Катализатор

      Урднот Рекс наконец закончил изучение «рекомендаций» Катализатора по поводу своего грядущего выступления на совете вождей на поверхности Тучанки, куда его спускал кроганский шаттл. Точнее сказать, принадлежащий кроганам, а именно клану Урднот. К сожалению, в этом каплевидном шаттле азарийской конструкции кроганами не было придумано ни единого винтика. Сами строить разучились, а если бы и умели, так негде и не из чего. Но нет, вождям кланов мало этого отставания, сотен лет всей этой разрухи, они хотят ещё. Если б Рекс только мог, он бы повышибал мозги большинству из них. Но убийство члена клана — личное дело клана, а убийство другого вождя — это почти всегда война. Рекс вынужден будет уговаривать их, напрягая и без того переутомлённый политическими проволочками разум в попытках заставить их недоразвитые мозги воспринять его мысли. Вождь кроганов должен быть жёстким и порой проявлять беспощадность, но в нужные моменты. Рекс трезво оценивал ситуацию и знал, что втягивание всех кланов в очередную войну, пусть и локальную, было непозволительно. Война была для кроганов подобна сильнодействующему наркотику. Они ломались без новой дозы и чахли, но получив её, со временем их жажда кровопролития доходила до абсурда. Желающий возродить великое наследие расы ни в коем случае не должен давать им войны. Как очень правильно высказалась Бакара, эта жажда резни была не видовой предрасположенностью, а лишь навязчивой национальной идеей, уходящей корнями глубоко в прошлое настолько, что въелась в генетическую память. Практической пользы от этой мысли было немного, но Рекс находил её достаточно вдохновляющей, чтобы время от времени повторять в уме. Традиции въедаются глубоко, но и их можно изменить. Вопрос лишь в количестве времени и усилий.       Главе клана Урднот определённо приходилось по душе, что Катализатор не пытается лепить из него что угодно и не следит за его народом как гадкий учёнишко за своими подопытными. Даже этот текст с рекомендациями не содержал никаких указаний, лишь предложения, как лучше подать мысль, чтобы не спровоцировать подозрения о сотрудничестве со жнецами. Вождь Урднот и кроганский народ получали больше заслуженного уважения от вчерашнего врага, чем от, казалось бы, союзников. В голове Рекса тяжёлых и сложных мыслей и так было в изобилии, но он невольно из раза в раз задумывался об этом странном Катализаторе-Шепарде. Если бы Шепард из плоти и крови предстал перед ним и заявил, что ему единолично нужны секреты кроганов, чтобы сохранить мир и обеспечить всеобщее процветание галактики, Рекс только потребовал бы от него клятвы эти секреты хранить ценой жизни, а потом с радостью раскрыл бы всё. Жнецы же были ещё недавно против самого права кроганов на существование, и они были машинами. Мудрёными, многочисленными, и слишком хитрыми, чтобы им можно было доверяться. Ладно бы это был всё тот же Шепард, который сидел бы где-нибудь на троне и помыкал жнецами как ему вздумается, но это какая-то машина, выдающая себя за него. Тогда Рекс хотя бы мог доверять собственным глазам и ушам.       Вождь Урднот хмыкнул, гася экран уни-инструмента. Частично он уже доверился, раз решил следовать плану Катализатора. Однако у доверия было великое множество степеней. До той степени, которой наверняка желал Катализатор, жнецам было далеко. Он должен сделать хотя бы близко так много, как сделал Шепард, чтобы искупить свою вину за убитых кроганов, и ещё столько же, чтобы заработать нужное ему доверие. Рекс задумчиво прошёлся взглядом вдоль линии стыка пластин внутренней конструкции шаттла, медленно перекатывая на языке слюну. Нет, он не доверился лишь дал Катализатору долгожданную возможность доказать правдивость своих слов.       — Вождь, мы прибыли, — доложил появившийся в дверях воин. — Место встречи в зоне видимости.       Рекс поднял пятую точку с крепкого стула, которым пришлось заменить хлипкое азарийское кресло, в самом начале спрессовавшееся в металлолом под весом бронированного крогана, и быстрым шагом пошёл по коридорам вслед за бойцом к воздушному шлюзу.       — Посадить корабль на территории клана, — приказал он бойцу, и открыв шлюз, вышел в него.       