Проклятие марионеточника

Всю неделю после выхода из комы снились кошмары. Точнее, даже воспоминания. Как только Юна засыпала, она попадала в место, о котором хотела забыть, в день, который не хочется вспоминать, но никогда не забудет. Небольшая пыльная комнатка без окон, в которой её держали несколько часов. В которой били, медленно проводили острым лезвием по ногам, в которой… лапали. С каждой ночью кошмары становились всё более яркими, подробными. Каждый раз девушка просыпалась среди ночи, чувствуя неприятный ком в горле. Но сегодня было хуже. Холодный пот, бешеный стук сердца. Юна ощущала, как болит тело, органы. Чуть ли не физически чувствовала это проклятое, убившее её жжение. В палате тихо. Юна провела рукой по лбу и закрыла глаза, успокаиваясь. Но вновь появлялась не желающая уходить прочь картина. Уснуть невозможно. Одиночество в палате напрягало, становилось хуже. Что-то для себя решив, девушка откинула одеяло и встала с кушетки. Ноги коснулись холодного пола. Юна надела большие для себя тапочки и вышла в коридор. Девушку смущало её громкое шарканье, но босиком идти не хотелось. В дали коридора были слышны разговоры и работающий телевизор. Юна шла медленно, ведь было неудобно: тапочки так и норовили слететь с ног. Жужжащая лампа мигнула несколько раз, и коридор объяла тьма. Девушка остановилась. Было слишком неожиданно. Да ещё подозрительно стало тихо. Пропали былые звуки. От невольного страха сбилось дыхание. Юна его слышала. Немного постояв, она продолжила идти к соседней палате. Послышался шепот. Его невозможно было разобрать. Будто кто-то бормотал старинное заклятие. Девушка начала вглядываться в освещенную телевизором часть коридора. Ей показалось, что что-то двигалось. Исчезло за углом. Юна подождала немного и, уверив себя, что всё в порядке и бояться нечего, подошла к двери 15-той палаты. Она всегда удивляла девушку. Обклеена зачем-то желтой полицейской лентой. Да ещё бумажки-печати с иероглифами висят. Будто не палата, а клетка какого-то демона. Вошла внутрь, тихо закрыв за собой дверь. Лунный свет падал на пол, освещая комнату мистическим светом. Юна подошла к койке, где спал в этот час Такеши. Ей больше некуда было идти. Одной в своей палате было тяжело находиться. Мысли сменяются одна другой, сводя с ума, напоминая о прошлом. В коридоре послышались тихие шаги. Девушка замерла, ей страшно. Возможно, это дежурный врач. Заставит вернуться к себе. А это равносильно попаданию в одиночную камеру. Юна просто чувствовала, как открывается дверь. А крик: «Прочь, нечистая!» заставил её окаменеть. Девушка медленно обернулась, гадая, что это могло быть, но все идеи резко пропали, когда она увидела искаженные мраком и лунным светом лица. Уродливые, кривые, страшные. Вдруг дверь резко захлопнули, а в коридоре послышался топот ног и крики. - Что такое? – громкие звуки разбудили мирно спящего парня. Он беспомощно озирался в поисках источника шума, но не мог его найти. Крики и топанье стихли, в комнату вернулась тишина. Но Такеши отчетливо чувствовал чье-то присутствие. - Прости, это я расшумелась, - не зная, как объяснить недавнее происшествие, взяла вину на себя Юна. Ожидаемых печальных вздохов и упреков не было. Такеши лишь слабо улыбнулся. - Сейчас утро? – это было сказано будничным тоном, но до безумия сильно резало сердце. - Нет, ночь. Прости меня, - еще одно извинение, - просто… Кошмар не дает уснуть. Вот, я подумала, что могу… - под конец Юна боялась поднять взгляд. Внезапно стало стыдно за свой страх и поступок. Но тут она услышала приглушенное похлопывание по кушетке. Такеши присел на кровати и пригласил сесть рядом. Немного постояв на месте, Юна всё же решилась. Забравшись на кушетку, она прижалась спиной к груди парня, а тот обнял её, сцепив руки на животе девушки. Юна чувствовала горячее дыхание Такеши на своей шее. - Неловко? – невозможно было не почувствовать напряженность девушки. - Нет, - мотает головой, - нормально, - сделав глубокий вдох, успокаивается, хотя бешеное сердцебиение невозможно унять. - Врешь. - Да, - нет смысла отнекиваться. Замолкают. Но возникшая тишина не напрягает - наоборот, успокаивает. От неё клонит в спасительный сон. Тепло. Девушка чувствует, как Такеши утыкается ей в шею. Щекотно, приятно. Она закрывает глаза и больше не видит пугающей картины. Морфей медленно забирает её в свой мир, даря спокойствие и новые, еще не виданные сны. А теперь посмотрим на это всё с другой стороны. Молодой юноша стоял возле простенького деревянного стола, за которым сидел темноволосый мужчина. Парень долго молчал, а потом решился и заговорил: - Сидим мы такие на ночном дежурстве. Пьем чай, обсуждаем нашествие инопланетян на тыквенное поле, смотрим телевизор, чтобы не уснуть. Но тут внезапно послышалось шарканье. Сначала подумали, что это слуховые галлюцинации. Мы уменьшили громкость. Не послышалось. Мы, как по