому что волны все равно их разрушат. Фрэнс много смеялся, хотя я не думаю, что в моих доводах было хоть что-то веселое. Папа забыл намазать меня кремом от загара, и я обгорела, но я была счастлива, а еще мама брызнула себе на шарф пряных духов, этот шарф сейчас лежит у меня в комнате, в шкафу, а она так смеялась, я помню ее смех, очень вкусный запах, нам было весело, очень весело, а сейчас нет, я помню их крики, и лицо полицейского, и его синюю ручку, и зализанные волосы, и как он трясся, нам было весело, духи были новые, я помню этот запах… Мысли слишком быстро появлялись в голове, логической цепочки между ними не было, и я начала глубоко дышать, стараясь сконцентрироваться только на вдохах. Тетя говорит, что это упражнение должно успокаивать, к тому же вместе с воздухом я втягиваю мамины духи. Обычно я не могу заснуть нигде, кроме своей кровати, но диван был мягким и пах знакомо, и в час пятьдесят три я окончательно закрываю глаза. Я проснулась слишком рано – в пять утра. Как известно, трех часов семи минут не достаточно, чтобы полностью восстановиться после трудового дня. Это могло сказаться на моей продуктивности и усидчивости, соответственно, идти в школу было бы неразумно, потому что усилия, затраченные на поход, не окупились бы. Материал пришлось бы повторять в два раза больше, что испортило бы мне все расписание. Выход был только один – испортить посещаемость. Врать я не умела, с самого детства меня учили, как это плохо, соответственно, нужен был кто-то, кто хорошо разбирается во лжи. Я подошла к телефону и медленно набрала номер Эми. На это ушло двадцать семь секунд. Тринадцать гудков спустя трубку взяли. Но голос был незнакомый. -Алло. Чем могу помочь? Это было очень неожиданно, и передо мной встал серьезный выбор – нажать на красную кнопку и пойти в школу, или заговорить с чужаком. Вопреки рациональности, я все же ответила. -Позовите Эми МакШивон, пожалуйста. -Хорошо, пару минут. Но вместо двух минут прошло три с половиной. Рука уже затекла, и пришлось зажать трубку между головой и плечом. -Какого черта? – Эми была явно усталой и раздраженной, потому что обычно разговоры принято начинать с приветствия. -Привет. Научишь меня врать? Я старалась говорить приветливо, но это не помогало. -Какого черта, аспи? Сейчас чертовых пять утра! Пять утра! Ты не могла подождать? Слишком агрессивно и не совсем верно – было уже двадцать семь минут шестого, о чем я сообщила ей. -Да мне плевать! Зачем мне учить тебя чему-либо? Какая мне выгода? Действительно, у нее не было никаких причин помогать мне. Кроме одной. -У тебя проблемы с биологией? -Нет, мне просто плевать на нее. -Я могу помочь Чарли с биологией. Это была правда, к тому же, Эми не проявила безразличия лишь к одному существу, которого я знала – ее брат. -Ладно. Дуй сюда, в парк, но по-быстрее. Это не имело никакой логики. Обычно под сюда люди имеют ввиду место, где они в данный момент находятся, но в парке явно не было телефона, на который я звонила. На улице было не так холодно, как в тот день, когда полицейский пришел в наш дом. Вышло солнце, а это значило лишь то, что в скором времени на моем лице появятся веснушки. Тетя находит это весьма милым, но это заявление легко оспорить. Когда я приехала к главному пруду, что заняло семнадцать минут двадцать три секунды (с поправкой на время, потраченное при переходе дороги), Эми там не было. Но, так как парк довольно-таки большой, имело смысл поискать ее где-нибудь еще. Статистика показывает, что люди обычно собираются в местах, где много других особей одного с ними вида. Но в этот раз статистика прогорела (образное выражение – конечно же, статистику сжечь нельзя, потому что это не только листочки бумаги, а целая наука). Через две с половиной минуты я обнаружила Эми, оперевшуюся к большому дубу. В ушах у нее были маленькие белые наушники – именно такие портят слух больше всего. Но, учитывая статистику ее ответов на