Десяток метров полёта, и вождь со страшным грохотом приземлился на жёсткий, иссушенный радиацией и запустением грунт прямиком перед входом в лощину. Эту высадку он устроил не потому, что хотел эффектно появиться, — снаружи в округе не было ни души, все ждали вождя Урднота внизу, на месте встречи, — а потому что не хотел тратить время на поиск стоянки. Его доверенный воин, Урднот Грант уже предупредил его, что вожди кланов опять мусолят старые раны и от безделья припоминают друг другу древние обиды. Нужно было поторопиться, пока они не вцепились друг другу в глотки прямо перед костями предков, забыв о всяких законах. И Рекс бодро затопал по широким каменным коридорам с самым решительным видом хотя бы потому, что знал: и так нелёгкие переговоры будут труднее, чем обычно. Грохот голосов слышался всё ближе, высокие каменные своды хорошо разносили звук. Рекс даже мог слышать обрывки фраз тех, кто говорил и кричал особенно громогласно.       — …раз он даже явиться вовремя не может! — кричал кто-то.       Рекс раздражённо хмыкнул. Непременно, претензия была адресована ему. Нашли до чего докопаться. И это при том, что попробуй припомни, когда в последний раз среди кроганов ценили пунктуальность или вообще что-то кроме силы, умения обращаться с оружием и боевых навыков. Но когда нужно уколоть оппонента, всегда найдётся способ.      — Кончай ныть! — выкрикнул навстречу предполагаемому недовольному знакомый голос. — Скулишь как варрен, которому отстрелили лапу.       В любое время в любом клане мог смениться вождь, так что и без того нагруженный Урднот Рекс не утруждал себя запоминанием каждого, предпочитая руководиться метками на броне или, в крайнем случае, спрашивать. Но этот голос он узнал. Ганар Ранг, предводитель клана Ганар и основатель "Кровавой Стаи". Десятилетия пиратства сколотили ему состояние, а опыт управления группировкой из матёрых кроганов и почти неуправляемых ворча научили его терпению и прозорливости. Членство прочих кланов в "Стае" также приносило ему огромное влияние. Рекс надеялся, что Ранг окажется тут. Он, и Накмор Кралл.       — Ты смеешь попрекать клан Несъяк?! — гневно вскричал разгневанный вождь, Рекс не утруждался знанием его имени.       — Довольно! — осадил всех требовательный женский вскрик, тот, который Урднот вряд ли с кем-то спутает.       Урднот Бакара, непревзойдённая, свирепая Бакара, лидер объединившихся женских кланов, глава женщин-шаманок и главный проповедник новой идеи кроганского единства. Порой, когда Рекс думал об этом, ему даже не верилось. Ещё недавно женщины жили общинами ещё более обособленными, чем кланы, отгораживая себя от мужских междоусобиц, выращивая редких детей и сохраняя крупицы пришедшей в чудовищный упадок культуры. Их никто и не трогал, ведь навредить женщине означало навлечь на себя гнев любого клана, быть изгнанным с планеты. Тот же Ганар Ранг был живым свидетельством последствий подобных ошибок. А теперь Бакара сплотила женские кланы вокруг себя, вооружившись проповедями и рассказами о жизни двух самоотверженных героев кроганской расы: человека Джона Шепарда и саларианца Мордина Солуса. Многие поначалу упирались, горделиво воротили нос от женских проповедей и вскипали, когда ещё недавно почти безмолвные женщины смели перебивать их. Даже сам Рекс не мог не признать, что когда Бакара в моменты его особенной вспыльчивости затыкала его самым наглым образом, её слова вставали ему как кость в горле, которую хочется поскорее выплюнуть. Но словами Бакары говорили тысячи женщин, носящие в чреве сыновей и дочерей нового будущего для кроганов. И отцы, свято чтя те немногие законы, что даже в столетия упадка отделяли их от животных, прислушивались. Голос Бакары источал раздражение. Видно было, что она уже не первый раз покрикивает на собравшихся старых спорщиков. Завидев Рекса, она поприветствовала его едва заметным кивком.       Он рассказал ей, что собирается предлагать. От Бакары не спрячешь того факта, что кровь у Рекса горячится также легко, как и у любого другого сына Тучанки, что его самого искушает возможность насладиться пылом битвы даже больше, чем он бы хотел. Но одобрение этой женщины придавало ему стойкую уверенность. Он уже простил ей и ту охоту, которую она вместе с целым полком женщин организовала на его достоинство, когда генофаг вылечили. Простил и каждое сказанное поперёк слово. Даже неосторожное публичное высказывание о том, что «мозг расы кроганов — женщины, и пора бы ему наконец приняться за работу», после которого к Рексу подходили вожди других кланов с настойчивой просьбой «унять свою женщину по-хорошему». Глупцы, будто они не знают, что женщины уже несколько столетий как принадлежат только женскому клану. Однако было приятно понимать, что они, сами того не осознав, подчеркнули этими словами влияние Рекса.       