Chasm

Утренний свет, сияющий сквозь шторы, поманил меня проснуться. Я зевнул и потянулся, как кот, сильнее зажмуриваясь. Что-то ворча под нос, я спустил ноги с кровати, тащась в ванную, чтобы почистить зубы. Юката спадала с меня. Один рукав тащился по полу, снова оголяя плечо, но я, сонный и недовольный, совсем не обращал на это внимания. Мой сон, вначале волнительный и тяжкий, сменился глубоким и тихим, впервые позволившим мне за долгие годы снять напряжение почти до остатка. Я почистил зубы, сплюнул, умылся. Неловкое купание с Гаарой, одинокий ужин и тогда… А потом что? Я пытался вспомнить всё, восстановить вчерашний вечер, и вдруг мои глаза округлились. Кубок Мира. Сакэ. Один. Нет, два стакана. Потом сознание, полное дурмана, осталось туманным. Я закрыл глаза, сделав ещё одну попытку. Тепло... Но глаза Гаары я помнил лучше всего. «Ты пьян, Наруто». Я чуть не ударился головой о зеркало. Я же обещал себе не делать глупостей! Гаара уложил меня в постель. Он был рядом всё время, пока я не уснул. Я покраснел, когда вспомнил тёплый поцелуй, начинающийся с шеи и почти достигший моих губ. Или..? – Чёрт! – воскликнул я, бросив зубную щётку в раковину. Наверное, прошлой ночью я точно был полным идиотом! Алкоголь наверняка распустил мне не только язык! О, чёрт! Мне нужно извиниться. Сейчас же. Поправив юкату, я выбежал в зал заседаний, даже не заботясь о не расчёсанных, стоящих дыбом волосах. – Гаара! – крикнул я, открывая дверь и бросаясь внутрь. – Прости! Я!.. Тишина. Я оглядел комнату. Гаары здесь не было. Но были две тарелки: полная и пустая. «Завтрак, обед и ужин будут подаваться в восемь, двенадцать и шесть часов в главном зале». Завтрак, завтрак... Когда я, наконец, взглянул на часы, то застыл в немоте. 12:20 дня. «Ты будешь обедать вместе с Кадзекаге в указанные часы». Теперь чей-то голос там, в сознании, повторил: «Обед». А потом ещё раз дважды: «Идиот». Я расхаживал по комнате, опрокидывая подушки, стараясь перебороть эхо внутри. «Если Кадзекаге не появится – не волнуйся, но…» Снова, снова пропасть между нами росла. «Но если ты опоздаешь или совсем не покажешься, то знай: это считается здесь большим позором..»

ооо

Я не помню через какое время, надев свой обычный костюм, я заставил себя выйти из комнаты. Что-то ещё волновало меня и не давало покоя. Да, я размышлял о Гааре и его отношении ко мне. Такая мизерная вещь – два несъеденных блюда! Но я оставил его одного. Кажется, я ещё и разбил тот самый «Кубок Мира»… Великолепно! Если он ненавидит меня теперь, я не удивлюсь. Даже если и так, он вряд ли покажет это. Гаара слишком добр. – Наруто? Я поднял глаза и увидел в нескольких шагах от себя Канкуро, у которого на лице была свежая боевая раскраска. – Мм, извини, – сказал я с виноватой улыбкой, потянувшись к затылку. Канкуро странно оглянул меня и схватил за плечи. – Ты в порядке? Ты какой-то… Не такой. – Я в норме, – солгал я, быстро размахивая руками. – Слушай, ты случайно Гаару не видел? Кажется, я не убедил его. Ни капли. – Ты только проснулся? – с чего-то спросил Канкуро. Я выпустил сумасшедший смешок. Слишком сумасшедший. Он заставил меня идти за ним. Прежде чем войти в номер, я понял, что мы уже пересекли предыдущее крыло. Судя по большому количеству кукол и знакомой одноместной кровати, я быстро пришёл к выводу: это его спальня. Канкуро велел мне сесть. Я повиновался, откинувшись в кресле за журнальным столиком у открытого окна. Канкуро схватил ещё один стул, поставил его задом-наперед и сел, скрестив руки. – Так, – встрял он бесцеремонно. – Что с тобой? Я глупо