Зеркальный дым

Вносят чаны полные браги Молодцы — гой еси! Чего-то медлит утро, Хлещут бродяги Мутный свой эликсир. В поле ждут их бледные кони, Сгрудившись в табуны — Ведь скоро в дальний путь вервольфам в законе, Детям полной луны. О.Медведев

— Смотри, всё очень просто, — сказал Себ. — Вон, видишь человека, который почти бежит? Видишь, какая темнота вокруг него? — Вот это, вокруг головы и сердца? — уточнил Джон. — Да. А теперь мы делаем вот так… Себастьян протянул вперед руку и сделал такое движение, словно что-то взял. Темнота вокруг незнакомого мужчины исчезла, а у Морана в другой руке возникла пригоршня сверкающих бусин, в которых Джон узнал свои преображённые Зеркалом чувства. Себ вложил драгоценные камешки в душу человека, на место, где раньше были разъедающие того чёрные эмоции. Мужчина резко остановился и с удивлённым видом огляделся вокруг. В его взоре постепенно разгоралась изумлённая радость. Он впервые за очень долгое время увидел красоту окружающего мира, ощутил себя свободным и живым. — Вот так. Теперь его ревность не будет отравлять его и всех вокруг, — улыбнулся Себастьян. — Почему ты выбрал именно его? — спросил Джон. Вопрос был актуален — на оживлённой улице не было практически ни одного человека, который не был в той или иной степени погружён во тьму. — Ты знаешь ответ, — пожал плечами Себастьян. — Он важен для равновесия. Его спокойствие и радость принесут счастье не только ему, но и его семье, его знакомым и друзьям. Несколько маленьких камешков на большие весы. Джон понял, о чём речь. Он мог видеть тончайшие нити судеб, ощущать важность каждого человека, на которого смотрел, для того самого Равновесия. — Но мы никогда не сможем помочь всем, даже если нас будет гораздо больше, — задумчиво пробормотал он. — А наша задача и не в том, чтобы всем помогать. Равновесие — это гармоничное сочетание тьмы и света. Нам не нужно наклонять весы в другую сторону. Чтобы ты понял, можно сравнить людей с животными: если уничтожить всех хищников и падальщиков — лес погибнет. Мирные и «добрые» травоядные сожрут всё и вымрут. Наша задача — создать равновесие, идеальный баланс сил. Если продолжить эту аналогию, то сейчас в мире слишком много хищников. Им уже нечего есть, и они питаются друг другом, порождая всё более страшных чудовищ. Монстров нам нужно уничтожать, тех, кого можно вернуть свету — возвращать. Джон кивнул — он понял. — Хорошо. Теперь попробуй ты, — велел Себ. — Чем? — засмеялся Джон. — А, да, держи, — улыбнулся Моран и протянул Джону пригоршню самоцветов. — Понял, куда и откуда? — Да. Джон огляделся в поисках человека, к которому вели незримые нити. И нашёл. Мальчик лет десяти шёл по улице с матерью. В ребёнке тьмы почти не было, только страх, но над его головой дамокловым мечом нависала болезнь. В эмоциях матери преобладало усталое напряжённое беспокойство и злость на судьбу. Джон потянулся к мальчику и осторожно выпутал эпилепсию из его ауры, затем, ощутив, что и как нужно, вложил в его душу всего две яркие бусины — отвагу и радость. Нити равновесия запели, и Джон словно воочию увидел те самые весы, о которых говорил Себастьян. Сильно перекошенные на сторону тьмы, сейчас они совсем немного сдвинулись к свету. Себ обрадованно сказал: — Молодец, замечательно! Джон растерянно ответил: — Да тут же работы на века! Себастьян хмыкнул: — А мы никуда и не спешим. Кроме того, наш маг обещает, что нас будет становиться больше. И возрождение магических существ тоже должно постепенно выравнивать баланс сил. — А как их возрождать, ты уже понял? — Нет. И сомневаюсь, что это есть в книгах, — с грустью покачал головой Себ. — Наш маг что-то говорил о том, что в каждом мире это происходит по своему, и вдобавок, мы — не те фейри, что жили в этом мире раньше. Мы другие, и способы у нас должны быть другие. — То есть и существа должны быть другие? И те, что описаны в книгах, могут даже не возникнуть или тоже быть не