Chasm

POV Наруто. Я пытался доказать самому себе, что так сильно на меня действовало только его присутствие, усугубившее мою решительность, а не его взгляд, ножом проходящий через грудь и смотрящий прямо в душу. Спокойствие, преобладавшее на его лице, вдруг стало пошатывать мою уверенность. Я смотрел и думал, какие мы всё-таки разные. Гаара ни разу не открыл рот, но я видел, что он просит меня о чём-то. Ками, да сделай что-нибудь уже, я в отчаянии! … Чёрт. Я до сих пор не могу понять, зачем тогда поцеловал его.

Бездна.

- Позаботьтесь о Гааре, - сказала Сакура с тёплой улыбкой, когда мы покидали деревню Песка. Я обернулся, чтобы посмотреть на него, стоящего там, с сестрой и братом по обе стороны, лишённого эмоций. Я знал, что он слишком замкнутый, чтобы так просто показывать свои эмоции. Гаара… Больше я не видел давящей его тоски. Не удалось бы сосчитать людей, которые теперь были готовы стать для него опорной горой. И всё же… До свидания! Я, наверное, был единственным, кто мог слышать этот душераздирающий крик. Голос Какаши-сенсея оторвал меня от собственных мыслей. – Наруто и Гаара связаны невидимой нитью судьбы. Они разделяют редкую связь, когда люди понимают друг друга. – Ой, – сморщился я и перестал жевать нижнюю губу. – Вы так сложно говорите о простых вещах. – Но я ведь прав, не так ли? Я быстро переглянулся с ним, и глаза Какаши-сенсея засветились озорством. Так я давно научился определять моменты, когда он улыбается через свою маску. Может, он и впрямь умеет читать мысли? Как жаль, что я сам никогда не говорю вслух то, что думаю. Я был рад, когда Сакура снова заговорила. – Ты знаешь, – сказала она мне. – В вашем с Гаарой прощании… Было что-то такое… Я не знаю что это, но меня это действительно тронуло. Я не любил, когда меня жалели, но потом Сакура повернулась ко мне и продолжила: – Ах, прости, Наруто. Я знаю, что тебе грустно так быстро покидать Суну. Вы с Гаарой даже не поговорили толком. – Мы действительно отправились в спешке, – отметил Какаши. – Но мы действительно должны как можно скорее вернуться в деревню. – Нам всем не помешало бы лечение и отдых.... Ну, мне тоже, честно говоря, – снова отозвалась Сакура. – Эй, эй, – пробормотал я. – Я рад за Гаару. Мы бы так или иначе покинули бы Суну в ближайшее время. Люди расстаются – и это нормально. На секунду я вспомнил о Саске. – Гаара сильный. Он… не нуждается во мне. Последние мои слова прозвучали излишне печально. Я вспоминал лицо Гаары, когда мы должны были отправляться в путь; холод его поведения, когда я краснел и боролся со своим языком. Он смотрел на меня молча, не осуждая. Потом, по какой-то странной причине, у меня отпало желание пожимать ему руку. Почему? Да, так бы я окончательно его отпустил, но потом песок пробежал по моей ладони, и я почувствовал необыкновенное тепло. Я знал, что должен был делать, но не под каким предлогом делать этого не хотел. И снова: почему? Потому что наша с ним связь стала для меня дороже любого золота, и я не заметил, как скоро мы выросли. Когда я узнал о том, что его похитили, что-то внутри меня начало кипеть и бурлить: меня преодолевало желание защитить его. И пусть это не имело какого-то значения для нас обоих, но для меня стало необходимым быть уверенным в том, что Гаара в безопасности. Но скорейшей угрозой для моих планов стало его же безжизненное тело, которое я увидел вскоре. Тогда я заплакал. Я хотел рыдать, в надежде, что так я успокоюсь. Но я не успокаивался. Вскоре пришло осознание: Гаара тоже стал важной частью моей жизни. Как же это было чертовски несправедливо для человека, столько пережившего за столько лет. Он, наверное, надеялся на покой и гармонию, которые рано или поздно должны были постучаться к нему в жизнь. Всё оказалось иначе. Я не собирался давать ему страдать от лап жестокой судьбы… Не собирался давать ему делать это в одиночку. Но, – говорил во мне такой редкий гость, как реалист. – Что я могу сделать? Мы живём не на одной земле, и мы даже не одного социального статуса. Тем не менее, он всё равно поднял руку, и песок зашуршал в воздухе, а его пальцы сжали мои без колебаний и лишних слов. Я всё равно смотрел ему в глаза и думал, что он хотел – нет, он должен – что-то мне сказать. Очень важное и очень многое. – Спасибо тебе, – сказал он устало, но решительно. – Вы сделали многое для меня. Большего я не прошу. Я грустно улыбнулся, не в силах на него больше смотреть. В моей голове все ещё гулял голос. Голос, который мог слышать только я. До свидания!

