Chasm

Гаара не пришёл на ужин, и я не был этому удивлён. Не сказать, чтобы я расстроился, но в общем… Пар над тарелкой, стоявшей передо мной, клубился и попадал прямо в глаза. Я наблюдал и наблюдал, сидя в резиденции и не чувствуя голода. Я любил вкусно поесть, но сейчас аппетит, как назло, пропал. Я каждый раз краснел и бледнел при одном воспоминании о поцелуе. Ну зачем, зачем я это сделал? Что меня на это толкнуло? Неужели я и впрямь находил Гаару… привлекательным? Может, горячая вода лишила меня разума? Или, может быть, желание справиться с напряжением после тяжёлого сражения… Может, может, может! Может, я просто придумываю отговорки?! Я упал на подушки, разбросанные по всей комнате, и уставился на расписанную на потолке картину. Пальцами я дотронулся до губ, вспоминая, как Гаара приблизился к ним, и какие ощущения я тогда впервые испытал. Почему? …Один и тот же вопрос, повторяемый голосом Гаары, застрял в моей голове. Когда он говорил это, то у меня на коже проступали мурашки от его щекотного дыхания. Печать на животе защипало, и я попытался очнуться ото всех раздумий. Правда… Я не хотел. Была ли это любовь? Часы позади меня пробили восемь, и я удивился: неужели я так долго лежал здесь? На мне до сих пор оставалась пастельно-голубая юката с ярко-синим, как сапфир, воротником. Я чуть не поскользнулся на ней, когда вылезал из ванны. Если я пролежу здесь ещё немного, – думал я. – то засну… Я видел чудище, видел мальчика с грустными глазами. Они были такими разными и… «Бездна». Устроившись на мягких подушках, я не заметил, как оторвал взгляд от потолка и покосился на Гаару, стоящего в дверях. – А? Гаара, ты здесь? Из-за его спины вышли две горничные с широкими подносами. Приблизившись к столу, они стали расставлять блюда. Гаара посмотрел в мою полную тарелку и поднял голову. – Ты ничего не ел. Тебе не понравилось? – Нет, нет, – я стал размахивать руками и нервно улыбаться. – Очень, вкусно, правда! Просто я… Я не голоден. Гаара остался спокойным и сдержанным. Таким, каким был всегда. – Бака. Он кивнул кому-то, и я удивился, когда вошла другая горничная с фарфоровой миской в руках. Она безмолвно подала мне её, а потом сунула в руки палочки, забирая мой недоеденный ужин. Я не мог сдержаться. – Рамен? – странно или нет, но мой желудок приветственно заурчал. Три служанки собрались у двери, поклонившись, прежде чем уйти и оставив нас с Гаарой наедине. Как только стихло, он опустился на колени, садясь прямо напротив меня. – Спасибо! – я хлопнул в ладоши. – Иттадакимас*! – я схватил палочки, уже готовый набить рот, но Гаара взглянул на меня как-то чуждо, поддев. – Подожди, ведь ты не ешь… – сказал я, окончательно поимая это. Намотав лапшу, я приблизил к нему палочки. – Держи. На ладони он положил подбородок, но увидев палочки и мою смущённо-глупую улыбку, он потянулся через стол, приставив их к моим губам. Я был в замешательстве. – Но… Гаара не ответил, только сильнее надавил, и мне не осталось ничего, кроме как открыть рот и согласно проглотить лапшу. С неожиданной нежностью, Кадзекаге левой рукой коснулся моей щеки, а правой придерживал палочки. Он положил их в миску. – Я ел, – всё-таки ответил Гаара. Я прищурился, снова анализируя его слова. Нет, я определённо уловил в них иной смысл. Я ел… Но не с тобой. Взявшись за палочки снова, я продолжил ужин, стараясь не обращать внимания на проницательный взгляд Гаары. В один прекрасный