Проклятие марионеточника

Сладкий сон был прерван назойливой мухой, жужжащей над ухом. Она нажжуживала только себе известную и милую сердцу мелодию, раздражая не выспавшуюся меня. Глаза требовали немедленно их закрыть и прекратить маяться дурью, продолжить спать, но тут вмешались злые силы: боль и першение в горле, барабанная дробь в голове да их генеральша - Сопля. Надо купить маленький зонт и привязать вместо брелока на телефоне, а то дождь зачастил в последнее время. Ужасно хочу спать. Завернуться в одеялко, теплое такое, мягкое, чистенькое. Чтобы быть похожей на младенца: только волосы и видны. И в таком положении уснуть. Ах, всё, кровать, долой этот беспредел, я расстаюсь с зубной щеткой и иду к тебе! А то коварная муха пробудила чудищ в моём организме, от чего я наивно подумала, что не смогу уже уснуть, и решила умыться. Надо купить дихлофос. Несколько баллонов. Не пожалею денег же. Но дойти до своей берлоги мне не дал ласкающий слух поток матов - такое под силу лишь писателям и начитанным людям. Такие метафоры, эпитеты, сравнения. Да, особенно сравнения. А эти восклицательные предложения? Столько эмоций! Не нарадуюсь. Конечно, не желание прослушать полный концерт «Я ж тебя…» в исполнении Кацураги Ки заставило меня спуститься вниз, а простое и банальное любопытство с примесью стремления позлорадствовать. Сестра стояла в пижамных шортах, майке да пушистых тапочках в виде морды овечки. Стояла она в окружении рассыпанного быстрорастворимого кофе, банки из-под него да разбитой бутылки, в которой, видимо, раньше был алкоголь. И всё это довершал валяющийся вдалеке чайник и разлитая вода вперемешку с огненной жидкостью. - Что случилось? - будто я не понимаю, что за несчастье приключилось с сестрой и её дырявыми руками. - Решила я с утра, в два часа дня, кофе попить да виски разбавить - горячо же, - не поворачиваясь, начала Ки, - наливаю воды в чайник, готовлю всё необходимое: кружку, кофе, средство для успокоения нервов - и жду. Когда молекулы поняли, что их отправили в Ад и мучают, они начали стенать и орать, как хор мертвых душ. Я поняла, что час кофе настал. Беру чайник, наливаю кипяток в кружку и, ёба…, кхм, и я чихнула. Сука, я чихнула! - она резко повернулась ко мне лицом, на котором отражались все страдания Мира, - кипящая лава вылилась на мою руку, чуть не спалив её к ху… черту! Так я еще поняла, что в прошлой жизни была либо кроликом, либо горным козлом: прыгнула так, что, наверное, люстру сиськами достала. Да еще решила вертолётиком побыть и давай руками махать, скидывать всё добро на пол. - В общем, ты обожглась кипятком и от шока задела все заготовки, - предложила я ей более краткую версию событий. Не такую эмоциональную. Ки злобно пробубнила что-то о бессердечных сестрах и начала, чуть ли не плача, с любовью собирать осколки бутылки. - Зато ты больше не будешь пить эту гадость, - на меня уставилась пара глаз, хозяйка которых была готова убивать. Хладнокровно и профессионально. Тело школьницы Кацураги Юны так и не найдут. - Я про кофе. Ты же до сих пор не научилась его варить, - подняв руки в защитном жесте, отступаю чуть назад. - А, тогда ладно, - уже более миролюбиво раздался сестринский голос. – Выспалась? - Если честно, то нет. Проспать бы еще два дня, - зевая, опираюсь спиной на косяк. Ноги уже начинают возмущаться по поводу моего веса и отказываются держать остальные части моей тушки. Жмурюсь от головной боли. Поднятое настроение от увиденной картины и осознания того, что общаюсь с сестрой, как обычно, начало спадать под штурмом симптомов будущего гриппа или соплежуйства обыкновенного. А еще радует, что Ки не поднимает неприятную мне тему, касательную моего… не слишком хорошего поступка. - Спать четыре дня, не многовато ли? - собрав осколки, выкидывает их в мусорное ведро. - Каких четыре дня? - удивленно смотрю на сестру, резко повернув голову в её сторону, от чего тут же сдавило болью виски. Нельзя так опрометчиво поступать, когда простуда наносит удары. - Таких, - горестно посмотрев на меня, потом на безобразие на полу, Ки подняла банку из-под кофе и поставила её на стол. Хах, видит же, что не могу сейчас убрать её свинство. - Ты проспала два дня, уже девятнадцатое число на дворе. - Э-э-э, - либо она меня дурит, либо я сама себя превзошла. Тяжело поверить в её слова: чувство такое, будто в кроватке пару часов полежала. - Да-да, моя милая. Понимаю, трудно принять эту правду, но так оно и есть. Бедный Такеши замучался заходить к нам: всё проверяет, как ты. А Юна у нас слюни на подушку пускает. - Черт, - только и могу ответить, - я, кажись, совсем раскисла. Тащи аптечку, будешь лечить меня сиропами и таблетками. Надо послезавтра быть как огурчик и пойти в школу, а не то учителя узнавать перестанут. - Нахуй школу*, - отмахнулась Ки под моим шокированным взором, - в аптечке только свечи и таблетки от запора. И вообще, ты до сих пор под домашним арестом, - тоном злобной мамочки начала сестра, - учиться будешь, так и быть, с понедельника, а сейчас бациллы оставляешь на территории этого дома. - Я не хочу знать, почему у нас такое содержимое аптечки… Тогда ты пойдешь в аптеку сейчас? Коли родные микробы остаются в родных стенах. - Мне лень. Пей молоко и ешь мед, приложи подорожник и вставь свечку в подсвечник. Сразу почувствуешь себя лучше, - села за стол Ки и начала раскачиваться на многострадальном стуле. Я, признаться, забыла, что у меня голова болит и горло чешется. Свечку… подорожник? - Пойду, полежу немного… - с опаской поглядывая на всерьёз задумавшуюся о таких способах лечения сестру, крадусь к лестнице. Лучше действительно четыре дня проспать. Хотя бы подсвечник будет цел. И к этому человеку меня отправили жить родители? Будда, ниспошли им мозгов и ответственности! Это ведь так мало для счастья одной робкой, меланхоличной девушки. А, ещё Ки совести и серьезности. Поднявшись к себе, я исполнила мечту этого дня, а именно – завернулась в кокон из одеяла и упорно пародировала бабочку. Тепло, хорошо, никто дедовскими способами лечения сопливости лень-учиться-степени не пугает. Одеяло защищает от всего: монстров под кроватью, вампиров, оборотней, тентаклей и даже сестры. Но я, наверное, подремала где-то около часа. Шум снизу прервал сладкую дрёму не хуже, чем матерая в таких делах муха. Жирная, противная муха, которая нагло ползала по потолку. Были слышны крики радости и счастья Ки, а еще мужской голос. Пф, Сатоши всё-таки заявился. *Ну, надо оправдывать предупреждение "Нецензурная лексика", да и эта фраза... Чорт, она так близка моему выпускному сердцу! Не раз она произносилась устами автора, когда он просыпался в полседьмого утра, чтобы начать собираться в fucking school