ооо

– Фух, – сказал Гай, стряхивая с плеча Какаши песок. – Время передохнуть! Мы двинулись меньше двух часов назад, и я был удивлен таким быстрым привалом, ведь сам был готов путешествовать ещё хоть десять часов. Мы остановились у небольшого оазиса, ограждённого высокими деревьями, похожими на внешний щит. Я уже скинул куртку, чтобы окунуться в пруд, но Какаши остановил меня. – Нет, Наруто, не сейчас. Для тебя у меня есть ещё одно задание. Я посмотрел ему в глаза и полностью удостоверился, что он улыбается. – Стой, ещё рано злиться. Я уверен, что эта миссия тебе очень даже понравится. Только ты можешь её выполнить. – А? – удившись, спросил я. – Вы говорите о секретной миссии, Какаши-сенсей? Он задумался. – Можно и так назвать. – похоже, он был серьёзен, как никогда. – Видишь ли, я забыл у Кадзекаге официальный отчет об окончании миссии. Цунаде-сама этого не одобрит, поэтому ты не можешь вернуться деревню Песка и забрать его? – Какаши скрестил руки на груди. – Простите, что? – Почему «только Наруто»? – спросила смущённая Сакура. – Он единственный, кто может уложиться в положенное время и прибыть в Коноху вовремя, – ответил Какаши. – Слушай, Наруто, я не против, если вы развлечётесь день или два, но… ты должен быть в Конохе в течении трёх дней, понял? Он даже поднял вверх три пальца, как уточнение важной детали. Я продолжал смотреть на него, сбитый с толку, но по каким-то причинам ужасно счастливый. Рок Ли стоял прямо напротив меня и вдруг поклонился, как будто отдавая честь. – Если Наруто-кун не хочет, я могу заменить его. – Нет-нет, – перебил его Хатаке. – Он идёт. Я снова был уверен, что он улыбается.