момент я всё же посмотрел на него. Со стороны он выглядел излишне важно. Я видел в нём уважаемого человека высокого авторитета. Вместо белого халата на нём была соболиная юката, расшитая синими и красными нитками. Я готов был поспорить, что для любого другого человека он бы показался женственным. Но нет, мне казалось, что выглядит он именно, так как должен, – изысканно и утончённо – как настоящий Кадзекаге. – Бездна, – сказал он, как будто выжидал удобного момента. – Картина над тобой называется «Бездна». – Да? – я поднял голову. – «Бездна»? – Присмотрись. Между ними, в земле, большая щель – пропасть, – продолжил Гаара. – Из-за неё они никогда не смогут быть вместе. Он оказался прав. Приглядевшись, даже могло показаться, что они находятся на двух разных половинах земного шара. – Но, – я обернулся. – Почему они не могут быть вместе? – Почему? – спросил Кадзекаге, склонив голову. Почему? Я покраснел, снова вспомнив его слова. – Да, почему? Я думаю, что они… заботятся друг о друге. – Может быть, этой заботы недостаточно, – Гаара смотрел куда-то в стол. – Достаточно! – я оправдывался скорее для него, чем для себя. Неужели он продолжает бороться за эту новую реальность? Я не управлял своими ногами, и уже через секунду был близок к Гааре. Меня престала волновать его должность, его положение в народе. Я схватил его за руку и дернул на себя. Удалось заметить – теперь он держал эмоции в себе изо всех оставшихся сил. – Её достаточно, Гаара, – снова сказал я умоляющим тоном. Я вовсе забыл, как сильно сжимал его запястья. Мне стало слишком всё равно. Я хотел, чтобы он понял. – Её достаточно. Гаара пытался вернуть себе своё самообладание, но я увидел, как он разочаровался, а боль застыла в его глазах. – Я… Прости, – протараторил я смущённо, тщетно пытаясь поднять настроение. – За сейчас и… – мне пришлось отвернуться. – И за тогда. Отпустив его руки, я опустился на колени рядом с ним. Хотел бы он, чтобы я всегда близок к нему? Стол, за которым мы сидели, тоже можно было назвать своеобразной бездной или пропастью, разделявшей нас. – Кубок мира, – сказал Кадзекаге спустя несколько секунд молчания. – Что? Кубок мира? И тогда слова Канкуро эхом прошлись в моей голове. «Не стесняйся выпить с ним перед сном». Гаара потянулся к нефритовому графину на столе, оставленном служанкой, и пододвинул ближе небольшую чашу. – Выпить из одного «Кубка мира», значит отдать дань уважения со стороны Кадзекаге и «Почётного гостя», – объяснял он, наливая что-то из зелёной бутылки в чашу. – Это символизирует мир между ними и доказывает, что напиток не отравлен. Так они дают обет гармонии друг другу до конца жизни. Я призадумался и немного улыбнулся. – Круто. Но сакэ? Это противно… – Это традиция, – Гаара поднёс чашу к губам. Он чуть откинул голову, медленно-размеренными глотками выпивая содержимое до дна. Кадзекаге поставил чашу на стол и наполнил снова, прежде чем передать мне. Я нахмурился. Нет, всё-таки, выпить с другом не так уж и плохо. Это ведь не поцелуй… По-крайней мере, не прямой. Схватив кубок из рук Гаары, я мигом его осушил, да так, что край упирался мне в нос. – Фу! – скривился я, высовывая язык. Растерянный и взволнованный, Гаара моргнул. – Тебе не стоило пить так быстро. Сакэ, кажется, обожгло моё горло, и я облизнул губы, что снова ощутить этот вкус алкоголя на языке. – Всё нормально. Гаара одно мгновение смотрел на меня, а потом странно оглянул