советы, с вероятностью в девяносто три процента можно было предположить, что ей плевать. -Привет, - с любым другим человеком я бы сразу перешла к делу, но она и так не любит разглагольствовать. -Привет, аспи, - сегодня это прозвучало более агрессивно, чем обычно. Мне вдруг захотелось обидеться и уйти домой, но это было бы иррационально и перечеркнуло бы все усилия, затраченные на поездку сюда. Следующие три минуты прошли в молчании, а потом Эми не выдержала и слишком громко для пустого парка заговорила: -Так зачем тебе понадобилось врать? -Я спала слишком мало, поэтому не смогу нормально работать в школе. Значит, не пойду. Двадцать одну секунду на ее лице держалось непонимаение, а потом смысл сказанного был понят: -И из-за этой фигни ты меня в пять утра подняла?! Да иди ты нахрен! Я-то думала, что это с Рикки связано, а ты… Ладно, иди к черту, а мне еще в бассейн надо успеть. Она развернулась и пошла к машине, шепотом называя меня такими словами, за которые меня бы посадили под домашний арест, как минимум. Но поход в бассейн был бы отличным алиби, к тому же, я люблю плавать. Тогда я еще носила свои водонепроницаемые часы, так что точно знала бы, когда надо будет вылезти и пойти домой, чтобы выглядело это так, будто я была в школе. И там Эми могла бы научить меня врать. Упускать такую возможность было бы не очень рационально, потому что другой альтернативы может и не быть. -Эми, можно мне пойти с тобой? Она закатила глаза – общепринятый жест раздражения. И через тринадцать секунд все же ответила: -Ладно, но пошевеливайся. В машине было не теплее, чем на улице. Температура колебалась от девятнадцати до двадцати градусов по Цельсию, но точно заявлять я не могу, так как термометра у меня с собой не было. Как только Эми завела мотор джипа, который издал этот странный звук не сразу (через двадцать три секунды, если быть точной), ее нога со всей силой вдавила педаль газа в пол, и мы помчались. -За еду, вход и парковку платишь ты. Бассейн назывался «Болтон и Квинсвен», и находился в получасе езды от парка, за пределами города. Заведений, подобных этому, я никогда до этого не видела и не могу даже с уверенностью говорить об их существовании. Это было прямоугольное длинное здание пятьдесят на двадцать метров со стеклянными стенами. Рядом с ним стояло какое-то кафе, соединенное с бассейном дверью. Помимо бассейна ( достаточно крупного – тридцать на десять метров) там было двадцать шесть шезлонгов (по тринадцать с каждой стороны), шесть металлических круглых столиков и по три стула у каждого из них. Также к этому зданию примыкали еще два маленьких (пять на пять метров) – как видимо, раздевалки. Весь этот комплекс был обнесен кирпичной стеной в три метра и имел на своей территории качели, горку, три старых длинных деревянных стола со скамейками и зонтами и маленькую парковку на двадцать мест вместе с будкой оплаты. Женщина, которая сидела в той крохотной будке, страдала ожирением. Она носила кольца почти на каждом пальце, они пережимали и без того толстые фаланги. Макияж расплылся из-за обильного потоотделения, которое не мог скрыть даже тот сильный и дешевый парфюм. -Можно мне, пожалуйста, два… -Пять, - уверенно поправила меня Эми. -Пять талончиков в бассейн и стоянку на весь день. Судя по всему, Эми не собиралась проводить тут так много времени, но моя платежеспособность весь удивила ее, о чем говорили высоко поднятые вверх большие пальцы – жест одобрения в обществе. -Пять женщин или мужчин? Кто будет учавствовать в купании помимо меня и Эми, я не знала. -Двое мужчин и три девушки. Толстуха сделала какие-то отметки у себя в журнале. -С вас сто долларов. Еда не входит. Удивительные деньги за такой маленький спектр услуг. Но, что же, я обещала платить. После того, как она пересчитала мои деньги в третий раз, мне все же отдали три крысных и два синих ключа и отправили внутрь. -Ну ты и богачка, аспи. Стольник отстегнула, даже