ооо

– Прошу простить меня, Наруто-кун, – сказала женщина за стойкой резиденции. – Кадзекаге сейчас нет на месте. – Оу, – я опустил голову. – Вы не знаете, когда он вернётся? – Я не могу говорить точно. Все сейчас обеспокоены похоронами Чиёбаа-сама и последним нападением на деревню. Может, через пару часов или несколько дней… Через несколько дней… Эти три странных слова ударили в моё сознание, но я действительно начинал понимать. Гаара – Кадзекаге, в котором нуждаются люди. Особенно сейчас. Я сложил руки за головой и глупо улыбнулся. – А можете передать ему от меня сообщение? Девушка за стойкой улыбнулась. – Да, конечно. – Передайте, что прибыл Узумаки Наруто. – Хорошо. – Узумаки Наруто? – повторил за спиной знакомый для меня голос. Я повернулся и увидел подходящего ко мне Канкуро, на лице которого почти не осталось краски. Видимо, он уже собирался отправляться домой. Это было так странно видеть его совершенно… нормальным? Не менее трудно было думать, что это тот самый мальчуган, который когда-то просил меня спасти его брата, и я сделал это. Он растерялся и начал чесать затылок, как будто не верил, что я стою здесь. – Ты... – сказал он наконец. – Что-то забыл? – Ну, э-э-э… – это было совсем не похоже на меня. Да и вообще, разве я должен перед ним объясняться?! – Это неважно, ведь Кадзекаге нет на… – Гаары? – спросил Канкуро, моргая. Я надеялся, что он не сделает каких-либо преждевременных выводов, глядя на мою фальшивую улыбку. И вдруг он сам мне улыбнулся. – За мной. Я шёл за ним, исследуя стены резиденции, и наконец признал, что здесь, в пустыне, воздух совсем другой. Стало душно; мой костюм прилипал к коже, и я чувствовал себя неловко. Я был уверен в том, что от меня несёт потом, что я ужасно грязен и мне бы не помешало сходить – нет, сбежать – в душ. Тем более, после последнего боя с Дейдарой. Песчинки в воздухе щекотали кожу. Внутри особняка Кадзекаге не было чего-то впечатляющего, не было богатого интерьера, но красота, как я считал, здесь по-прежнему жила. Песок сам по себе давал здешней окраине бесплодие, но я и в этом находил что-то по-своему удивительное. Наверное, Гааре нравилось бродить здесь, в бесчисленном количестве комнат, когда ему было ужасно одиноко. А я ничего не мог с этим поделать. – Должно быть, Гааре нравится проводить здесь время, – неожиданно озвучил я свои мысли. – Ты так думаешь? – обернулся Канкуро. – Иногда… Мне хочется тоже самое спросить у него. Я не понимал, что он имеет ввиду, но и поинтересоваться не решился. Мы подошли к большой дубовой двери. Канкуро повернул ручку и толкнул дверь вперёд. Перед нами открылись весьма роскошные спальные апартаменты. – Это номер класса люкс, – он остановился в проходе и подтолкнул меня. – Он также подключен к залу конференций и спальне Гаары. – Спальне… – пробормотал я, запутавшись совсем. И тогда я уставился на эти огромные стены и с нервным смешком заявил: – Подожди… Ты же не хочешь сказать, что здесь я должен буду жить? Канкуро по-прежнему был спокоен. Мне опять показалась эта «улыбка глазами», что за чертовщина. – Завтрак, обед и ужин будут подаваться в восемь, двенадцать и шесть часов в главном зале. Ты будешь обедать вместе с Кадзекаге в указанные часы. Оперативно. – Если его не будет на месте – не беспокойся, – продолжил он. – Но если ты опоздаешь или совсем не покажешься, то знай: это считается здесь большим позором. Не стесняйся выпить с ним перед сном. Одежду можешь найти в комоде, по остальным вопросам обращайся к горничной. – А?! – Ох, да ты должен считать себя счастливчиком. Всякий раз, когда Гааре промывают мозги насчёт гостеприимства, нам приходится снова готовить горячие источники для почётных гостей. Мы не придерживаемся старых обычаев, но стараемся оставаться заботливыми. И только попробуй возразить – будешь спать в коридоре. – Но я не почётный гость! Канкуро махнул мне рукой, даже не дослушав. – Я уверен, что Гаара поступил бы так же. Он вышел. Я тупо смотрел на дверь с минуту или две, схватившись рукой за затылок. Не сплю я? Зато теперь я смогу увидеться с Гаарой хотя бы за ужином! Если он вообще случится. В конце концов, миссия не даст мне задержаться здесь надолго. Моё лицо озарила улыбка, но я всё ещё оставался неуверенным и смущённым таким вниманием; совсем странно. Но предвкушение от времяпрепровождения с Гаарой отставило в сторону всякое сомнение. Раньше у меня никогда не было такого шанса, а значит, я не должен его упустить. Оглянувшись, я увидел кровать, одеяло на которой было красиво вышито листьями. Слева была дверь. Ну, конечно, я не устоял перед любопытством. В одну секунду я очутился у самой ручки, а затем застыл, сражённый красотой того самого зала для совещаний. Здесь смешивались стили сразу нескольких веков. Четыре мраморные колонны возводились по углам, обвитые изумрудным плющом. На окне висели традиционные японские шторы, и чувствовалось тепло уходящего дня. Красной, синей и зелёной краской на них были выписаны иероглифы. Пол был покрыт массивным чёрном меховым ковром. Он казался мне невероятно мягким. Арочный потолок снова давал возможность углубиться во вдруг остановившуюся лишь на несколько минут историю. Мазки на потолке вырисовывали морду гротескного зверя, вот-вот готового преградить путь незваному гостю. На самом деле он склонял голову перед ближе нарисованным мальчиком, гладившим его пушистую колючую щеку, и в глазах его виделась бесконечная доброта. Но и мальчик с большим сердцем тоже был ничем иным, как монстром. Я не мог отвести от них глаз. В этой живописи я находил что-то своё. Что-то важное и задевающее. – И впрямь почётный гость. Я столкнулся взглядом с Темари – старшей сестрой в семье но Собаку. Она оставалась спокойной, хотя щеголяла передо мной в одном полотенце. Не менее странным оказалось то, что ответа мой организм после этой впечатлительной картины не подал. – Канкуро сказал, что ему понравится столь неожиданный сюрприз. На самом деле, он был недоволен тем, что ты так быстро покинул Суну. До сих пор он сидел, якобы «весь занятый очень важным делами», но отвлечься от них ему, я полагаю, будет даже полезно. – Канкуро? – спросил я. – Нет, бака, – ответила Темари, покачав головой. – Гааре. Взглянув на богато украшенные часы на стене у окна, она поправила своё полотенце и поспешила выйти. – Мне нужно приготовить Гааре полотенце. Ещё час до обеда, поэтому ты должен успеть искупаться. Источники находятся ниже по коридору. Она скрылась в комнате Гаары, а я вздохнул, решив, что ванна – не очень-то и плохая идея.

ооо

– Ого! Круто! – воскликнул я, убегая в конец зала, где и находились источники. Комнату заполонил горячий пар. Всё это было похоже на гигантский бассейн или ванну, и я был уверен: это то, что мне нужно. Одетый только в полотенце, я оглянулся, убедившись, что никого здесь нет, и вспрыгнул. Когда я оказался в воздухе, то прижал руки и ноги к телу, а голову – к подбородку. Из-за резкой смены температуры по мне пробежались мурашки, и я подумал, что от моего трюка вся вода расплескалась по полу. Мне было всё равно, ведь я наконец-то мог спокойно расслабиться и снять напряжение. Когда я вынырнул, то вскинул кулаки и усмехнулся. – Бомбочкой! – Привет. Мой кулак всё ещё неловко висел в воздухе; я открыл глаза и увидел Гаару, находящегося в нескольких футах от меня. Его намокшие волосы сползали по лицу сосульками. Кадзекаге смотрел на меня так, словно решал: убить меня или нет. Сказать я ничего не отважился, только отчего-то ещё пуще прежнего уставился на него. – Ой, прости, – сказал я, потирая затылок и улыбаясь. Мне нужно было оглядывать