ухмыльнулся и поднялся, чтобы уйти. – Я тут вспомнил, что кое-что запланировал… – нити Канкуро упрямо усадили меня обратно в кресло. – Шучу. Глупые кукловоды. Но тут взгляд Канкуро изменился и стал мягче что ли, сочувственнее? – Наруто, что случилось? Я вздохнул, перебирая пальцы. Проигрывать тоже надо уметь красиво. – Я пропустил завтрак и обед. – И всё? Я уже думал, что ты убил кого-то! А я тут, оказывается, без дела болтаю, – он улыбнулся. – Это правда всё? – Всё?! – взвизгнул я беспомощно. – Я… Я опозорил Гаару, я подвёл его! Я! – я склонил голову так, чтобы мои глаза оказались в тени. – Я оставил его одного. Канкуро молчал с минуту, а потом хмыкнул. Я впервые видел его таким. – Как я погляжу, – будто мудрец, начал он. – Ты влюбился в Гаару. Неужели я слышал это – кто-то согласен с моей мыслью? Может быть, поэтому я был наиболее склонен к ней и перестал отрицать видимое. Теперь Канкуро стоял, сомкнув руки за спиной и глядя на меня так, словно обвинял в чём-то. – Наруто, есть одна вещь в моём брате, которую ты должен понять… Это то, что он не ждёт чего-либо большего. До сегодняшнего момента он жил в своём, отдельном от нас мире. Мире боли и печали. Мир, в котором нет никого, кроме него самого. Он не готов к таким переменам. Он не готов к этому вообще, – он повернулся ко мне, горько усмехнувшись. – Если ты пропустил обед, я не думаю, что он удивится или разозлится… Он ждёт не этого. Я почувствовал, как крепко сжал кулаки и вцепился ими в ткань штанов. – Если ты когда-нибудь смотрел ему в глаза, то знаешь, о чём я говорю,. Его глаза ничего не отражают. Он никому не открыт. Ни мне, ни Темари. Никому. Я думаю, что он боится, что если люди ворвутся в его жизнь, то обязательно сделают ему больно. Настолько больно, что он не сможет жить так, как раньше. Гаара может защититься от нападения – это просто. Даже если его щит пробьют – он восстановит его. Но защищать себя от людей… Защищать себя от тебя – совсем другое. Это трудно. Я думаю, тебе нужно пробить эту защиту, – он положил руку на грудь. – Ты должен достучаться до его сердца. – Это нечестно, – рыкнул я сквозь стиснутые зубы. Слезам, брызжущим из глаз на кулаки, не было предела. – Даже сейчас всё падает на плечи Гаары. Почему даже сейчас ему не разрешено быть счастливым? – Я думаю, ты задаёшь неправильный вопрос, Наруто, – тихо сказал Канкуро. – Почему Гаара не даёт себе разрешения быть счастливым? Я уверен, что его счастье всегда рядом с ним, но его всегда что-то останавливает к нему на пути. Рвано дыша, я смог найти правду в его словах. Даже когда я был рядом с Гаарой, даже когда я смотрел ему в глаза… Он был один. Почему всё так должно случиться? И тут пришло – нет, врезалось – осознание, решение: так не случится. Когда я встал, чтобы уйти, Канкуро не остановил меня. Он только снова усмехнулся. – Я доверил тебе спасти жизнь моего брата… – почти прошептал Канкуро. – И тебе доверяю снова. Спаси его сердце. Я улыбнулся, но он этого не увидел. – Ох, Наруто, – сказал Канкуро, когда я почти вышел из комнаты. Я обернулся. – Кстати, о еде… Я забыл тебе сказать… Один пропущенный приём пищи простителен, – продолжил он, показывая один палец. – Но два, – он повернулся ко мне с трусливым оскалом на лице. Он мне сейчас пытался подмигнуть? – Значит, что Почётный гость обязан отдаться правителю и в знак прощения выполнить любые его указания, какие он считает нужными, – он снова отвернулся к окну. – Просто подумал, что ты должен знать. Я захохотал, краснея. – Ты хороший парень, Канкуро, – воодушевлённо ответил я. – И прекрасный брат.