Вот вождь Урднот вышел на площадь. Направо и налево — высоко стоящие трибуны зрителей, прямо — алтарь костей предков, а под ним — собрание вождей. «Что мне нравится в этом зале, так это то, что сверху очень удобно обстреливать тех, кто снизу, » — всплыла в памяти мысль, случайно услышанная Рексом от одного из своих воинов. Его отец был того же мнения в день, когда решил предать сына. Когда закон соблюдался, каждый из вождей оказывался на прицеле у воинов остальных кланов. Дополнительная мера сдерживания помимо священного закона. Там, впереди Рекс видел, как за большим, грубо сделанным столом из камней и обломков на не менее грубых стульях расселись в ожидании его вожди двадцати семи кланов и Урднот Бакара стояла подле его незанятого места. Единственная женщина, она тем не менее держалась уверенно и гордо, смотря на остальных внимательным взглядом дрессировщика, следящего, чтобы животные раньше времени не загрызли друг друга. Когда броня Рекса заалела у всех на виду, гул стих. Он не смотрел по сторонам, но знал, что все глаза устремлены на него, официального представителя расы кроганов, посланного отвоёвывать на политической арене давно отнятые земли. Кроме самого Рекса некоторые детали его злоключений в Совете знала только Урднот Бакара, но и её знание было неполно. Все сгорали от нетерпения, но ему не было дела до этого, он собирался говорить лишь когда сядет во главе стола.       — Ну, что говорят турианцы? — требовательно пробасил вождь какого-то далёкого западного клана.       Рекс наградит его ледяным взглядом, полным равнодушия. Каждую секунду среди вождей шла борьба за доминирование, будь то на поле боя, в политике, или в диалоге. За каждым действием следили, каждое проявление слабости запоминали. Как претендент на пост вождя над всеми кланами, Рекс не мог показывать слабину. Он неторопливо прошёлся к своему месту в молчании и вальяжно сел на каменную глыбу с плоским верхом. Предстояло начать с неприятного.       — Турианцы отказываются уйти с наших земель, — наконец произнёс Рекс громко и внятно.       Снова зал загудел сотнями возмущённых голосов, равно вождей и их соклановцев. «Они хотят войны? Будет им война!» «Мы помогли им отбить родной мир, а они с нами так!» «Мне плевать, земля наших предков должна быть нашей!» "Просто заберём то, что по праву наше!" Этот и многие другие крики невпопад звучали вокруг, стремясь перекричать друг друга. Рекс не собирался ждать, пока они уймутся. Выстрел из «Клеймора» в воздух вновь привлёк к нему необходимое внимание.       — Пока что отказываются. Но скоро согласятся, — продолжал он, не напрягая криком голосовых связок и обращаясь только к вождям. — У меня есть план. Вы хотели сражений, и я нашел вам сражения.       Затишье превратилось в полную тишину. Слух собравшихся сосредоточился на Рексе, едва он заговорил о том, что на слуху у народа уже десятки дней кряду. Он выдержал паузу, подогревая их интерес и заодно пробегая взглядом по хмурым рожам собравшихся вождей.       — В системах Терминуса осталась куча баз от различных группировок. Почти нетронутые укрытия, склады, схроны. Жнецы не останавливались, чтобы выискивать укрытия бандитов на астероидах и лунах, это не цивилизация. Но там есть оружие, техника, деньги и материалы. Мы больше не наемники и головорезы, мы — будущее Тучанки и кроганов. Мы заберём всё, что найдём, и обогатим наши кланы. Пора устроить демонстрацию силы и пригрести хабара для наших детей. Вот что я вам скажу.       Закончив речь, Рекс оперся ладонями о стол и замер, давая вождям время переварить свои слова. У одних глаза смотрели в пространство, выдавая глубокую задумчивость, у других медленно плыли по лицам соседей. Множество глаз было приковано к самому Рексу, столько же – к Ганару Рангу, немного меньше – к Накмору Краллу. Рекс не уговаривал все кланы, он убеждал эти два. Вождь Ранг, что опирался одним локтем о столешницу, чинно перевалился с руки на руку, поведя горбом. Уродливая махина, он был под стать Рексу на своём месте в середине стола. На зеленовато-сером лице больше шрамов, чем живого места, лобный щиток и кромка горба сколоты в десятках мест шальными пулями. Он не был боевым мастером, как Рекс, но это едва ли делало Ранга менее грозным противником. Тот о чём-то увлечённо думал, жуя воздух. В противовес