такими, как раньше? Себастьян удивлённо глянул на Джона. — А ведь и правда… Я не подумал о такой возможности. — Значит, заселяем мир заново? Они засмеялись. Люди, идущие по улице, вздрагивали и оглядывались. Они не могли слышать смех фейри, но ощущали озноб и неизвестно откуда взявшийся испуг перед чем-то бОльшим, чем они сами. *** Они работают почти на износ. Джон в растерянности — как они могут отвечать за всю Европу, если даже с Лондоном не справляются? Себастьян успокаивает его, убеждая, что это работа на сотни, если не на тысячи лет, и особо спешить им некуда: по человеческим меркам они почти бессмертны. Но Джон беспокоится: мир по-прежнему на грани самоуничтожения. Магии почти нет, тьма, накрывшая Землю, не отступает. Каждый день они собирают из людских сознаний негатив: ярость, ревность, ненависть, болезни. Каждую ночь они сливают эту тьму в Зеркало. Взмывает ввысь волшебный дым, пляшут в нём зеркальные тени, осыпаясь дождём драгоценных бусин. А Равновесие не восстанавливается. Но Себастьян убеждает Джона, что не всё так страшно, и в конце концов, им нужно делать не только это! Им нужно возвращать магию в мир, а для этого нужно понять, что можно сделать ещё. И раз уж маг смылся, ничего не объяснив, надо добраться наконец до библиотеки. Спят они совсем немного: три-четыре часа в сутки, и даже не каждую ночь. Первое время Джон удивлялся этому, потом просто принял как данность. Слишком много странного с ним произошло, чтобы обращать внимание ещё и на такие мелочи. Им приходится найти время читать книги. К сожалению, никого порядка в библиотеке нет. Книги расставлены по принципу «Где было место, туда и запихиваем». Потому многие книги им непонятны, словно ядерная физика для первоклассников. Но иногда попадаются и «буквари»… *** — Джон! Джон! Джон недавно заснул, и вот его уже разбудили. Он раздражённо фыркнул спросонья, случайным дуновением почти вышвырнув Себастьяна в окно. Тот в отместку бросил в Джона несколько жгучих искр. — Зараза! Я… — Подожди, смотри! Джон замер. Себастьян стоял в нескольких дюймах от пола, именно стоял — на лунном луче. — Как?!. — Нашёл в одной книге, — Себастьян улыбнулся и потянул Джона к себе. — Просто наступай. Не пользуйся своей силой, просто иди. Джон с любопытством попробовал луч пальцами ноги, словно воду перед купанием. Лунный луч держал уверенно, чуть пружиня, легонько покалывая босые ноги. Себ тоже разут. — В обуви нельзя? — с интересом спросил Джон. — Нет, только босиком. Но это ещё не всё. Себастьян сделал таинственное лицо и повёл Джона к окну. Они вышли из особняка, прошли над садом и начали подниматься всё выше. — Вниз можно будет скользить, как со снежной горки, — весело сказал Моран, — я уже пробовал. — А если нас увидят? — Джона это не беспокоило на самом деле, скорее эта мысль рассмешила его, и Себ засмеялся вместе с ним. — Ты себе это представь — кто поверит своим глазам? — Решат, что пить надо меньше. Они поднимались выше и выше. Джон не волновался о том, что будет, если луну вдруг закроют облака — даже в человеческом облике он уже был способен контролировать розу ветров над половиной Англии. Ни одна туча не помешает им — в конце-то концов, он Повелитель Воздуха. Пафосное звание больше не раздражало. Ну, повелитель, ну и что? Гораздо большее любопытство вызывала причина этой прогулки. Когда Лондон превратился в дрожащее море огней под ногами, Себастьян остановился и прошептал: — Слушай… На несколько минут они застыли в лунном свете. А потом откуда-то издалека послышалась музыка. Невозможная, неземная, прекрасная. Джон ошеломлённо посмотрел вверх, приоткрыв от изумления рот. — Это… звёзды?! Улыбка Себастьяна омыла его нежным теплом. — Я сам не поверил, когда прочитал. Сходил проверил, и сразу вернулся за тобой. — Спасибо, — шепнул Джон. Он никогда в жизни не слышал ничего восхитительнее, чем эта странная, непривычная музыка звёзд. Себ наклонился к нему и тихо выдохнул в