комнату. – Тебе здесь нравится? – Конечно, – кивнул я и улыбнулся. – Тебе не нужно беспокоиться за меня, Гаара. И, всё же, мне здесь очень нравится… Этот номер… Он очень подходит для переговоров и прочего, когда ты делаешь что-то, ну, не как Кадзекаге. Я почесал голову, чувствуя себя как-то глупо. Ещё мне отчего-то стало слишком тепло. Одному ли мне снова стало ужасно жарко? – А чем была раньше эта комната? – спросил я. Гаара налил сакэ в кубок. – Изначально это комната предназначалась для любовников Кадзекаге. – Да?! – я чуть не упал в обморок. Мои щёки снова загорели. – Эта спальная была намеренно связана с совещательным залом. Было видно, как неприятно Кадзекаге демонстрировать свою жизнь напоказ, особенно, если его он и его партнер не были женаты. Поэтому, эта комната была создана специально для частной и незаметной для чужих глаз, жизни правителя, – изящным жестом подняв чашу, он сделал глоток. – Когда произошла смена Кадзекаге, это крыло преобразовалось в арбитражный квартал, видишь? Гаара сделал ещё один глоток. Одна мысль о том, что этот номер был задуман, как интимная ложа главы деревни, заставляла меня съёжиться. Я чувствовал себя как-то неуютно. Гаара налил ещё и протянул мне кубок. Я аккуратно взял его. Снова опрокинув голову, я попытался выпить сакэ залпом, но Гаара схватил меня за руку и потянул чашу от моего рта. Я сжал его руку до того, как позволил ему выхватить кубок. Юный Кадзекаге выглядел так, как будто хотел улыбнуться, но какая-то невидимая сила не позволяла ему этого сделать. – Медленнее, – мягко сказал он, прижав кубок к моим губам. Я закрыл глаза. Теперь, казалось, прежние ощущения распространялись по всему телу, и я надеялся, что всё не зайдёт слишком далеко. На этот раз я даже решил, что сакэ приятно на вкус. Вдруг я почувствовал резкое головокружение и попытался схватиться за что-нибудь, за что угодно, и рухнул, не осознав происходящего. Когда я открыл глаза, то увидел перед собой Гаару, расставившего руки по обе стороны от моей головы – они не дали ему упасть. Потирая глаза, я пытался осознать происходящее, и только спустя считанные секунды я понял: я ухватился за Гаару. Насколько силён бывает этот алкоголь? Или я ещё так молод? – Наруто, – прошептал Гаара. От его голоса дрожь у меня ушла куда-то в позвоночник. – Ты в порядке? – Изви-и-ини… – голова начала раскалываться, но я смог выдавить ободряющую улыбку. Кажется, он мне не поверил. Куда-то в сторону укатился кубок. Гаара перекинул мою руку через своё плечо. – Давай, – ласково сказал он, поднимаясь. Я чувствовал себя утомлённым, и когда мы наконец сели на кровать, я не мог не прильнуть к нему. Одна рука на плече, другая – на груди; мои щёки касаются мягких складок его юкаты, и я вдыхаю этот пряничный запах пустыни, запах Гаары. Кадзекаге оттянул меня от себя. Глядя полуприкрытыми глазами и чувствуя, как его руки сжимают плечи, краем – ключиц, я вдохнул. Мой предел – две чашки? Как… неловко. – Что, всё ещё слишком быстро? – с полуулыбкой спросил я. – Эй, Гаара? Теперь я не мог понять его эмоций, но точно знал, что это какой-то другой Гаара. Слишком серьёзный и беспокойный. Неужели он так волнуется? Неужели всё из-за этого проклятого сакэ? Мысли перебивали друг друга, и я, полностью ослабев, поддался их чарам. – Хватит, – сказал я, даже не зная, услышал он меня или нет. – Ты пьян, Наруто, – только и смог выдавить Гаара. – Ты, наверное, самый