ему, Накмор Кралл, сидящий рядом с Рексом слева, пристально косился на вождя Урднот, словно едва удерживал за зубами какой-то вопрос. Серая морда излучала удивительный ум для крогана, и хотя однопалая правая ладонь выдавала в нём калеку, только дурак принял бы его за слабака. За пока что краткое время союза Рекс убедился, что клан Накмор при всей своей малочисленности не зря считался одним из самых уважаемых. Кралл был дальновидным, терпеливым, умел строить козни врагам и предупреждать проблемы для себя. Он был старше Рекса примерно на две сотни лет, и тот терпеливо ждал, проявляя уважение к старику. Наконец Кралл раскрыл рот:       — Системы Терминуса наводнены жнецами, — заявил он. — Как я слышал, группировки отживают своё. Жнецы массово охотятся за ними, загоняя в тюрьмы. Ты уверен, что они нам не помешают? Мы не можем в одиночку воевать со жнецами, Рекс, теперь, когда все остальные лижут им пятки.       Слова не страха, но осмотрительности. В заведомой гибели нет ничего хорошего, и жнецы пока явно превосходили кроганов числом и мощью. Рекс наклонился к вождю Накмору:       — Жнецы сосредоточены на "Цербере" и Омеге. Обладая большими силами, они и мыслят широко. Я видел этого Катализатора каждый день, пока был в Цитадели, и слышал его разговоры с Советом. Те сильно его ограничивают, а жнецы пока играют по правилам, — Рекс вновь откинулся на кресле, обращая голос ко всем присутствующим за столом. — Это наш шанс, и если бы не будем медлить, наши склады наполнятся, а кланы обогатятся.       — Откуда ты можешь бы уверен? — спросил вождь Накмор.       — Сведения Серого Посредника, — отвечал Рекс, не скрывая довольной ухмылки.       Сама репутация этого имени говорила о многом. Серый Посредник всегда играл на стороне самого себя, но если ты покупал у него информацию, она всегда оказывалась надёжной. Накмор Кралл согласно кивнул, поджимая губы и вновь погружаясь в раздумья. В свою очередь, Ганар Ранг поднял подбородок, глядя словно свысока на собравшихся вождей:       — А что турианцы? Уродцы начнут разнюхивать, едва увидят десятки наших кораблей на подходе к ретранслятору. А если они начнут лезть, Рекс, я клянусь, "Кровавая Стая" покажем им крогана, — пророкотал ветеран, почти смеясь.       Бравада Ранга вызвала отклик среди вождей и воинов. С десяток кланов были частью "Стаи", и потому следовали за мнением Ранга, пусть и с позиции собственного желания. Жажда битвы и славы вновь пеленой застилали их взор, но Рекс был готов к этому.       — Турианцев потрепало больше всех, Ранг, ты сам знаешь.       Ганар Ранг довольно надулся, кивая Урдноту. Он был одним из тех военачальников, что руководили силами кроганов на Палавене. Богатый и прославленный, он находил удовольствие в демонстрации некроганам своих навыков. Ранг был из тех редких кроганов, кто знал: чтобы запугать, не всегда нужно нападать на жертву. В его руках хаски и жнецы были не только противником, но и примером в назидание союзникам.       — Да, помню я это пепелище в центре их столицы. Словно гранатой нужник разворотило, — вождь Ганар хохотнул, и его бойцы разразились поддерживающим гулом, многие вожди также улыбнулись.       — Хоть жнецы и отстроили им столицу, теперь турианцы заняты тем, что гоняются за ними по всей своей территории. Я слышал, жестянки захватывают астероиды и ставят свои фабрики в их системах без их ведома. Сейчас турианцам не до нас.       — Почему тогда мы не возьмём у них то что наше по праву? — возмущённо вскрикнул один из мелких вождей, что ходили под кланом Ганар.       Рекс бросил беглый взгляд на Ранга. Основатель "Стаи" сидел без единого изменения в лице, лучась превосходством и уверенностью. Выходка пешки нисколько его не заботила, и более того, думалось Рексу, нравилась. За сотни лет жизни Рексу не повезло пересечься с Рангом, никогда не было желания взбираться по карьерной лестнице в рядах "Стаи". Но за свои годы наёмнической жизни Рекс хорошо выучил такой типаж. Ранг был из тех, кто предоставлял возможность подчинённым и зависимым от него делать глупости, которые затем обернёт себе на пользу. До этого вождь Ганар ни раз подталкивал остальные кланы негодовать на идеи Рекса, словно невзначай вспоминая о своих армиях ворча и лояльности кланов к нему, а также задевая тему старых традиций. Но перед прямым натиском он незаметно отступал, словно его интересовало что-то ещё. Бродя между открытым противостоянием и молчаливым согласием, Ранг искал личной выгоды во всём происходящем и вёл свою игру. С ним, как и с вождем Накмор, Рекс был на равных.       — Мы не заберём то, что нам причитается, потому что наша главная проблема — саларианский флот. Он почти не пострадал во время вторжения, и они ждут повода, ошибки с нашей стороны, чтобы прилететь сюда и сменить генофаг геноцидом, — следующие слова вождь Урднот проговорил с тяжестью и непреклонностью истинного повелителя. — Я не дам им этой возможности. — Значит, ты предлагаешь, — размеренно заговорил Ранг, укладывая бронированную ладонью на каменную плиту стола. — Подлизать задницу Совету, выполняя грязную работу? Отправиться куда, где орудуют жнецы, оставляя наших детей без отцов, чтобы жабы не прилетели трясти пушкой на пороге нашего дома? Таков твой план, Урднот?       По собравшимся прошёл недобный шёпоток, быстро перерастающий в гул. Несколько едких смешков просыпалось тут и там. Сторонники Ганара поймали искру, раздувая из неё пламя громких слов и глупых мыслей. "Никаких уступок этим тощим саларианцам! Мы не будем их зверушками! Урднот размяк!" — зазвучало многоголосым эхом вокруг. Рекс открыл было рот, чтобы ответить, за него заговорила Бакара.       — Если плоха память, — с этими словами она окинула укоризненным взглядом остальных вождей. — Я напомню: Рекс сделал для будущего всех наших детей больше, чем кто-либо из вас, и именно поэтому он получил право представлять нашу расу перед Советом, он изюавил нас от генофага! Ваши дети, растущие в чревах женщин – заслуга, не принадлежащая никому из вас, кроме него!  — она сосредоточила взгляд на вожде Ганаре. — И если забота о своём народе — признак слабости, то сила ничего не стоит.       — Хе, и это вождь Урднот?, — Ранг стукнул тяжёлым кулаком об стол северный вождь, но тут же покосился на Бакару, угрожающе подавшуюся вперёд. — Ты не сможешь вечно прятаться за спиной женщины, Рекс, — он отклонился назад с издевательской ухмылкой. — Отвечай за себя сам.       — Это ты, Ранг, отвечай мне, — Бакара указала прямо на него пальцем в позе, полной осуждения. — Что сделал ты, жирея на грабеже и разбое вдали от родины, ради нашего будущего?! Даже сейчас, когда тебе предлагают заняться тем, что ты умеешь лучше всего, ты воротишь нос, рассевшись здесь как жирный кликсен.       Жёлтые глаза Ганара Ранга вспыхнули гневом, Рекс мгновенно заметил это. Колкий, бесконечно холодный блеск, был обращён к Бакаре, а затем переместился к нему в мгновении пристального внимания. Это выражение значило одно простое обещание: "Я убью тебя!" Рекс ответил холодным спокойствием, пока молчаливое внимание собравшихся стекалось у задумчивой морде Ранга. Невзирая на то, что Ранг проложил дорогу к власти в своём клане силой и подкупом, несмотря на приверженность старым порядкам, клеймо преступника всё ещё омрачало его репутацию. Как бы Ранг не лебезил перед шаманами, духовенство и женщины не простили ему нарушения древних табу. Рекс слышал всякое: воины, выступившие против власти изгнанника, подозрительно быстро исчезли. Ранг вернулся на Тучанку с первой волной возвращающихся домой, и несмотря на свои власть и влияние, он всё ещё не был здесь своим, он все ещё был отступником от нерушимых традиций. И он должен быть осторожен. Когда Ранг вновь заговорил, его голос зазвучал сильно иначе:       — Конечно, шаманка, у меня не было таких связей, чтобы всё провернуть, — кивнул он с тоном, отдалённо напоминающим смирение. — Поэтому я делал то, что мог: собирал деньги и оружие, чтобы, когда день нашего возрождения пришёл, кроганы могли защитить своё будущее от любого врага.       Ему пришлось попасться в ловушку Бакары но атака была отражена, и игра продолжилась своим чередом. Большинство присутствующих даже не понимали, что происходило между вождями Урднот и Ганар, кроме Бакары и Накмора Кралла. Тем было лучше. Вождь Урднот выразил благодарность Бакаре в едва заметном коротком кивке, зная, что она заметила. Он встал, простирая руки к собранию вождей:       — В системах Терминуса славы хватит на всех! Мы выступим туда с рейдами не как пираты, бандиты и бродяги, а как единый народ! Однако... — Рекс сделал паузу перед тем, как выложить на стол следующую карту. — Накмор Кралл прав. Даже с информацией Серого Посредника мы идём на территорию врага. Цена ошибки высока, и я не потерплю присутствия гордецов и глупцов. Или вы верите моему лидерству, или оставайтесь на Тучанке. Тогда клан Урднот разбогатеет без вас.       