висок: — Нам нужно танцевать, Джон. Джон бросил на него нечитаемый взгляд, кивнул и взял его за вторую руку. Они танцуют. Это не похоже ни на один танец, который они когда-либо танцевали. Ни один из них не ведёт, оба следуют за подхватившей их музыкой, оплетающей магией их тела. Едва начав танец, они перестали быть собой — Джоном и Себастьяном, став рукой мира, из рассеянной кудели звёзд выплетающей нить волшебства, а Земля превратилась в веретено, на которое эта нить осторожно и плавно наматывается. Они не могли сказать, как долго продолжался этот танец. Очнулись они, когда луна заметно сдвинулась к горизонту, неимоверно уставшие и так же неимоверно счастливые. — Потрясающе, — пробормотал Джон и тихо засмеялся, прижавшись лбом ко лбу склонившегося к нему Морана. — Каждое полнолуние нам нужно танцевать, — прошептал Себастьян, и Джон опустил ресницы, соглашаясь. Они целовались под луной, ласково качавшей их в серебряных ладонях. *** Скользить вниз по лунным лучам — всё равно, что ехать на коньках. Джон обгоняет Морана и хохочет. Себастьян вторит ему — эти воздушные гонки не сравнимы ни с чем. Они спустились уже на уровень самых высоких крыш, когда Джон внезапно свернул к Темзе. Себ повернул за ним, догнал и схватил за руку. — Что случилось? Джон указал на мост. — Девушка прыгнула. — Джон, — вздохнул Моран. — Мы не можем спасти всех. Джон спустился к самой воде и замер над ней, чуть покачиваясь. Из глубины поднимались пузырьки, и это было бы даже красиво, если не знать, что это последний воздух из чьих-то лёгких. — Джон? Себастьяну вдруг показалось, что мир остановился, звеня от напряжения. Что-то происходило прямо сейчас, что-то важное, и делал это Джон — явно по наитию, не понимая. Вот он медленно достал сверкающий камень и осторожно уронил в воду, прямо туда, где исчезло тело самоубийцы. И мир вздрогнул, подёргиваясь рябью, как и река, из глубины которой медленно поднялась та самая девушка, испуганно глядя на них. — Джон… — хрипло шепнул Себастьян. — Джон! — он резко прижал Ватсона к себе изо всех сил. — Ты создал русалку! Теперь понятно, откуда берутся духи! Теперь понятно, как это делать! Он в восторге то тряс Джона за плечи, то обнимал, и Джон радовался, что их никто не слышит, потому что счастливые вопли Себа наверняка разбудили бы всех на несколько миль окрест. Через пару минут они успокоились и растерянно глянули на девушку. Та ответила им не менее растерянным взглядом. — Эм… Круто, — сказал Джон. — А что дальше? Себастьян спросил: — Ты нас слышишь? Русалка кивнула. — А сама говорить можешь? Она что-то сказала под водой, но звуки не доходили. Тогда девушка вынырнула и попыталась заговорить на воздухе, но тут же схватилась за горло и быстро опустилась обратно в воду. — Чёрт, — пробормотал Джон, нахмурившись. — Может, сделать ещё одну? — озадаченно спросил Себ. — Мне кажется, так просто не получится. Я… — Джон почесал бровь, — я думаю, нужно тело. Русалку передёрнуло. — Э-э-э… Возможно, не обязательно свежее, — неуверенно сказал Джон. — М-да. А что она вообще делать будет? Ну, или они? Чем русалки занимаются, ты в курсе? Моран и Джон переглянулись и пожали плечами. Зато девушка сердито плеснула в них водой, а когда они повернулись к ней, сделала странный жест, будто что-то собирала. В руках у неё прямо из казавшейся чистой воды возникла целая охапка той самой грязной тьмы, которую они обычно выбирали из людских душ. — Ого! Очищать воду… Какая ты молодец! Русалка сердито передёрнула плечами и протянула им «добычу». Джон сумел подцепить тёмную массу воздушной сетью, с трудом вытянул и спрятал. — Тяжело. Нам срочно нужен тот, кто сможет повелевать водой. — И где мы его возьмём? — скептически спросил Себастьян. — Маг вернётся, прижмём его к стенке. — Его прижмёшь… Придётся тебе этим заниматься, я вообще не смогу. — Никакого от тебя толку, — хихикнул Джон. Они попрощались с русалкой, договорившись, что придут завтра