терпеливый человек, которого я знаю, – признался я. Ударила ещё одна волна головокружения, я колебался, но Гаара держал меня очень крепко. – Ты слишком добрый, – пробурчал я, глядя ему в глаза. – Слишком, – я поднял руку, пальцами прижавшись к его губам. – Мягкие… Поцелуй… Если я скажу, что он был случайным – я солгу. Это, может быть, было моё воображение, но я точно видел, как поалели щёки Гаары. Поддавшись вперёд, я хотел коснуться этих губ ещё раз. Потеряв баланс, я начал уходить куда-то в сторону. Кадезкаге ещё сильнее сжал ткань моей юкаты. – Наруто, – отозвался Гаара, полный какого-то несвойственного ему беспокойства. Он приводил меня в себя. – Я принесу тебе воды. Он встал, отпустив меня и направляясь к кувшину. – Нет, – как в лихорадке умолял я, не зная, где вверх, где низ, где лево, где право. Упав навзничь на пол, я почувствовал, что моё плечо было голо от спавшей ткани. Моей опоры не стало. – Не оставляй меня, Гаара! Не… Я вспых. Ками, насколько я сейчас уязвим? Теперь я понимал, что произошло – я словно попал в тот кошмар. Кошмар, где я был одинок и беспомощен. Проступившие горячие слёзы жгли щёки, и я всё, что мне осталось – проклинать себя за безволие. Я закрыл глаза рукой в надежде скрыть жалость. Гаара потянул меня за руку, и застал врасплох. Почему это не сон? Почему? Он вглядывался в моё лицо, и вдруг в груди заиграло какое-то чувство тепла. – Я здесь, Наруто. Я всё ещё здесь. – Гаара, – прошептал я удивлённо. Странно, но его присутствие вызывало ещё больше желания разрыдаться. – Ты не ушёл? Гаара грустно улыбнулся и стёр большим пальцем мои слёзы. – Нет, – тогда его лицо ещё больше приблизилось к моему. – Наруто… – он произносил это, как мантру. Я смотрел и ужасно хотел придвинуться к нему, хоть и понимал, насколько мы оба неправы. Мне было тоскливо и горячо одновременно. Кажется, желание дотронуться его уже перешло всякие границы. – Ты немного… – Гаара кивнул в сторону моего рта. Только сейчас я заметил, что небольшая струя сакэ текла с моих губ. Прежде чем я смог что-либо сделать, Кадзекаге сам пересёк расстояние между нами и прижался к моей шее. Дыхание и сердцебиение стали беспорядочны, когда Гаара оставил влажные следы от шеи до подбородка и облизнул губы. – Гаара, – выдохнул я; просыпалось беспокойство. Он, как будто не услышав, оставил ещё один поцелуй на моей щеке. Температура в комнате снова поднялась, и я стирал пот, не вынося жары; Гаара коснулся моего плеча холодными пальцами, и приятное ощущение отдалось невидной дрожью. Открыв глаза, я снова уткнулся взглядом в потолок и задумался: мог ли когда-нибудь монстр дать шанс мальчику — шанс стать ближе, как Гаара мне? Не выдержав, я закрыл глаза и снова потерялся во времени. Я потерял контакт с Гаарой и уже не чувствовал его губ, рук, его тела. Кажется, я вслепую брёл в темноте, проскользнувшей в разум. Я снова один? Улыбка на устах дрогнула, когда кто-то взял меня за руку, защищая, ограждая. Я чувствовал, что шёл по воде, и что прогулка моя длилась чуть меньше вечности. Когда я всё-таки вернулся в сознание, то лежал средь простыней и тяжёло вздыхал, головой уткнувшись в подушку. Слишком… Хорошо. Странное блаженство. Разум снова начинал тонуть. Прежде чем снова вернуться туда, в незнакомый мир, я ощутил, как чужие губы коснулись моих. Знакомо. И слишком. Тепло рассеялось. – Спокойной ночи, – донёсся откуда-то слабый шёпот. Я сдался и провалился в сон.