ооо

Я был в растерянности. Я как будто… потерялся. Что это такое было пару минут назад? Я не мог дать себе ответа. Разгуливая по резиденции, я думал о том, как давно этот особняк стал таким большим. Я закусил нижнюю губу. Прогулка давала мне время всё хорошо обдумать. Вдруг я ненароком вспомнил об отчёте, который так и не забрал, но куда более важной мыслью оказался навеянный тревогой и смятением образ Гаары. Лик его был чрезмерно ярок, и я уже видел взвихрённые рыжие волосы, похоже на колючки, глаза с проблеском немого любопытства, которые на самом деле выражали не больше простого безразличия, и мягкие губы – я вспомнил их вкус. Я грустно улыбнулся, понимая, что, на самом деле, как близко бы к себе Гаара меня не подпускал, он всегда держал меня на определённом расстоянии. Устало вздохнув, я чуть не подпрыгнул, услышав тяжёлый звон. Протяжно объявив четвёртый час, колокола замолчали. Четыре? Уже четыре? Сколько же я тут слоняюсь? Я собирался вернуться, чтобы успеть к ужину. Может, там будет Гаара. Хотя кого я обманываю? Свернув за угол, я резко остановился, едва не споткнувшись. В небольшой комнате, похожей на тупик, было всё, что не попадя: потрёпанная мебель, старые фотографии, шкатулки, диадемы, обернутые чем-то похожим на плёнку. У стены стоял особенно большой холст. Он был где-то двадцать футов в рост и чуть меньше в ширину. Я потянулся к нему и... – Как некрасиво, Наруто, ай-яй. Я постарался вежливо улыбнуться Темари. – А, привет… – Это крыло недоступно, – пояснила она с ухмылкой. – Приказ Гаары. – Гаары? Темари не ответила, но поманила меня жестом. – Ты, кажется, заблудился. Пойдём. С горечью, я последовал за ней, стараясь попадать в тон женскому шагу. – Хочешь узнать, что это за картина? – повернулась она ко мне на секунду, и я заметил на её губах ребяческую улыбку. – Не отвечай. Я знаю, что хочешь. Когда мы спустились в другой зал, я подумал, что ему нет конца. – Ты видел картину в зале заседаний? – «Бездну»? – Её самую. Гаара повесил её, когда стал Кадзекаге. Это был странно для него – для человека, не увлекающегося искусством, – Темари как будто смотрела в прошлое. – Она ему очень понравилась. Говорят, что художник, написавший её, разбросал свои шедевры по всему миру, и один из них достался Суне. Многие из его картин также были списаны с Ичиби. Ичиби? Шукаку – однохвостый, который был запечатан в теле Гаары? – «Бездна», кстати, одна из них. Гаара говорил, что она представляет для него собственную истину. «Присмотрись Между ними, в земле, большая щель – пропасть». Я сдвинул брови на переносице и вспомнил о мальчике и чудовище. – В каком смысле? – Гаара считает, что люди и монстры всегда должны быть порознь. «Из-за неё они никогда не смогут быть вместе». Я не знал, что сказать, а в горле ужасно пересохло. – Наверное... «Может быть, этой заботы недостаточно». – Знаешь, – сказала куноичи, улыбаясь ещё светлее. – Я знаю, что странно слышать такое от Гаары… Да и от меня тоже, но… Когда вы покинули деревню, он не находил себе места. Что-то рвало его изнутри, но он хотел, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты был там, где твой дом. Гаара хотел, чтобы ты не натворил глупостей. Он по-настоящему заботится о тебе, Наруто. Темари взъерошила мои волосы. – Не унывай, – заботливо пролепетала она, как положено настоящей старшей сестре. – Гаара бы расстроился, если бы увидел тебя таким. Я пытался скрыть свои чувства, какими бы очевидными они сейчас не казались. – Да. – Мы почти пришли. – Как думаешь, Гаара будет на обеде? Темари вдруг остановилась, глядя на меня с недоумением. – Разве ты не знал? – осторожно спросила она. – Что? Что не знал? – моё сердце замерло на несколько секунд и ухнуло вниз, в пятки. От беспокойства загудела голова. – Я думала, тебе уже сказали… – смотрела она на меня с жалостью. – Гаара был ранен.

ооо

