Зеркальный дым

Исказилась наша планета, Я во сне или сон во мне? Как ни крути, чего-то главного нету В облачной стране. Самолетик мой шизокрылый, Брось меня, дуй назад! Ты видишь — мертвая надежда закрыла Синие глаза. О.Медведев

Джон думал о самоубийстве. Когда ложился спать и когда просыпался ночами от кошмаров. Когда чистил зубы и когда варил себе кофе. Когда шел на работу и когда принимал пациентов. Джон думал о самоубийстве Шерлока. Все время. Это стало его навязчивой идеей. Он не мог избавиться от этих мыслей. Почему? Почему? Как мог Шерлок так поступить? Джон не понимал. Самоубийство настолько не вязалось в его сознании с образом Холмса, что мысль об этом просто сводила с ума. Пару раз попытавшись поговорить с черной надгробной плитой, как с Шерлоком, Джон перестал ходить на кладбище. Потому что… Ну, это был не Шерлок. Шерлока там не было. Джон понимал, что это безумие — искать Шерлока на кладбище и надеяться, что тот его слышит. Проще уж с черепом поговорить… Всё лучше, чем беседовать с камнем. Или с людьми. Люди не понимали. Люди смеялись над ним или жалели его, и это бесило. Бесил Грег, навещавший его несколько раз и так осторожно подбиравший слова, что хотелось кричать. Бесила Молли, встреченная в магазине и смотревшая на него с ужасом. Бесила миссис Хадсон своей постоянной болтовней… К счастью, от последней он просто съехал, и даже гордился собой, что выдержал, не сорвался, не нагрубил пожилой женщине. Больше всего бесили черные машины, из которых на него внимательно, изучающе смотрели. Хотелось взять камень (а лучше автомат) и… Джон держался. Он даже не думал о собственном самоубийстве. Он всего лишь открывал ящик и задумчиво смотрел на свой пистолет. Первые полгода после смерти Шерлока только смотрел. Сначала вечером, перед сном, вытаскивая из ящика ноутбук и засовывая его на место. Потом начал заглядывать и по утрам. В день рождения Шерлока он осторожно тронул пистолет кончиками пальцев, и тут же отдернул руку. Еще через месяц он уже не мог заснуть, не прикоснувшись предварительно к холодному металлу ствола. К весне Джон переложил пистолет под подушку. Проснувшись в холодном поту после очередного кошмара, он прикладывал пистолет ко лбу. Это успокаивало. Джон предпочитал не задумываться, почему. Просто. Приближалось лето. Джон начал подумывать о том, чтобы носить пистолет с собой. В качестве успокоительного. Потому что когда все время думаешь о самоубийстве человека, которого ты нетнетнетнет который был твоим лучшим другом, то окружающие выводят. Мешают. Мешают не думать о собственном. Джону было очень тяжело не думать о собственном самоубийстве. Потому он думал о шерлоковом. А люди постоянно его отвлекали. Например, пациенты. Они требовали внимания к себе, к своим смешным проблемам, нелепым болезням. К счастью, больные все чаще предпочитали других врачей, тех, которые не сверкали глазами в ярости, когда им рассказывали о недугах. Которые не утверждали насмешливо, что все их страдания — ерунда. Пациентов становилось все меньше. Денег, соответственно, тоже. Но Джона это не волновало. Солдатской пенсии хватало на то, чтобы платить за крохотную однокомнатную квартирку. И еще оставалось немного на кофе. А еда… Кому она нужна? Вон Шерлок почти не ел, и ничего, жил как-то. Пока не совершил самоубийство. Но сделал это уж точно не от того, что хотел есть. Ужасно раздражал главврач. Все время требовал, чтобы Джон был вежлив с пациентами, чтобы привел себя в порядок, чтобы посетил психолога… Джон его посылал. Вежливо, раз ему это было так важно. Больше всего бесили знакомые. До такой степени, что когда однажды по телевизору Джон увидел Лестрейда, дававшего какое-то интервью о задержании, то схватил телевизор и вышвырнул его в окно. На пару секунд придя в себя, Джон ужаснулся тому, что сделал, но тут пришел квартирный хозяин, видевший бесславную гибель телевизора, и доктор снова взбесился. Но, пока еще держа