глазом не моргнув. Заявление было не просто не понятным, но и не очень верным – чтобы я не сделала, но моргала я все время, потому что иначе глаза начинает щипать. В женской раздевалке было тепло. В шкавчиках были старые, сомнительного качества полотенца и вешалка. Купальника там не было, так что я решила плавать в нижнем белье. Так как переодевание не заняло большое колличество времени, я села на пластиковый стул и начала разглядывать Эми. Без одежды она была совершенно другой, намного лучше. Молочные железы оказались больше, чем я их представляла, а ноги и живот украшали разной формы и величины увечия. Синяки, кровоподтеки, шрамы. Больше всего шрамов. Все это говорило о длительном насилии по отношению к ней. Теперь стало понятно, почему она не любила короткие юбки. -Чего пялишься, аспи? Пора плавать. Вода оказалась теплее, чем я ожидала. Градусник показывал двадцать пять по Цельсию. Наши спутники так и не объявились, хотя прошло уже полчаса. Загадкой для меня была только третья девушка – двое мужчин совершенно точно были Чарли и Бобби, потому что с другими я ее никогда не видела. Это вряд ли была бы Шона, так как именно она дала брату Эми наркотики, а других из ее компании я не знала. Задать вопрос почему-то я так и не решилась. В шесть пятьдесят две в бассейн зашли Чарли и Бобби. Младший выглядел уставшим, на нем была толстовка Chicago Bulls, которая достаточно нелепо смотрелась с синими маленькими плавками-шортами. У Бобби же в зубах уже была самокрутка, а на измазанной в креме для загара переносице были авиаторы-хамелеоны. -Иди сюда, красотка! – присвистнул он, глядя на поднимающуюся из бассейна Эми. Видимо, у них была какая-то традиция, потому что они опять поцеловались. Но на этот раз неудобно себя чувствовала не только я, но и Чарли. Когда это наконец-то закончилось, она пошла к моей сумке. Несмотря на то, что я пообещала платить за все, это было очень социально-неприемлимо. Можно было бы хотя бы спросить разрешения. -Я возьму немного деньжат на выпивку? В горле пересохло чего-то. Я бы предпочла знать точное колличество денег,так как потом его надо было занести в кассовую книжку и отчитаться перед дядей. Но спрашивать было не обязательно – я увидела из бассейна, что в руках у Эми тридцать доллар. -Купить кому-то что-нибудь? -Возьми мне жвачку. Ты знаешь, какую, - не открывая глаза, лениво заявил Чарли. Ем только одну жвачку, так что нужно было дождаться ответа. -Wreagley’s Spearmint? -Мне тоже, - я старалась сделать свой голос как можно более непринужденно, но сдержать волнение было сложно – все же редко случаются такие совпадения. 18,99$ - бутылка виски Jack Daniel’s (для Эми) 4$ - две упаковки жвачки Wrigley’s Spearmint (для меня и Чарли) Эту запись пришлось сделать карандашом для глаз, который мне одолжила Эми. Сто долларов я решила не записывать, так как об их существовании не знала тетя, и это могло бы вызвать вопросы, которые потом переросли бы в подозрения. А карманные деньги мне дают только из-за моей беспрекословной правдивости и авторитета в глазах учителей и взрослых. Жвачка была очень жесткой, так что разваливалась на мелкие кусочки. Это могло случиться из-за нарушения норм хранения или истекшего срока годности. Я уже хотела укорить Эми за то, что она не затребовала у продавца лицензию и медицинскую карту, но увидела, что в этот самый момент она спорила о чем-то со своим братом у металлических столов. Из-за моего хорошего слуха я все же могла уловить суть их разговора ( в переносном смысле - ловить суть невозможно, так как суть - это нечто вербальное, а не физическое). -Замолчи! Слушай, не лезь не в свое дело! - судя по голосу, она была очень раздражена. Выражение ее лица говорило само за себя (опять же, в переносном смысле - выражение лица не может говорить) - прищуренные глаза, раздутые ноздри и сжатые губы являлись явными признаками агрессии у Homo Sapiens. -Я всего лишь говорю правду! И