Было десять, когда я в сотый раз взглянул на Гаару, чья грудь слабо вздымалась и опускалась. Я крепко сжимал его руку, надеясь, что вскоре он очнётся. «Он был на брифинге с джоунинами, когда на него было совершено покушение». Я остался с ним, когда ушла Темари. Всё это время он тихо спал, одетый в привычный чёрный костюм с жилетом сверху. «Ничего серьёзного. Преступник был каким-то сумасшедшим фанатиком, и уже пойман и заключен под стражу. Он использовал кинжал, предварительно смазав его слабым ядом. Ему удалось лишь немного задеть Гаару, но этого хватило для того, чтобы яд начал действие. Наверное, Гаара отвлёкся… Ведь его песочная броня всегда защищает его». Глядя на неподвижного и молчаливого Кадзекаге, я невольно вспомнил момент его… смерти. Я зажмурился, пытаясь отвлечься от жутких воспоминаний. – Гаара, пожалуйста, обещай, что поправишься, – прошептал я, пальцами блуждая в его волосах и скользя к холодной щеке. «Не волнуйся, Наруто, мы ввели ему противоядие, и сейчас он отдыхает. Он такой же боец, как ты – сильный и закалённый, только вот ранимый». Я склонил голову к постели и закрыл глаза, прося, – нет, молясь – о здоровье Гаары. Когда вновь загремели куранты, я проигнорировал их, зарываясь в тёмные складки. Но колокола опять зазвенели, и я, почувствовав чьи-то прикосновения, очнулся. – Наруто? – сипло спросил Гаара. Я открыл глаза. Кадзекаге сонно моргал, разглядывая что-то в темноте. Мои руки лежали на его талии, а голова – на животе. Как-то… неловко вышло. – Упс, – стыдливо выпалил я, отпрянув. За окном сияла луна, и мне только оставалось догадываться, сколько же сейчас времени. – Хочешь пить? – спросил я, зажигая свечу у кровати. Гаара отвернулся, глядя куда-то в пустоту. – Нет. Недовольный, я схватил бутылку с прикроватной тумбы и завопил: – Тебе нужно больше пить, чтобы избежать обезвоживания! – Я слишком слаб сейчас, – ответил Гаара, снова прижимаясь к подушке. Я слабо улыбнулся. Видимо, мы оба слишком упрямые. – Гаара, – тихо позвал я. Я сделал глоток воды. Гаара обернулся, смотря на меня с непониманием, и тогда я, рискнув, прижался своими мокрыми губами к его. Он удивлённо ахнул. – Совсем не больно, правда? – съязвил я, вытирая рот, но не скрывая смущения. Впервые я решил, что смог понять его чувства. – Теперь тебе лучше? – Кадзекаге всё равно не ответил, и тогда я потряс бутылку. – У меня ещё много, между прочим! Взяв бутылку, он, напрягая горло, быстро глотал остатки воды. Я глупо наблюдал за этим, смеясь в кулак, и тепло снова разлилось по всему телу. – Послушай... Я пропустил завтрак и обед. Прости меня, – сказал я, устремив взгляд в угол. Гаара поставил пустую бутылку обратно. – Ничего страшного. Я хотел тебя разбудить, но решил, что тебе нужно хорошо выспаться. Почему тебе это так важно сейчас? Кажется, стена между нами стала осязаема и крепка, чем когда-либо. Я задал вопрос самому себе: «Смогу ли я сломать её?». – Важно! – жарко выпалил я. – Это было важно, тогда, сейчас – всё всегда важно! – Для кого? – Для меня! – почти кричал я в порыве доказать свою искренность. – Гаара… Я забочусь о тебе! Я лелею тебя! А знаешь, почему? – волна уверенности подступила к горлу. Потому что я… Я… Стук в дверь застал меня врасплох. Это была служанка. – Хорошо, что она не забыла, – пролепетал я, хлопнув дверью, и вся решительность как будто канула в воду. – Это для тебя, – продолжил я, держа в руках тарелку с мисо-супом и потянувшись за ложкой. Гаара вздохнул, скрестив руки на груди. – Я не голоден. – А мне плевать, – почти выплюнул я, поднося к нему ложку горячего бульона. Гаара уставился на меня, но я не собирался отступать. И он, всё-таки, сдался, пододвигаясь ближе и беря ложку в рот. Казалось бы, ничего особенного, а у меня уже кровь кипит от всей этой безобидности… Отставив тарелку, я расстегнул свою куртку и повесил на спину стула. Мне было жарко даже в простой чёрной облегающей футболке. Гаара наблюдал за мной. Я снова принялся кормить его с ложки, и сила медленно, по крупицам, стала возвращаться к нему. – Надеюсь, я ничего такого не сделал прошлого ночью, – невзначай ляпнул я. – В любом случае, я не специально. Гаара отвлёкся, и его привычное серьёзное выражение лица вернулось на место. – Что? Ты не помнишь? Кажется, он знал того, чего не знал я. – Ты был очень… заботлив. Я вспомнил о тесных объятиях, о сильных руках и успокаивающей колыбели... – С-спасибо, что сопроводил меня до постели… Гаара кивнул, прежде чем съесть ещё ложку. Моя тревога быстро спала, возвращая потерянную радость. Мне нравилось помогать ему – я чувствовал себя нужным. – Тебе не обязательно делать это, – сказал Кадзекаге, когда чаша была на половину пуста. – Да, – я усмехнулся. – Но я делаю. – Почему? Желудок снова свело: поцелуи, моя печать... – Ты важный для меня человек, – признался я. – И, если серьёзно: я в долгу перед тобой. – О чём ты? – Два нарушения, – сглотнул я, улыбаясь и подмигивая. – Я предлагаю вам себя, господин Кадзекаге. Не стесняйтесь