себя в руках, извинился и отдал свой ноутбук. Ему все равно этот предмет был ни к чему. Блог был заброшен, интернет раздражал. Единственное, чего хотелось, это лежать на кровати, свернувшись клубочком, и гладить рукоятку пистолета под подушкой. И думать о самоубийстве. Самоубийстве Шерлока, конечно, только Шерлока. Не о своем. *** — Доктор Ватсон, к вам пациент, — сухо сказала медсестра, заглянув в кабинет. Джон, вырванный из мыслей о не своем, яростно глянул на нее, но женщина уже скрылась за дверью. Послышался ее вежливый голос: — Можете пройти. Простите, возможно, вы все-таки пойдете к другому врачу? Доктор Ватсон сейчас в несколько… расстроенном состоянии. — Нет, нет, — ответил глубокий мужской голос. — Мне нужно именно к доктору Ватсону. Благодарю за заботу. Джон буквально увидел, как медсестра поджимает губы и кивает недовольно, делая приглашающий жест. Как же они его все раздражали… Пациент вошел в кабинет. Высокий худой старик в сером костюме сжимал в руке синюю выцвевшую шляпу. Доктор заморгал чуть растерянно — от мужчины словно бы шла волна какой-то успокаивающей энергии. Хотелось расслабиться и поверить, что теперь все будет хорошо. Джон мотнул головой, пытаясь сбросить наваждение, но чужое спокойствие окутывало его, как теплый уютный плед. Подобное бывало с ним только редкими спокойными вечерами на Бейкер-стрит, когда, распутав сложное дело, они с Шерлоком усаживались у камина и пили чай или что-нибудь покрепче, молчали в дружелюбной тишине, только обмениваясь взглядами и улыбками. Привычно сжалось сердце в ожидании тоски и боли, но их не было — доктор сейчас чувствовал только светлое сожаление о прошедшем. Это было удивительно. — Добрый день, Джон, — мягко поздоровался старик. — Здравствуйте, — доктор, наслаждаясь давно забытым душевным покоем, даже не сообразил, что посетитель назвал его по имени. — Чем я могу вам помочь? — Нет-нет, Джон, — улыбнулся пациент. — Это я пришел помочь вам. — Мистер… — Грей. Можете называть меня мистер Грей, — подсказал старик. — Мистер Грей, я не совсем понимаю, о чем вы. Вы пришли в больницу, значит, вы больны? — Джон удивлялся сам себе. Сколько времени прошло с тех пор, как он мог нормально разговаривать с человеком, не выходя из себя? Он не очень хорошо это помнил. Словно у него перед глазами постоянно было алая завеса злости, а этот посетитель отдернул ее, вернув на место того, кем доктор был раньше, до смерти Шерлока. — Нет, Джон, я не болен, хотя мне действительно нужна ваша помощь. Но лишь после того, как вы позволите мне помочь вам. — Что вы имеете в виду? — Джон хотел разозлиться, действительно хотел, но не мог. Острый взгляд черных глаз не подпускал к нему ставшую уже привычной ярость. Он чувствовал только недоумение и интерес. — Видите ли, Джон, вы очень необычный человек. У вас яркая, светлая душа, имеющая в этой жизни четкое, в отличие от многих, предназначение — служение. Вы ведь всегда знали это, вы всегда служили людям — и в армии, и в больнице, исцеляя пациентов, и с вашим другом. Но после его… кхм… поступка… вашей душой завладела тьма. Вы все еще боретесь с ней, вы удивительно сильны, должен вам сказать, но увы — вы все равно сдадитесь. Это лишь вопрос времени. Если бы не расслабленное состояние Джона, он бы уже давно набросился на старика с кулаками. Но спокойствие, явно внушенное извне, не дало ему сделать глупость. — Кто вы такой и откуда вы это все знаете? — удивленно спросил он. — Вы от Майкрофта, что ли? Но что за чушь о моей душе? — Нет, я не от Майкрофта. Я, видите ли, являюсь тем, кого в вашем мире называют магами или волшебниками. И я ищу таких людей, как вы — служителей. — Служителей чего? — едва ворочая языком, спросил Джон. Что-то не позволяло ему поднять трубку и позвать на помощь, чтоб этого сумасшедшего вывели из его кабинета и отправили туда, где ему самое место — в психбольницу. — Служителей Равновесия, — мистер Грей произнес