комнату внимательнее. Я поклонился, чуть ли носом не упав в воду, шепча вначале приветствие, а потом, кажется, то ли просьбу, то ли молитву. – Я надеюсь, после этого ты меня не прикончишь. На самом деле, я сказал это в шутку. Ведь это просто наш Гаара! Но ни звука, ни движения не последовало, только чуть позже я услышал, как он придвинулся ближе. Густо покрасневший, я пялился на протягиваемое полотенце. Сам же Гаара отвернулся. Я чувствовал, как тяжелеет в животе. О Ками, я что, снова всё испортил? – Ты хочешь, чтобы я ушёл? Что-то в моём голосе – сам понятия не имею что – привлекло внимание Гаары, и через секунду мы столкнулись взглядами. Он казался потрясённым, я – загипнотизированным. Я ещё раз взглянул полотенце, и что-то в голове щелкнуло, заставив меня посмотреть ещё ниже. Я пискляво вскрикнул и быстро нырнул под воду так, чтобы глаза ещё могли видеть поверхность. Видимо, ловкость моей акробатики лишила меня собственного полотенца и оставила полностью нагим. – Спасибо, – пропустил я, издав бульканье, забирая полотенце и обвязывая им талию. Только присутствие Гаары остановило меня от утопления в собственном стыде. Я ещё раз переглянулся с ним, подмечая, что он, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке. А что было бы, если бы его не проинформировали о моём прибытии? Напряжение длилось недолго; не прошло и минуты, как я увидел очаровательную улыбку на его лице. – Ты кричишь, как девчонка, – сказал он, и я решил, что улыбка у него, всё-таки, не такая очаровательная, как я посчитал. – Я, всё-таки, тоже парень, поэтому совсем не понимаю твоей истерики. Я высунулся из воды по плечо, готовый к громкой баталии, но потом просто заткнулся и злорадно усмехнулся. Он в чём-то прав, в самом деле. Гаара понял, что я в какой-то-там-раз на него уставился и, нахмурившись, повернулся. – Что? Я хотел было закричать долго придумываемое опровержение, но моё сердце действовало не под стать рассудку. Секунда – и я расплылся в улыбке. – Я скучал по тебе, Гаара. Он искренне удивился, прежде чем снова надеть каменную маску безразличия и развернуться. Вода ещё капала с кончиков его волос, которые, наверное, было сухими до того, как я затеял свой «водный каскад». Чувство вины из-за этой глупой неприятности снова вернулось. Я подковылял к нему через правое плечо, остановившись вблизи и дотягиваясь до полусухого полотенца, лежащего неподалёку. В глазах Гаары, казалось, отражались водные глубины, в которые он, отвлекшись, смотрел, как в мёртвую точку. Капли воды по-прежнему падали ему на щеки, как слёзы. Что это было? Что за внезапное желание утешить его? Почему мне захотелось защитить его? Выражение моего лица, я уверен, приняло озабоченность, когда я прислонил полотенце к щекам юного Кадзекаге. Но его лицо красок не сменило. Это невидимая стена, как и песчаная оболочка, вернулась, и я не мог пересечь этого пространства между нами. Почему? Почему он не позволяет мне быть ближе? Гаара опять, опять посмотрел на меня, и я нехотя прочёл то, что он был не в состоянии сказать мне. Спасибо. Он взял полотенце из моих рук; самоконтроль снова преобладал в нём и в его бесстрастных глазах. – Я должен успеть решить ещё кое-какие вопросы… До свидания. Расстояние между нами вдруг стало бесконечным, и я хотел преодолеть его. Не думая, я жестко схватил Гаару за руки. Полотенце, которое он держал, упало в воду и уже кануло на дно. Я чувствовал сопротивление, но так и не мог понять, что это было: замешательство или недовольство. – Наруто, – сказал он, и его голос объяснил мне всё, что нужно. Гаара опешил. – Прости. Я отпустил его. Его руки снова повисли по бокам, а щека почти что коснулась моей груди. Слишком… близко. Я почувствовал озноб, хотя вода была тёплой до покалывания в пальцах. Почему я так реагирую на него, а