использовать меня так, как считаете нужным. Гаара взглянул на свои руки, сложенные на коленях, ухмыляясь. – Одолжение? – Можно и так сказать. Я хочу отплатить за всё то время, что меня не было рядом. Бездна между нами – моя вина, ты не находишь? Гаара повернулся ко мне, изумлённый. Он ожидал совсем не этого. Наверное. – С чего ты вдруг так решил? – А что, я не прав? – я пожал плечами, опустив голову, как будто мог найти ответ в тарелке супа. – Я думаю, теперь я осознал значение той картины… – я чувствовал взгляд Гаары на себе – насыщенный, пристальный и в то же время больной. Он действительно, действительно слишком добр! – Мальчику грустно не потому, что они с монстром не могут вместе, нет. И дело даже не в заботе – её хватает, я уверен. Ему грустно, потому что несмотря ни на что, он всё ещё держит чудовище на безопасном для них обоих расстоянии. Он хочет быть ближе, хочет посмотреть правде в глаза, он просто хочет… Но его что-то останавливает всякий раз. Стена между нами медленно рушилась. – Что? Своей обыкновенной улыбкой во всей тридцать два я не смог скрыть слёз, бегущих с розовеющих щёк. – Это я. Это моя вина! – кашель сдавил мне горло. Гаара съел ещё одну ложку. – Ну вот, – хмыкнул я, отставив чашу, и вытер слёзы тыльной стороной ладони. Я попытался засмеяться, но мой хохот вышел чересчур жалким. – Ты немного, – смущённо сказал я, не помня, где слышал ещё такие слова, и хотел вытереть суп с подбородка Гаары. Но он поймал меня за руку, и я, потеряв равновесие, упал прямо к нему на колени. Я мигом пришёл в себя и, попытавшись сесть, понял, что Гаара продолжал крепко сжимать мою правую руку, а левой я вцепился в спинку кровати. Наши лица были так близко, наши губы… Его губы, серебрившиеся супом... Я встряхнул головой. В комнате становилось то жарко, то холодно, и я, не выдержав, прижался к шее Гаары. Рядом витал слабый аромат мисо, смешанный с ароматом мужской кожи, кожи Гаары. Нет, я определённо видел подобное где-то ещё… Нет, я даже чувствовал, но где? Неужели это случилось прошлой ночью? Я скользнул языком по жилке, прислушиваясь к учащённому пульсу, а потом тонким следом прошёлся вверх. Остановившись только чтобы вдохнуть полной грудью, я клюнул его в щеку, потом – ближе к нёбу. Да, да, такое уже точно было… …Гаара. Я думал о том, что делал, но, кажется, ни голова, ни руки, ни само тело меня уже не слушались. Будь у нас сейчас сакэ, всё было по-другому. Я немного откинулся и заметил, как часто, жадно, дышит Гаара. Рот приоткрылся, глаза горели беспомощностью. Хочет ли он меня так, как хочу я? Поцелуй я его раньше, он бы меня оттолкнул? Нет, теперь этой пропасти между нами не станет. Я наклонился и, прежде чем поцеловать его, прошептал: – Ты не монстр, Гаара, – я закрыл глаза. – Ты дорог мне. Он сам поцеловал меня. Я углубил поцелуй, облизывая нижнюю губу – заставляя его открыть рот, чтобы я мог проникнуть туда языком. Это было остро и сладко, безумно вкусно – так думал я, когда столкнулся своим языком с чужим. Гаара ослабил хватку, и наши пальцы уже размеренно не то сплелись, не то вцепились друг в друга, царапая. – Гаара, – пробормотал я, отстранившись. Я мог бы целовать его до бесконечности, мог бы повторять его имя, пока не надоест, но всё не может кончиться только на этом! Я прошёлся языком вдоль его шеи, оставляя смачные краснеющие поцелуи, совсем не похожие на первые – неуверенные, лёгкие. Я добрался до ключицы, облизнул, прикусив; Гаара выгнулся в полу-стоне, ногтями впившись мне в ладонь. Кажется, я нашёл его слабое место. Тело Кадзекаге покрылась предательскими мурашками. Я вытянул ноги на кровати, скидывая сандалии, задевая простынь. Гаара волнующе наблюдал, а я старался, не отвлекаясь, прижиматься губами к его виску, щеке, и вдруг сам неожиданно покраснел. – Ах, ты… Тебе, наверное, неудобно? – поинтересовался я несколько девчачьим испуганным голосом. Мы всё ещё были в одежде. Оба! А атмосфера в комнате всё накалялась. Гаара ласково смахнул чёлку с моих глаз. – Я в порядке. Я неприхотливо улыбнулся. Он не станет обманывать. – Скажи же, чего хочешь на самом деле, – будто не своим голосом сказал я, опустившись ниже, уткнувшись носом в живот. – Два нарушения значат, что я весь твой. Что велите делать, господин Кадзекаге? Развязывая кушак, я приподнял его прилипшую, как вторая кожа, рубашку. Я пробежал пальцами по торсу, оставил, двигаясь ещё ниже, поцелуй на стыке бёдер. Не