последнее слово с большой буквы. — Это очень долгий разговор, Джон, которому сейчас не время и не место. Кроме того, вы ничего не поймете, пока не поверите мне, а сейчас вы считаете меня сумасшедшим. Я докажу вам, что каждое мое слово — правда. Но в данный момент нам нужно спасать вашу душу, пока тьма не завладела ею целиком. — И как же вы собираетесь меня «спасать»? — скептически вопросил Джон. — Для начала… — старик оглянулся вокруг, словно разыскивая что-то, и Джон удивился, рассмотрев его прическу — седые волосы были собраны в аккуратный хвост длиной до лопаток. Мистер Грей легко поднялся со стула, взял чистую миску и набрал в нее воды, потом подошел к Джону и поставил ее перед ним. — Для начала посмотрите, чем бы все закончилось, если бы я вас не нашел. Джон с недоумением опустил взгляд. Вода в миске безо всякого внешнего воздействия закружилась сверкающим водоворотом, и внезапно в ней, словно на экране телевизора, проступило изображение. Джон с изумлением смотрел на себя самого, сидящего за этим же столом. Выглядел Джон-в-воде еще хуже, чем сейчас — осунувшийся, небритый, с красными глазами. А еще казалось, что вокруг него вьется туча черных мошек, в основном на уровне головы. — Это ваша аура, Джон. И безумие, захватившее вас, — словно издалека донесся голос старика. Но Джон почти не обратил на него внимания, потому что его полностью увлекло происходившее на водяном экране. Там в кабинет к нему вошла какая-то пожилая толстуха с брюзгливым лицом и, судя по всему, начала агрессивно на что-то жаловаться. Джон успел мимолетно пожалеть, что нет звука, но тут же забыл об этом, с ужасом глядя, как он сам вытаскивает из ящика пистолет и стреляет женщине прямо в голову, затем смотрит на дело рук своих, смеется и подносит оружие к собственному виску. Выстрел — и вода в миске окрашивается в цвет крови. — Господи… — прошептал Джон. — Но… это же невозможно, — он вскинул взгляд от воды на старика, назвавшегося магом и спросил: — Вы меня загипнотизировали? — Нет. — Но… — доктор снова опустил глаза. Перед ним стояла миска с простой водой. — Как… Как это может быть? — Может быть всё, Джон. Но не для всех, — с мягкой улыбкой сказал мистер Грей. — Надеюсь, теперь вы мне хоть немного верите. — Д-да… Нет. Не знаю… — ошеломленно пробормотал доктор. — Постойте. Вы сказали, что вам нужна моя помощь после того, как вы поможете мне. Так что вам нужно? — Я все еще не помог вам, Джон, — покачал головой старик. — Стоит мне оставить вас в одиночестве, и вы вновь окажетесь во власти ненависти к миру и безумия. Но могу ответить — мне нужно ваше служение. Точнее говоря, ваше служение нужно не мне, а всему вашему миру. — Нашему? — слабым голосом переспросил доктор. — Вы хотите сказать, что вы… — Да, я не из этого мира, но это совершенно неважно сейчас. Мне нужно ваше решение, Джон, и как можно скорее. Если вы откажетесь, то я уйду, вы забудете обо мне, будете считать, что просто задремали на рабочем месте и вам приснился странный сон. Но то, что вы видели, произойдет очень скоро. Вы можете даже угадать, в какой день. Джон побледнел и выдавил: — В день… В годовщину смерти Шерлока, да? Я окончательно слечу с катушек, пристрелю пациентку и… застрелюсь сам. Боже! Он застонал и уронил голову на руки. — Да, вы правы. Решайте же, Джон, — голос старика налился силой, зазвучав колоколом. Доктор сел ровно и глянул на мага. — Что мне нужно будет делать? И… Вы сказали, что еще не помогли мне. Как вы собираетесь меня спасать от безумия? — Ответы на эти вопросы нераздельно связаны друг с другом. Я сам лично не могу вам помочь, именно потому, что не принадлежу вашему миру. Но есть один магический предмет, Дымное Зеркало. Вам нужно будет прикоснуться к нему, и оно заберет у вас вашу боль, отчаяние и безумие. Оно заберет все негативные эмоции и проявления, и оно же в некотором роде примет вас на службу. — Не понял, — честно сказал Джон. — Я буду служить