ночью. По возвращении в особняк Моран разжёг камин — по-настоящему, с дровами — и бросил в пламя ярко блестевший рубин. Полыхнуло так, что человеческие глаза ослепли бы. Фейри же, проморгавшись, обнаружили пляшущую на углях огненную ящерицу с короной перьев на голове. — Саламандра! — Себастьян тоже приплясывал от радости. Джон озадаченно рассматривал странное существо. — А она нам как поможет? Себ задумался, а ящерица пыхнула искрами и исчезла. — Прекрасно, — хмыкнул Джон, но тут в камине снова полыхнуло, и саламандра хвостом вымела из огня нечто, на первый взгляд казавшееся горкой углей. Моран протянул руку и впитал это нечто. И выругался. — Но как огонь-то может быть грязным?! Джон закусил губу. — Вспомни печи концлагерей. Они переглянулись и пошли к Зеркалу. Временами они начинали ненавидеть всё человечество. *** Вот уже несколько дней подряд они гуляли по парку. Джон умудрился сотворить сильфов, посыпав цветы мелкими бусинками. А ещё оказалось, что можно вызвать к жизни дриад, вложив камень в дупло старого дерева. Наверное, можно было оживлять и молодые деревья, но они ещё не разобрались, каким образом. Теперь маленькие духи воздуха, вместо которых смертные видели бабочек и стрекоз, сами вычищали сознание гуляющих в парке людей. Дело пошло немного быстрее, а фейри получили хоть немного отдыха. Теперь они занимались лишь некоторыми случаями, требовавшими конкретно их вмешательства. Каждую ночь они творили одну-две русалки из тел утопленников. Джон отчаялся было понять, почему русалки возникали не из воды, а из человеческих тел, когда Морана озарило. — Это не наша стихия. Своих мы творим сами, а русалками должны не мы заниматься. — А если мы решим создать гномов или кто там у нас дух земли? — озадачился Джон. Они дружно представили себе кладбище и зомби, превращающихся в гномов. — Нет, это мы не будем делать, — твёрдо сказал Себастьян. — И русалок, наверное, больше не надо. Подождём, когда маг найдёт нам остальных. Джон согласился. Он ужасно уставал из-за двойной нагрузки, ведь с тьмой из воды Себ никак не мог ему помочь. *** Моран сидел в библиотеке, когда в окно ворвался знакомый ветер, но не превратился, а схватил его за плечи. — Себ, ты мне нужен сию минуту, — слышалось в шуме подступающего урагана. — Скорее! Не задавая вопросов, Моран рассыпался искрами и понёсся по улице вслед за ветром. Заглохли несколько машин, у одной из-под капота повалил дым. У пытавшегося прикурить парнишки на углу зажигалка выбросила метровый столб пламени. Но Себастьян всё равно не успевал за Джоном. Тогда ветер подхватил огонь и понёс. Люди с воплями разбегались от летящей на уровне второго этажа шаровой молнии. Наконец они остановились у открытого окна какой-то многоэтажки. — Вот, — шепнул ветер, чуть шевеля занавески. — Он умирает, но он очень важен, видишь? — Что мне делать? — тихо прошипел огонь. — У него рак гортани, метастазы уже в лёгких. Он собирается выкурить последнюю сигарету и вскрыть вены, видишь? Когда он затянется, ты с дымом можешь войти в него и выжечь все раковые клетки. — Джон, это ювелирная работа, я же не врач! Я не справлюсь! — Я с тобой. Давай, сейчас! Мрачный молодой мужчина с усилием втянул в себя убивающий его дым. По его горлу внезапно пробежала кошмарная обжигающая боль, он захрипел и потерял сознание. Очнувшись, он впервые за долгое время сможет вдохнуть полной грудью, почувствует себя совершенно здоровым и желающим жить. Сделав повторный анализ, он поверит в чудеса. *** Парк — место, где иногда происходят внезапные встречи, подумал Джон. Навстречу им прогулочным шагом двигался Майкрофт Холмс собственной персоной. А они с Себом как раз были в человеческом облике. Джон чуть нахмурился — Холмс целеустремлённо шёл прямо к нему. — Чёрт. — Что? — Видишь этого типа? — Это в котором совесть надо пробудить? — уточнил Моран, и Джон вдруг ощутил хищный азарт. — Я и не заметил… — Он зло усмехнулся. — Беру его на