удержавшись, Гаара снова вытянулся, зажмурился, вжал пальцы в края постели, что-то рисуя в воздухе беспрерывным дыханием. Он взглянул на меня, и я понял – нужно продолжать. Именно в тот момент стена между нами разбилась, распадаясь кусками, как звёздами в небе. Гаара напрягся, когда я продолжил целовать его там снова и снова: вначале невинно, кротко, а потом почти агрессивно, страстно, одичало, и это ещё толком не сняв брюк. Дыхание Кадзекаге билось эхом в моей голове, и я наслаждался его рыками в губы, вжимающейся в подушку головой, невинным хныканьем, которое порождало внутри меня бурю. Вернувшись обратно, я поставил руки по обе стороны от лица Гаары. Он не смотрел на меня, отводил глаза – смущённые, довольные. Он пытался прийти в себя, делать глубокие, размеренные вдохи-выдохи, пока я безумно, не понимая, что делаю, целовал его, как в лихорадке, пытаясь заглушить колючую жажду в горле. Гаара как будто бросил мне вызов. Он прижался ко мне теснее и уже боролся с молнией на брюках, сунув руки в боксёры. – Нгх, Гаара!... – хрипло зашипел я и, не сопротивляясь, позволил ему перевернуть меня, превращая в пленника. Кадзекаге стянул с меня майку через голову и кинул на пол. Он щекотал меня, касался груди и посасывал соски. Я поджал губы, когда он дошёл до живота. «Почему?» Я нервно дышал, и Гаара, будто прочтя мои мысли, остановился, цокнув языком и в точности повторил: – Почему? Мои костяшки на руках хрустнули. – Что – почему? – Почему? – повторил он, опуская мои штаны. – Зачем ты меня так мучаешь? – Я бы мог спросить у тебя тоже самое, – ухмыльнулся я. – Чего ты хочешь, Наруто? – бархатным, покорным голосом спросил Гаара, раздвигая мои ноги. Я заскрипел зубами, когда он закинул одну себе на плечо и оставил влажный поцелуй на внутренней стороне бедра. Я не знаю… Не знаю, чего хочу. Мне хочется… Я хочу… Только одного человека. И он был сейчас ко мне до безобразия близко во всех возможных смыслах этого слова. Я хотел, чтобы он продолжил, и вместе с тем желал, чтобы он скорее закончил. – Покажи мне, – чуть тише сказал Гаара, взяв мою руку. – Покажи мне, где и чего ты от меня хочешь. Неужели его самообладание вернулось? Я раздражался, ведь сейчас мои чувства, мои эмоции были так легко читаемы, а что творилось в голове Гаары, я мог только гадать… – Ты злишься? – отвлёк меня голос Кадзекаге. Его правда это заботит? – Нет, – отделался я. – Я просто стесняюсь. Гаара продолжал рассматривать меня, как будто не видел прежде, как будто осознал, насколько бесценны наши узы, наша связь. Насколько мы нуждаемся друг в друге. – Ты первый, кого я когда-либо раздеваю, – то ли в шутку, то ли в серьёз, услышал я спустя мгновение. – Раздеваю до самой души. Потому что ты – часть меня. – Хах, – через тяжкий выдох вымолвил я, едва сдерживая слёзы в который раз. Когда же я стал так сентиментален? Или я настолько сильно ждал этих слов? Или я не верил – не хотел верить – что такое может случиться? Гаара поцеловал ладонь, запястье и каждый палец. – Два нарушения, – напомнил Кадзекаге. – Что же, чего ты, всё-таки, желаешь? Я только открыл рот, чтобы что-то сказать, как едва не задохнулся от накатившей внизу дрожи. Сердце билось где-то в ушах, я дернулся, только и успев схватиться за его затылок, робко взлохматив пряди. Я чувствовал шершавый язык, несмелые движения рук, горячее дыхание и жидкое тепло. Я почти кричал от ударившей в голову крови, от каждой судороги, током прошедшей по венам. В глазах рябило и расплывалось. Грудная клетка как будто рассыпалась в пыль. Гаара подобрался ближе, я едва различал его лицо. – Это нормально, – прошептал он в темноту, вытирая губы, прижимаясь ко мне и снова целуя – теперь вкус был совсем другой. Я из последних сил усмехнулся, а Гаара уже упал в мои объятия. – Нечестно, – дыхнул я ему прямо в шею. – Только ты видел меня голым. Я не стал церемониться и чуть ли не зубами стягивать с него рубашку. Какой он, всё же, забавный: волосы у него стали торчать во все стороны, и кандзи на лбу, под светом луны, стало словно бы огненным, горячим. – Ты такой милый, – не смог удержаться я. Гаара уткнулся лицом мне в грудь, беспрерывно дыша, скрестив руки за моей спиной, прижимая к лопаткам. Всё стихло только на секунду, но я услышал, как быстро и волнительно бьётся его сердце. Так действовал не яд – так действовал я. Сейчас Кадзекаге был как никогда уязвим, и я был безумно рад, что именно мне он открылся