какому-то зеркалу? — Не какому-то, — строго поправил мистер Грей. — Все его свойства я вам объясню после того, как вы пройдете инициацию. Сейчас вы просто не сможете понять смысла моих слов, поверьте. Зеркало изменит саму вашу сущность, вы будете видеть и взаимодействовать с окружающим миром абсолютно иначе, чем в данный момент. — Я… стану магом? — неуверенно предположил Джон. — Не в том смысле, который вы вкладываете в это слово, — улыбнулся старик. — Но вы действительно обретёте то, что считаете сверхъестественными силами. А самое главное — благодаря этим способностям вы сможете помогать людям намного эффективнее, чем раньше, помогая заодно всему миру.  — Звучит, конечно, очень хорошо, но… — Но? — Всегда ведь есть какое-то «но», верно? Вы так рассказываете… Я вам верю. Кажется. Но что вы возьмете взамен? Мою душу? Или что-то еще? Денег у меня нет, никаких ценностей тоже. Так что вам от меня нужно? — Мне — ничего, — хмыкнул маг. — Предлагаю отнестись к этому, как к приему на работу. Ваши обязанности я расскажу вам после инициации, но поверьте — я не дьявол, и мне не нужен ни подписанный кровью контракт, ни ваша душа отдельно от тела. Ваш мир в некотором роде под моей протекцией, и мне необходимо следить за равновесием в нем. А оно очень сильно нарушено. Сильнейший перекос в сторону тьмы. И я ищу людей, которые помогут мне выровнять баланс. Дымное Зеркало — это инструмент Высших Сил. Принцип его работы вы поймете сами, если согласитесь. А я надеюсь, что согласитесь. Подобных вам людей очень, очень мало, и вдобавок их почти невозможно найти, когда они довольны жизнью. Сейчас с Зеркалом работает один-единственный человек, которого я тоже нашел совсем недавно, и его сил не хватает. Вы нужны, Джон, вы очень нужны этому миру. Доктор устало потер лицо ладонями. — Мне это снится? Скажите, что мне просто приснился кошмар. — Мне очень жаль, Джон, — с искренним сочувствием произнес маг. — Это не сон. — Ладно, — Джон отнял руки от лица. — Но все же, что-то ведь изменится? Чем-то же придется расплачиваться за отсутствие боли? — Ну, — задумчиво протянул старик. — Вы не сможете больше работать в больнице. Вообще не сможете близко контактировать с обычными людьми. Но вы не волнуйтесь. У вас будет напарник-соратник, да и работа будет такая, что скучать не придётся. Так что, в принципе, от нехватки общения вы страдать не будете. Кстати, нехватка денег вам тоже не грозит. — Да? — удивился Джон. — Вот уж не думал, что потусторонние силы честно расплачиваются с наемными служащими. — Все не совсем так, — улыбнулся старик. — Просто все необходимое вам будет предоставляться в тот момент, когда вы пожелаете, и деньги тоже. — А если это будет не необходимое? — спросил сбитый с толку Джон. — Если это будет каприз? Не то чтобы я был очень капризным, но… — Я понимаю, о чем вы, - маг, похоже, развеселился. — Это тоже. Капризы, я имею в виду. Вы все поймете, когда пройдете инициацию. — Ясно. А могу… подумать? Ну, в одиночестве? — настороженно спросил Джон. Мистер Грей бросил на него внимательный взгляд из-под мохнатых бровей. — Разумеется. Я подожду вас на улице. Приятно было познакомиться, Джон. Старик поднялся, надел свою шляпу и вышел из кабинета. В тот же миг на Джона обрушились ярость и боль. Отчаяние, охватившее его после краткой передышки, было практически непереносимо. Доктор вскочил в ужасе, опрокинув по-прежнему стоявшую перед ним на столе миску с водой, и выбежал из кабинета вслед за магом. К счастью, тот не успел далеко отойти. Джон крикнул: — Мистер Грей, подождите! Я согласен! — Вы уверены? — спросил старик. — Да. Что угодно, только бы больше не было этой боли. Я согласен на все. — Сказано и услышано, — негромко сказал маг, и от его слов будто волны пробежали по больничному коридору. — Идемте, Джон. Доктор оглянулся на свой кабинет, но тут же понял, что его ничто не держит здесь. Джон пожал плечами, повернулся и пошел за стариком.