не на Темари? Тело у Гаары так или иначе тоже было похоже на женское – худое и маленькое. Где-то далеко в своих мыслях я знал, что не прав. Неуверенный в том, что делать дальше, я отстранился, но не переложил рук с его плеч. Разве я для тебя ничего не значу, Гаара? – Уф, – сказал я, пытаясь вернуть разум. – Может, я помогу тебе вымыться, пока ты не ушёл? Я ведь почётный гость, мне ведь можно? Я пытался всячески влиять на него и разрушить эту стену. – Это необязательно. – Да, но это ведь несправедливо! Другие каге и Кадзекаге, я уверен, придерживались традиций, верно? – Ты прав. Обычаи не изменились, даже когда я… Стал Кадзекаге. Сейчас я действительно больно сжал пальцы на его плечах, но он не поморщился. Он правда думает, что я не переступлю его холодность ко мне?! Я пытался сдержать гнев. Почему он всегда такой… Гаара?! Что за правила там, в его голове, которые мешают ему стать, как все? Но… Он был Гаарой, тем самым Гаарой, которого так хорошо знал только я. Может, так много он значил тоже только для меня. Для меня он был уникален. Наша связь с ним была мне так дорога, что я сам, не понимая того, лелеял её. Или я просто… влюбился в Гаару? Я чуть не рассмеялся вслух от этого слишком правдоподобного абсурда. Может, я влюбился в него давно и просто не мог осознать этого. Кадзекаге смотрел на меня терпеливо, но я всё равно нервничал. А если бы я мог знать, что он думает? Думает обо мне? Всё, – сказал я себе и поставил точку на этих мыслях. – Всё! Вода рекой стекала с моей спины. Я снова дернул Гаару за руку, потащив ближе к краю ванной, поудобнее усадив в углу. Он не сопротивлялся. – Я всегда выполняю свои обязанности, – подмигнул я, усмехнувшись. – Хочешь или нет. Время, пока я отцепил руки и робко к нему прикоснулся, длилось, кажется, неприлично долго. Гаара смотрел вперёд – сквозь меня, и меня это даже как-то радовало. Его бледная кожа была на удивление мягкой, напоминавшей шёлк. Сложив руки лодочкой, я взял пригоршню тёплой воды и выпустил ему на плечи, которые я пытался меж тем массировать, и после чего струи побежали вниз по его груди. Он не был напряжённым. Как будто был где-то в другом мире, пространстве, измерении. Совсем непробиваемый! Проводя мочалкой вверх-вниз по его торсу, я решил, что хочу прикоснуться к его лицу. Пока он смотрел куда-то вдаль, я мог беспрепятственно разглядывать его. Он был слишком красивым. Почему я раньше не обращал на это внимания? Два года назад он был совсем другим. Теперь его глаза, обрамлённые чёрными полосами, придавали ему некой загадочности и величественности, как существу из старого мифа. Его бирюзовые глаза сверкали, как драгоценные камни или водная гладь, способная штормом затянуть в себя, к самому дну. Я приближался всё ближе и ближе, как зачарованный. Он заметит, что я прикоснулся к его лицу? Он поймёт мои намерения? Медленно мои пальцы пали на шею, а потом пробежали вверх. Призрачная ласка моих рук могла сойти за простое умывание. Я гладил его щеку, безболезненно касаясь кончиками пальцев глаз. Я вдыхал это – его страх. Воспользовавшись случаем, я тихонько прикоснулся к чужим губам. Мой указательный палец приземлился на его нижнюю губу, когда он открыл глаза и посмотрел на меня. Гаара был как будто загнанный под фары олень. Взятый врасплох, я надеялся, что мой румянец не был виден. Когда холодные руки коснулись моей спины, я чуть ли не подпрыгнул. – Это было взаимно, – сказал Гаара. – Что? – смущённый его словами, спросил я. Гаара подошёл ближе, макнув тряпку в воду, он начал тяжёлыми движениями скользить ею по моей спине. Я резко вздохнул, невольно выгибая спину и стараясь оставаться спокойным. «Когда почётный гость проявлял честь принять ванну с самим Кадзекаге, для того не было обязанностью проявлять столь сильную благосклонность…» Гаара