таким, какой есть на самом деле. Я правда, правда нуждался в его честности, в его открытости. В нём. До остатка, до самого дна. Я снял с него последнюю одежду и кинул к остальной куче в углу. – Ты очень красивый, – сказал я вслух, возбудившись, и Гаара отвернулся. Может, яд сделал его таким стеснительным и нерешительным? Я только тихо усмехнулся и, уложив его, точно как фарфоровую куклу, навис. Как безумец, я тихо застонал от наслаждения, едва ли соприкоснулся с его телом. Неужели я так чувствителен? …Только с Гаарой. – Нет… Больше… – боролся Кадзекаге с кем-то невидимым. – Нет, не нужно так, я не хочу, погоди! – он посмотрел мне в глаза. – Наруто… Ты любишь меня? Я оторопел. – Гаара? – Не говори, я знаю, – продолжил он мягко. Он сам дал себе ответ. Он знал. – Просто так приятно… быть желаемым тобой. Быть тем, кого ты хочешь. В моей голове зарождались нездоровые мысли. Гаара сейчас – жертва. Жертва, отдающаяся в полное подчинение. – Ты действительно этого хочешь? Его глаза выражали бесконечную печаль. – Помоги мне почувствовать себя живым, – он зажмурился. – Моё сердце… Даже сейчас мне больно. Я целовал его грудь, ощущая под губами пульс, посекундные удары, такие же, как и его глаза – слабые, как будто… полные тоски. – Гаара, – вторил я без остановки. – Кто-то однажды сказал мне, что любовь лечит душевные раны, – сказал он. – Ты спрашиваешь, хочу ли я этого… Знай, теперь я точно уверен – я хочу. Я покрылся мурашками. Кадзекаге гладил мои волосы, заводя за ухо. Проглотив ком в горле, я старался что-то разгадать в его сине-зелёных глазах. – Я тоже хочу этого. Просто скажи мне, что делать, – на моих губах проступила обезнадёживающая улыбка. Он не сразу поверил мне, но в конце концов осознал – я не солгу. Только не ему. Гаара взял меня за руку, успокаивающим жестом поднося к своей щеке; языком он обвёл средний палец, облизывая. Я неспешно потянулся вниз, чуть ли не с животным желанием глядя на его бедра, на выпирающую тазовую кость, на острые щиколотки. Кадзекаге кивнул, не давая места сомнению. Первый палец скользнул с небольшой трудностью; Гаара напрягся. Со вторым пальцем Гаара скривился, давая понять – ему больно, и я медленно двинул пальцами вокруг. Спустя несколько минут он расслабился, и я почувствовал облегчение, трясь своим носом о его лоб. – Это и впрямь всё, чего бы ты хотел? – беспокойно спросил я, вынимая пальцы. Я видел в глазах Гаары то, что давно искал. Он сам, того не понимая, говорил мне: «Всё будет хорошо. Теперь всё всегда будет хорошо». – Нет, совсем не всё… Я понял всё без слов и слабо толкнулся. Обескураживающий пожар в легких достигал самой глотки, вырываясь наружу. Гаара словно отдал мне частицу себя, что-то значимое и важное, и я уже начал срываться, наращивая то неровный, тихий темп до безумного, быстрого, нездорового. Я вкушал запретный плод до корней – я слышал не болезненные крики, а рваные стоны. Я смотрел на лицо Гаары, румяное от особенного безродного тепла, на его дрожащие ресницы и хрупкое тело – моё сердце наполнялось незнакомым чувством спокойствия и радости. Больше я не видел пропасти. Её не стало именно в этот момент, когда я связал нас – неизбежно и навсегда. – Я, – остановившись, я вдохнул полной грудью и лбом прижался ко лбу Кадзекаге. – Гаара, я правда тебя люблю. Я замолчал, восторгаясь новым чувством; даже если Гаара не любит меня в ответ, я не расстроюсь, не обижусь, не отвергну. Моего бы чувства хватило на двоих. Моего чувства хватило бы мне одному. – И всё же – почему? – испуганно спросил он. – Не знаю. Я правда об этом не думал. Я просто влюбился в тебя, Гаара. Он ждал этих слов, сдерживая камень на душе. Он принимал всё это за иллюзию, но теперь, осознав реальность, Гаара смог переродиться, подобно фениксу, восстать из пепла и принять мои чувства. Я снова толкнулся бедрами вперёд, поддавшись забвению. Гаара вскинул голову и руки, вцепившись ими мне в спину – он выглядел по-настоящему красивым. Ещё немного и я услышал его короткий вскрик и сам упал рядом, хватая носом морозный воздух, как после долгой пробежки. Я целовал Кадзекаге куда-то в волосы, влажные от пота, в клеймо на лбу. Гаара ещё шептал моё имя, прижимаясь ко мне так сильно, словно я вот-вот забудусь верной смертью. – Мх… – стонал я, пытаясь не уснуть. – Гаара… Я… Сильно, очень… Люблю тебя… Может, мне показалось, но вскоре я почувствовал тёплую простыню и нежный поцелуй сквозь дрёму.