это мое дело! -Этого не может быть! Зачем ты покрываешь мать?! Я не служба опеки, мне не нужно врать. Заявление о том, что я могла уловить суть разговора, было ложным. Смысла во всех этих фразах я не видела, хотя грамматически предложения были построены правильно. -Я никого не покрываю! Говорю же, это был он! Почему ты мне не веришь? У тебя самой есть куча поводов, чтобы его ненавидеть. Взять хотя бы эти шрамы. Видимо, речь шла о тех отметинах на бедрах Эми, на которые я засмотрелась в раздевалке, и о человеке, который нанес ей эти увечья. Но причем тут какие-то "дела" и кого покрывает Чарли? -Не смей говорить о нем так, будто хоть что-то понимаешь, Чарли Патрик МакДжон! Это было сказано достаточно громко, чтобы это услышали все люди, которые находились в бассейне. Но, так как тут не было никого, кроме меня и пьяного Бобби, обратной реакции не последовало. Через одиннадцать секунд барабанные перепонки Чарли окончательно восстановились, и он быстро взял со стола ключ и пошел к раздевалке. У дверей он повернулся к Эми и сказал: -Сам разберусь. И зачем я только сунулся к психичке вроде тебя, которая свои психологические проблемы решить не может уже столько лет? Скорее всего, последний вопрос был реторическим, так как сразу после этого он хлопнул бежевой дверью. А Эми задрожала. Ее буквально трясло. Сначала мне показалось, что у нее начались мышечные судороги, и мне срочно нужно было вмешаться, но, стоило мне только подойти, она тихо, но очень отчетливо произнесла: -Проваливай, аспи. Я не в настроении. Я хотела спросить ее о том, как мне добираться домой, но не стала, так как ответ, скорее всего, был бы: "Мне плевать". Сегодня определенно был один из самых страшных дней в моей жизни, хотя я не склонна к испугу. Мне пришлось добираться домой автостопом. С вероятностью в 40% по отношению к вам будет совершено преступление, и только с 5%ной вероятностью это будет авария. Я стралась выискать наиболее адекватного человека. Это должна быть одинокая старушка или семейная пара с детьми, согласно статистике, именно такие социальные ячейки реже всего совершают преступления. Но с моими навыками общения и чтения по лицам это было крайне проблематично. Только через пятнадцать минут сорок секунд после того, как я вышла из публичного бассейна, я увидела мини-вен с маленькой девочкой и ее мамой, о чем можно было заявить с вероятностью в 47%, исходя из схожести форм черепа, пигментации волос и глаз. Как только они заметили меня, женщина снизила скорость до пяти километров в час, а потом и вовсе затормозила. -Вам куда? - судя по улыбке, она старалась выглядеть дружелюбно. -В город. Это было крайне неточное обозночение точки моего направления, так как городов существует очень много, к тому же, даже если подразумевать именно наш город, то я не дала название улицы или номер дома. Незнакомцам я не собиралась их называть, потому что мама еще в детстве рассказала мне о том, сколько вреда может принести личная информация в нечистых руках. Но женщине хватило и этого. -Залезай, дорогуша, нам туда же. Ласковое прозвище и обращение на "ты" было неуместно за отсутствием моего разрешения, но Кэти научила меня тому, что некоторые правдивые замечания могут доставить неудобства людям, поэтому я решила промолчать. Вернувшись домой, я думала позвонить Эми, чтобы высказать свое недовольство по поводу того, что меня оставили одну, но телефон, висевший на стене в кухне, уже звонил, а дома никого не было, что было достаточно опрометчиво со стороны дяди и тети. Первым делом, подняв трубку, я хотела извиниться за ожидание, но собеседник сам начал говорить: - Привет, это я, Жаклин, можно мне зайти? Предложение не требовало рассмотрения, потому что я достаточно устала и рассчитывала на дневной сон, который должен был восполнить недосыпание. - Конечно нет. Чтобы избежать дальнейшей беседы, я повесила трубку и пошла к себе в комнату, чтобы повысить продуктивность.