команде, встали, подошли к стене и выглянули из-за угла. Да, три человека сумели это сделать. Мигнул свет. Еще раз. Лампа перестала светить. Только ближайшую стену освещает телевизор. Реклама собачьего корма. Мы, молодые интерны, замерли в ожидании и страхе: шарканье никто не отменял. Во мраке коридора начал проявляться силуэт. Слегка пошатываясь, брело нечто. Было слышно его тяжелое дыхание. Это нечто было маленьким, с волосами-змеями. Мы готовы были поклясться, что кожа этого существа была белая, если не прозрачная. Сокурсница шепотом, так, что слышали только мы, озвучила мысль, поселившуюся в наших головах. Это призрак умершей в больнице девушки. Мой друг лишь шикнул на неё, сказал, чтоб не говорила ерунды. Храбрится, как и я. Внезапно призрак замер и посмотрел своими пустыми черными глазами в нашу сторону. Такой бешеный, пугающий взгляд огромных глаз. Мы прижались к стене и затаили дыхание. Сердца стучали слишком громко. Особенно когда возобновилось шарканье. Мы думали, что призрак идет по наши души. Вдруг её убили молодые интерны? А теперь она каждую ночь ходит, ведомая жаждой крови, и ищет нас, чтобы отомстить за свою смерть. Я, чувствуя, как леденеют руки, всё же решился и выглянул из-за угла. Казалось, что как только я высунусь, то встречусь с огромными пустыми глазницами, увижу широкую, будто разорван рот, улыбку с острыми клыками. Но ничего этого не было. Призрак стоял возле ближайшей к нам палаты. Стоял и не двигался. Боялся, наверное, пройти: на двери висели печати, отпугивающие духов, и приклеена лента, которой огораживают место преступления. Друзья пациента этой палаты так подшутили. Мы не знали, радоваться или нет. С одной стороны, призрак мог уйти, а с другой – пойти за нами. Я не мог отвести взгляд. Понимал, что даже если мертвая девушка, запрокинув голову назад, посмотрит на меня, развернется, ускоряясь, побежит в нашу сторону, я не смогу сдвинуться с места. Но к удивлению, она взялась за ручку двери и вошла в палату. Дверь тихо закрылась. В голове стоял шум. Стучали виски. Хотелось рвануть с места и убежать прочь. Моя сокурсница упала в обморок, а мы не могли пошевелиться. Но, немного погодя, мы немного отошли, положили её на диванчик. Стали думать. Всё же давали клятву оберегать и спасать своих пациентов. Но в то же время было страшно. Долг врача пересилил инстинкты. Мы, вооружившись ножницами, деревянной линейкой, конспектом и энциклопедией по венерическим заболеваниям, пошли к палате, где находился призрак. Шли медленно, почти не дыша, задевая плечом стену. Остановились возле двери. Не решались войти. Всё-таки приоткрыли дверь, создавая небольшую щелочку. В палате было темно. Только лунный свет освещал своими мертвыми синими тонами комнату. Привидение стояло подле кушетки, где мирно, ничего не подозревая, спал пациент. Девушка чуть-чуть качалась из стороны в сторону, но, в общем, не двигалась. Мой друг схватился за ручку двери и раскрыл её с криком: «Прочь, нечистая!». И всё. Повисла тишина. Призрак обернулся в нашу сторону. Её рот был приоткрыт, глаза расширены, будто вот-вот и вылезут из орбит. Секунда. Две. Дверь перед моим носом резко захлопнулась. Это было каким-то сигналом к побегу. Крича, не оборачиваясь, мы бежали прочь с этого проклятого этажа, бежали на улицу! И нам было всё равно, что сейчас зима, а мы без курток. Переждали мы в ближайшей кофейне. Она работает круглосуточно. Где-то в шесть утра решили, что надо возвращаться. Солнце уже вставало, а призрак – существо ночное. Девушка должна была уйти. И вот, когда мы шли на свой оставленный пост, появились вы. А сейчас я стою в вашем кабинете и расс… - Так, всё, можешь не продолжать, - доктор махнул рукой, - иди домой, трус несчастный. И второму скажи, чтоб шел. Завтра вернетесь. А я разбужу вашу сокурсницу и проверю палату с «привидением», - противным голосом произнес мужчина последнее слово. Парень кивнул и быстро покинул кабинет. Доктор немного посидел в своём кресле, а потом встал и тоже вышел. Он поднялся на этаж, где должны были в первый раз дежурить интерны. Дверь, о которой говорил студент, была хорошо знакома всем. Даже слишком хорошо. Ведь желтую ленту приклеили друзья пациента, а печати – это шалость врачей. Больной всё равно жил несколько месяцев в другой палате. Доктор встал возле бросающейся в глаза двери, которая была чуть приоткрыта, и заглянул внутрь. Спиною опираясь на спинку кушетки, сидел парень с повязкой на глазах. Он дремал, обнимая мирно спящую девушку, слегка наклонившую голову. Мужчина покачал головой, закрыл дверь. И чисто для себя произнес вслух в пустом утреннем коридоре: - Пора издеваться над дверью четырнадцатой палаты. Автор жестоко ступил, поэтому спешл про Варию выложен как отдельный фф (да-а-а, неудачник, он и в Африке неудачник), но остальные спешлы (че-е-е-е-ерт, можно было и не ставить пометку "завершен") будут уже нормально выставляться.