отбросил тряпку, я вздрогнул, когда он вначале провёл ногтями по моим бокам, а потом сменил неприятное больное ощущение мягким поглаживанием ладонями. Мы посмотрели друг друга. Мне снова показалось, что Гаара глядит на меня с упреком за произошедшее пару минут назад. Он думал, что я не был искренним, и только я хотел одним взглядом что-то сказать в свою поддержку, хотя бы то, что забочусь о нём, как он снова потерял всякие эмоции. Он устремил свои глаза вперёд, прямо на мой живот. Гаара всё ещё придерживал меня за талию, и мне оставалось надеяться, что ничего глупого я не натворю. Меня взяла мысль, что между нами слишком много преград, которые я не мог преодолеть. Он выдохнул, прежде чем поддаться вперёд и коснуться губами моей печати на животе. Я был в замешательстве. – Зачем? – прошептал он, тёплым дыханием и осторожным движением губ обдавая кожу. Я чувствовал себя странно. Я зажмурился, стиснув зубы в немой просьбе. Просьбе, чтобы моё тело прекратило так реагировать. Я думал, что вина кроется в чересчур тёплой воде, но нет, – решил я, когда сердце ещё раз громко ударилось о грудную клетку, и зашумело в ушах, – это было только моё собственное тело. Открыв глаза, я увидел, что Гаара снова стоит передо мной. На этот раз всё, что я мог прочесть по его глазам, – терпение и умиротворённость. Всё. Я пытался доказать самому себе, что так сильно на меня действовало только его присутствие, усугубившее мою решительность, а не его взгляд, ножом проходящий через грудь и смотрящий прямо в душу. Спокойствие, преобладавшее на его лице, вдруг стало пошатывать мою уверенность. Я смотрел и думал, какие мы всё-таки разные. Гаара ни разу не открыл рот, но я видел, что он просит меня о чём-то. Ками, да сделай что-нибудь уже, я в отчаянии! … Чёрт. Я до сих пор не могу понять, зачем тогда поцеловал его. Наклонившись, я, наконец, заполнил это расстояние между нами. Его рот был мягок и податлив. Что я… делаю? Последняя капля здравомыслия выбила меня из колеи. Мои щёки жгло, взгляд был робок, и сердце готово было лопнуть прямо там, в голове; но самое страшное в том, что Гаара видел это и просто молчал. Всё ещё уравновешенный, стоящий только на грани дозволенного, он заставил меня вспомнить о нашем отъезде, когда протянул мне руку. Губы у Гаары были мокрыми от поцелуя. В один короткий момент он убрал руки с моей талии, и я понял – барьер снова начинает расти. Я снова, снова ничего не мог сделать. Не мог обвинить, попросить, приказать. Не мог остановить. Где-то здесь была и моя вина. – Господин Кадзекаге, – вбежала служанка, кланяясь на ходу. Я посмотрел на него, но сам он оставался в осознании того, каких глупостей только что натворил. Я бы сказал «Прости», но на этот раз это бы точно вышло неискренним. – Господин Кадзекаге, – снова повторила она, протягивая Гааре роскошный белый халат. – Старейшины хотят видеть вас и полный отчёт о том, что произошло после вашего похищения. Гаара поднялся, выходя из ванной, безмолвно принимая одежду. Я хотел хотя бы одного слова от него, одной реакции на то, что я, чёрт возьми, сидящий здесь, не безразличен ему! Может, я и впрямь ничего для него не значил. Может, всё, что было сейчас, – только невесомое беспокойство. У Гаары были другие дела и другие важные вещи, о которых он мог думать. Доклады, отчёты, деревня… И я ведь тоже – я был послан по долгу миссии, а не по долгу соблазнения и разборки в отношениях. Так почему, почему я делал всё это? Я спятил? Где я был, в конце концов? Гаара повернулся и поклонился мне. Стена между нами была прочна как никогда. До свидания… Поклонившись в ответ, я пытался проглотить вставший в горле нечёткий комок. Я обернулся – Гаара уже не было. Пытаясь доказать себе, что всё это по-идиотски смешно, я почувствовал себя ещё более несчастным.