себя. Не вмешивайся. Я как раз вчера кое-что прочитал, вот и проверю. Моран спокойно кивнул. — Джон! Какая приятная встреча, — поприветствовал его Майкрофт. — Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Себастьян сделал приглашающий жест и отошёл. Джон подошёл к Майкрофту и приветливо улыбнулся. — Я просто хотел кое-что уточнить, — сказал Холмс, внимательно разглядывая Ватсона и чувствуя себя немного странно. Новый идеально сидящий костюм, неожиданно удачно подчёркивающий статность и выправку Джона, невероятно идущая ему стрижка — казалось, даже седины в волосах убавилось, гладкая кожа, с которой исчезли страдальческие морщины, избороздившие лицо доктора после прыжка Шерлока… И абсолютная невозможность «прочитать» его. Всегда видимый насквозь, сейчас Джон стоял перед Майкрофтом неразгаданной загадкой. Холмс глянул наконец ему в глаза и утонул. «О господи… У него всегда были такие глаза? Что со мной? Это же просто Джон Ватсон… Джон…» Джон хмыкнул. Оказывается, убийственное обаяние фейри — не выдумка. Значит, и возможность внушить что угодно — тоже. Ну что ж, Майкрофт, ты сам напросился. Не стоит попадаться на пути мстительно настроенному фейри. — Вы слышите меня? — Джон взял Холмса-старшего за руку. — Да, — отозвался Майкрофт. — Хорошо, — ласково оскалился Джон. — Скажите, Майкрофт, вы знали, что Шерлок жив? — Да, — Майкрофт плыл в гипнотическом тумане. — А вы видели, что я после его смерти сходил с ума? Что почти покончил с собой? — Это были допустимые потери, — монотонно произнёс Майкрофт. — А Шерлок знал об этих допустимых потерях? — Он сам запретил говорить вам при любых обстоятельствах. — Вот как… — Джон покачал головой. — Значит, меня разыграли как пешку и выбросили с доски. Ну что же… Смотрите на меня, Майкрофт. Вы знаете, что такое стыд? Не совесть, нет. Совесть возникает позже, это сознательное. А стыд — это рвотное движение души. Так вот, Майкрофт. Я умер сегодня у вас на глазах. Застрелился. Завтра вы меня похороните рядом с могилой Шерлока. Каждый день, Майкрофт, вы будете думать об этих двух могилах, зная, что могила Шерлока пуста. И вам будет стыдно, Майкрофт. Каждый день, всё время. Вы больше не сможете играть людьми, как пешками. Едва вы попробуете — перед вашими глазами встанет моё надгробие, и вы ощутите стыд. И вот когда вы вытошните всю грязь из вашей души, приходите ко мне. Поболтаем. Джон отпустил руку Майкрофта и развеялся ветром. Тот вздрогнул и нервно заозирался — он не мог вспомнить, как он сюда попал. Холмс сделал два неуверенных шага, и вдруг вспомнил, как Джон Ватсон час назад у него на глазах разнёс себе голову выстрелом из пистолета. Он едва успел добежать до урны, когда его настиг сильнейший приступ тошноты. *** — Ого. Его что, теперь будет всё время тошнить физически? — Вообще не должно было. Либо это временно, либо я слегка перестарался. — А ты, оказывается, страшен в гневе. — Сам не ожидал от себя. Зато читал, что фейри — невероятно мстительные твари. И знаешь, мне кажется, что это правда. Они смеются. Ледяные порывы ветра проносятся по парку, заставляя людей ёжиться и собираться домой. *** Маг объявился через два дня — просто вошёл к ним в спальню. — Привет! Я к вам буквально на минутку. — А стучать у магов не принято? — спросил Джон. — Я и так подождал, пока вы закончите. — Ты его не переспоришь, — лениво проворчал Себастьян. — И не собирался, — хмыкнул Джон.- Итак? — Итак… Джон, позволь выразить тебе своё восхищение. То, как ты поступил с Майкрофтом Холмсом — ве-ли-ко-леп-но! Просто идеально для нас. Джон внимательно глянул на мага. — Объяснишь? — Чуть позже, — мило улыбнулся тот. — Сейчас у меня для тебя есть задание. — Конкретно для меня? — С учётом того, что Холмсы теперь считают тебя мёртвым — да, для тебя. Но Себастьян может помогать. Дело в том, что через год Шерлок вернётся. Джон и Себ переглянулись и предвкушающе усмехнулись. — И что ты хочешь, чтобы мы с ним сделали?