ооо

Следующим утром я зло вскочил от дребезжащего стука в дверь. Я уткнулся в подушку, ноя, как маленький ребёнок – Господин Кадзекаге, – послышался за дверью неуверенный женский писк. – Господин Кадезкаге, вы здесь? Меня как будто ударили дубиной по голове, и я вскочил, вспоминая, что вчера было. Что? Кадзекаге? И почему я голый? Ах, точно! – Господин Кадзекаге, я вхожу! У меня не было времени на протест, и я пытался наспех надеть боксёры, спрыгивая с кровати и добегая до двери. – Старейшинам нужна… – служанка моргнула в замешательстве. Я ухмыльнулся. – Ваша помощь… – Доброе утро, – бодро отозвался я, потягиваясь. Только спустя пару секунд, к ней пришло осознание. – Почётный гость! – Хах, ага, – улыбнулся я и засмеялся самому себе. – Ой, – теперь она, кажется, всё поняла до конца. – Ой… – Да, – кивнул я, подтверждая её догадки. Появились трое слуг с небольшой ванной, и полный мужчина, не взглянув меня, бросил меня в горячую воду. – Эй! Вы с ума сошли?! – яростно вскричал я, до конца не проснувшись, краснея до кончиков ушей. Двое горничных начали мыть меня, растирая спину намыленными колючими мочалками. Другая принялась менять постельное бельё, и я даже что-то буркнул ей в ответ, отвернувшись. Самое весёлое было, когда я пытался найти свои вещи… – Я искала Господина Гаару, – говорила мне девчонка перед этим. – Но, видимо, его здесь нет. Вода была приятна, пенилась и пахла каким-то цветочным маслом. Я окунался в воспоминания прошлой ночи и как будто ощущал призрачные касания Гаары. Мне протянули полотенце, затем – стопку бумаг. – Вот, – сказала служанка с улыбкой, когда я вылез из ванны. – Господин Гаара просил передать её вам. Я пробежался взглядом по первым строкам и грустно улыбнулся. – Отчёт… – Господин сказал, что он был нужен вам, – она наклонила голову. – Ведь вы уже сегодня возвращаетесь домой? – Да, – шмыгнул носом я. Девушка протянула мне одежду, а потом, то ли утешая, то ли действительно понимая мою боль, застенчиво пробормотала: – Господин Гаара сегодня очень занят, но если я встречу его, то обязательно передам, чтобы он проводил вас… Я захохотал, обнимая футболку. – Спасибо.

ооо

Я стоял у городских ворот, думая, что вот, кажется, только вчера здесь я прощался с Гаарой. Он протянул мне руку, отгоняя всякий страх; тогда я понял, что защищу его любой ценой; что мой дом там, где он. Придерживая папку бумаг подмышкой, я в последний раз поднял голову, наслаждаясь прохладным ветром, безоблачным небом, объятиями пустыни и чуть не вскричал, как настоящая девчонка, увидев Гаару. Он снова был в одеждах Кадзекаге. Как же я, всё-таки, люблю его именно такого! Теперь он снова стал тем самым сдержанным, холодным и немногословным правителем, так не похожим на меня. – Ну, я п-пошёл, – чувствуя себя не в своей тарелке, сказал я. Гаара ничего не ответил. «Я думаю, что он боится, что если люди ворвутся в его жизнь, то обязательно сделают ему больно. Настолько больно, что он не сможет жить так, как раньше. Гаара может защититься от нападения – это просто. Даже если его щит пробьют – он восстановит её. Но защищать себя от людей…» – Спасибо за отчёт. Гаара протянул мне руку. «Я знаю, что странно слышать такое от Гаары… Да и от меня тоже, но… Когда вы покинули деревню, он не находил себе места. Что-то рвало его изнутри, но он хотел, чтобы ты был счастлив. Он по-настоящему заботится о тебе, Наруто». – Пожалуйста, – сухо бросил Кадзекаге. – Прощай. Я взял его за руку, делая шаг вперёд. Теперь я не боялся, и не буду. Гаара затаил дыхание, не в силах вырваться. Я прижался губами к его кандзи на лбу. – Нет, я говорил об этом, – я вдохнул запах его волос и склонил голову. – Я люблю тебя, Гаара. Мы целовались так, как присуще в последний раз – томно, жадно, пьяно. Так, чтобы никогда не забыть этого дня. И что-то внутри говорило мне, что мои чувства к нему уже никогда не угаснут. Я помахал Гааре рукой, прежде чем скрыться в деревьях. Бездна стала крохотной ямой. Мы прощались не навсегда.

ооо

– Йо, Какаши-сенсей! – кряхтел я, потный и усталый. Путь до Конохи отнял все мои силы. – Наруто? Ах, привет, – неуверенно вымолвил Хатаке. – Вот ваш отчет, – я кинул ему папку в руки. – Доклад об окончании миссии? – вынырнула Сакура из ниоткуда. – Разве мы не точно такой же только что отдали Цунаде-сама? – Что? – я совсем запутался. Какаши почесал подбородок и тихо усмехнулся. – Прости, Наруто. Кажется, ты нашёл мой потерянный, – объяснился он с блестящим в глазах озорством. Я до сих пор не знаю, почему тогда не метнул в Какаши-сенсея кунай.