Ганар Ранг взглянул на Накмора Кралла. Тот ответил на взор. Несколько мгновений они пытались придти к молчаливому взаимопониманию. Рекс следил за их лицами, а у самого под кожей тяжелели мышцы. Союзы на Тучанке были так же шатки, как и редки, в отличие от бесконечных амбиций. Своими речами Рекс подводил вождей к опасной грани: признать при всех его верховенство и статус лидера похода кроганов в Терминус, или остаться на Тучанке без наживы и разочаровать свой клан. Или же бросить Рексу вызов пред костями предков за право владеть кланом Урднот. Готовы ли были они? Достаточно ли зол на него был Ранг и видел ли Кралл в этом возможность преумножить свой клан?       — Хорошо, исцелитель генофага, покажи чего стоишь! — крикнул бодро лидер "Кровавой Стаи". — Клан Ганар с тобой, и пусть наши враги дрожат при виде наших воинов!       К его голосу присоединились голоса остальных вождей. Один за другим, лоялисты Ганара присоединялись к своему хозяину в его стремлении поохотиться.       — Ты принёс нашей расе большое благо, Рекс, — размеренно загудел Кралл, выждав паузу. — Но прежде чем клан Накмор признает тебя своим воеводой в этих налётах, ответь мне на вопрос. Этот Катализатор, вождь жнецов. Все знают, что он выдаёт себя за того человека-спектра, Шепарда, и все знают, что он был твоим союзником. Он явно приходил к тебе, Рекс. Не забил ли он тебе башку своими планами, и не посылаешь ли ты нас в руки жнецов? Ты знаешь, даже находиться рядом со жнецом подолгу опасно, а ты явно мог видеться с ним каждый день.       Рекс окинул взглядом старика. Кралл любил выражаться в этой странной нейтральной манере, словно напоминая сурового, но заботливого деда. Его слова, не то обвинение в сговоре со жнецами, не то вопрос, рождённый страхом, резонировали в умах присутствующих. Обычно Рекс делился необходимым минимум подробностей, но Кралл, проницательная старая жаба, понимал достаточно, чтобы задавать неудобные, но имевшие смысл вопросы. Как минимум из уважения к их союзу, Урднот должен был дать прямой и честный ответ. И чтобы отвести лишние беспочвенные подозрения.       — Он приходил ко мне, — признался Рекс собранию вождей. — Последнее время он докапывается вообще до всех. Турианский советник сказал, что Иерархия позволит нам снова колонизировать покинутые планеты только при постоянном наблюдении их военных кораблей. И жнец пришёл ко мне, предлагая ещё варианты. Он предлагал мне построить для нас жилые космические станции.       — Чтобы мы оказались в ловушке как дураки на Цитадели? — спросил Гапнап, вождь северного малого клана Вотил.       — Потому я отказался, — кивнул ему Рекс. — Ещё он предлагал изменить для нас обитаемые миры в системе Аралах. Взять Крубан и превратить его в искусственный рай. Я отказался. Кроганы покоряют дикий нрав своего дома, а не живут как трусливые саларианцы в полной безопасности.       — Он — Шепард? — с каким-то нелепым беспокойством в голосе произнёс ещё один северянин, имя которого Рекс так же не старался помнить ввиду его малой значимости, и которому несмотря на всю приверженность старым путям хватало мозгов не строить козни против верховного вождя.       — Может и так — произнёс Рекс и невольно ухмыльнулся, увидев, как добрая половина вождей боязливо покосилась на него. — А может и нет.       Имя Шепарда уважали как и имя Рекса. Результат стараний женщин, особенно Бакары. Рекс рассказал ей о своих похождениях с коммандером, и хотя кроганы отвыкли слушать своих женщин, теперь они прислушивались к ним как никогда внимательно. О репутации Шепарда знали и раньше, но теперь, когда позволительные к передаче детали истории были у всех на слуху, его имя обрело небывалую силу. Шепард-жнец мог обернуться кошмаром для заговорщиков и противников Рекса, и зная это, вождь трижды проклинал соблазнительную возможность довериться машине. Возможно, хотя бы догадками вождей стоит воспользоваться. Чтобы припугнуть и удержать в узде их желание оспаривать власть Рекса.       — Да, история о Шепарде в шкуре жнеца может быть правдива, — ответил Рекс на застывший на лицах присутствующих немой вопрос. — Я много говорил с ним. Он знает то, что знал только Шепард, хотя и говорит иначе. Однако, это может быть очередной обман, — произнёс задумчивый вождь. — Это жнецы, а они хороши в обмане. Они обманывали галактику миллионы лет. Катализатор готов идти на уступки. Мы решили уничтожать каждого жнеца, что сядет на поверхность Тучанки, и это заставило его считаться с нами. Я слышал его выступления перед Советом Цитадели. Он говорит, что стремится нам помочь, но как по мне, он пытается залезть нам под кожу. Но я не верю ни единому его слову, — Рекс повернул голову к Накмору Краллу. — И никто не заключит с ним никаких сделок, пока я не буду уверен, что из себя представляет Катализатор. Он может быть нам другом. Или врагом. Но его слова не встанут между мной и моим народом.       — Ты говоришь мудро, Рекс, — Кивнул Кралл. — Клан Накмор признает тебя своим воеводой в грядущих рейдах.       — Тогда собирайтесь и готовьтесь! — воскликнул Рекс по-командирски. — Через три дня мы выдвигаемся, и когда мы вернёмся, наши трюмы будут ломиться от добычи!       Обещание резни и наживы всегда было верным средством сыскать популярность. Зрители возликовали, вожди одобрительно застучали по столу или себя по груди, предвкушение славного похода наполнило сердца и умы. Кроганы уже многие столетия не собирались такой большой армией в какой-либо поход, и высадка на Палавен точно разогнала им застоявшуюся кровь. Рекс видел видеоотчёт одного из командиров с линии фронта несколько часов спустя после начала высадки. Неудержимая стена металла и воли, сметающая на своём пути любое сопротивление. Рекс никогда не видел, чтобы кроганы сражались с подобной яростью, но он понимал каждого из них. Впервые у них за спиной были не только заброшенные руины некогда былого величия. Нет, у них наконец вновь появилось будущее, и во имя этого будущего кроганы становились бессмертными. Теперь им ещё и предложили заняться любимым делом, отточенным сотнями лет наёмничества.       На этом собрание и подошло к концу. Вожди стали один за другим покидать стол, Рекс в сопровождении Бакары ушёл одним из первых. Он не боялся, что может быть сказано за его спиной. Урднот Грант и другие верные приближённые Рекса будут впитывать информацию, и предупредят его при необходимости. И даже если информацию задержат, Рекс всё ещё был боевым мастером. Сейчас у него есть три дня на то, чтобы осмотреть земли клана, раздать указания и подготовить войска к налётам. А потом снова придётся мчать на проклятую Цитадель, добиваясь справедливости для своего народа. Рекс поднял глаза на крогана, стоящего на верхней галерее в окружении воинов и бросающего свой подозрительный взгляд на каждого крогана, что проходил рядом с вождём. Их взгляды встретились, и Рекс движением подбородка подозвал Гранта к себе. Тот кивнул и принялся спускаться.       — Не самое плохое собрание, — сказала Бакара негромко, когда они отошли достаточно в сторону. —  По крайней мере у кланов снова есть общая цель.       — Лучше бы им её хватило, — буркнул Рекс, думая тяжёлые думы. — У Ранга явно руки чешутся.       — Он амбициозен и силён, Рекс, но он всё ещё отступник, и его долго не было на Тучанке. Тебе стоит остерегаться его, когда вы с глазу на глаз, но без слова женских кланов и шаманов ни один вождь не сможет тебя сместить. А все они поддерживают излечившего генофаг.       — В Терминусе не будет ни женщин, ни шаманов, — подумал вслух Рекс.       — Да, — кивнула Бакара. — Поэтому ты и должен быть осторожен. Ранг опытен и умён, он видит в походе не только возможность обогатиться. В рейды отправится много воинов, и оправдать вызов вдали от Тучанки будет куда проще.       Они шли подобно другим небольшим группкам, обособленно, обсуждая что-то своё. Древние каменные ступени время от времени с хрустом ломались под тяжестью стоп, скатываясь вниз шуршащей струйкой крупкой крошки. Те из статуй предков, что уцелели, взирали на них с вечной строгостью. Следы былого процветания, на смену которым должно прийти процветание новое. Рекса не отпускали мысли о Совете и жнецах. Ему пришлось втянуться в галактическую политику, начать вдумчиво и осторожно следить за ней. Уму закоренелого наемника и воина нелегко было вжиться в шкуру изощрённого дипломата, но это было необходимо. Бакара мягко принуждала его к этому, подкидывая древнюю литературу из сохранившихся кроганских крупиц культуры или более современные труды других рас. У Рекса было не так много времени, чтобы зубрить трактаты для послов и атташе, но когда у него все же выдавалось время, голова трещала, как если бы по ней вдарили со всей силы. Рексу не нужны были напряжённые дебаты и долгие беседы, чтобы понять. Уж он-то знал, что на увлечённых войной кроганов не действуют уговоры. Смерть врага или смерть собственная. Оба варианта были ужасны теперь. Он не мог допустить очередной массовой гибели своего народа, но и допустить новой расправы над другими не мог. Кроганы достаточно страдали из-за своей вспыльчивости. Даже подобие генофага не должно было повториться. По крайней мере, идея Катализатора выиграла ему немного времени на Тучанке и, вероятно, открыла несколько возможностей.       — Вождь, — кратко поприветствовал Рекса Грант, подходя к паре. — Шаманка.       — Здравствуй, Грант, — спокойно поприветствовала его Бакара, смерив дружелюбным взглядом.       — Твоё мнение? — минуя формальности, спросил его Рекс.       — План неплохой, вождь, — мотнул мордой Грант. — Ребята разомнут кулаки, вожди отвлекутся от грызни меж собой и займутся хоть каким-то делом. Будем мы потом воевать с турианцами или с саларианцами, надо быть в форме. К тому же на Палавен попали не все. Тем, кто успел, завидуют, воинам хочется славы и женщин.       — К слову, женщины спрашивали о тебе, Грант, — словно невзначай, произнесла Бакара мягким голосом. — Скоро закончится первая кладка. Многие хотели бы заполучить вторую кладку от идеального крогана. Особенно теперь.       — Кхе, спасибо, но нет, — Грант резко смолк, словно запнулся на мгновение. — Может позже. Хватает обалдуев, за которыми надо присматривать, и дел ещё полно.       Грант оказался на редкость талантлив. Детище Окира, он и правда обладал выдающимися данными, а Шепардова выучка превратила эту форму в смертоносного и расчётливого бойца. Рексу ещё не пришлось жалеть, что он вопреки ворчанию ветеранов поставил его руководить отрядом Аралах. Теперь, когда Рекс прозябал на Цитадели, выжимая из себя всё возможное терпение, Грант делил обязанности с Бакарой. Она была языком разума, он — языком силы. Там, где женское слово ещё не понимали, Урдноты во главе с пробирочным кроганом наводили порядок по-старому. Слово "друг" кроганы чаще всего применяли к прочим инопланетянам, и почти никогда — к сородичам, но Рекс считал Гранта самым близким к этому определению. Он чувствовал, что этот кроган не предаст его не на основе собственной слабости, но из уважения. Бакара не стала настаивать на своёи предложении и отвела многозначительный взгляд куда-то вдаль, словно задумавшись о чём-то. Так она показывала, что даёт мужчинам возможность побеседовать. Бойцы отряда Аларах шли следом за ними, держась на некоторой дистанции. Топот их тяжёлых шагов и успокаивал, и настораживал.       — Как знаешь, после второй кладки следующая возможность будет ещё не скоро.       — В смысле? — насторожился Рекс, встревоженно хмурясь.       Бакара благоразумно промолчала, ведь они подошли к челноку и броневикам. Грант гаркнул своим бойцам короткую команду следовать домой на броневике, а сам полез в шаттл вслед за Рексом и Бакарой. Лишь когда двигатели загудели, и дверь закрылась, женщина нарушила своё таинственное молчание:       — Женские кланы так решили, Рекс. Две кладки, пока у нас не появится стабильный источник пищи. С возвращением кроганов на родину, мы смогли больше и эффективнее охотиться, но и есть стали гораздо больше.       — Генофаг наконец исцелён, а ты предлагаешь ждать? — в недоумении рыкнул он. — Нам нужны бойцы. И рабочие руки, если мы хотим превратить эту огромную кучу мусора вновь в процветающий дом. Почему две?       — Рекс, один повелитель кроганов уже однажды рассуждал так же, — покачала головой шаманка. — Он решал проблемы так, словно они уже были решены. И это стоило нашему народу всего.       — Я тебе не Кредак.       — Тогда и не рассуждай как он, — огрубевший голом Бакары смягчился. — Всему своё время, вождь.       — Ты могла бы посоветоваться со мной. И почему именно два?       — Это не только моё решение. Большинство высказалось так. За сотни лет разделения не только мужчины смотрят на женщин свысока. Женские кланы ценят то, что ты сделал, и поддерживают твои начинания, но этого ещё слишком мало, чтобы твоё мнение влияло на наши решения. Возможно, в будущем, но пока что — нет. А два потому, что мы прикинули возможности наших ферм. Если расширить пахотные площади, воспользоваться аграрной техникой, у нас хватит на прокорм нового поколения, и останется небольшой излишек.       Рекс пожевал воздух, взвешивая слова Бакары. Как и всегда, её слова имели смысл. Он понимал, что она права в своих опасениях. А ещё её слова обозначили новую необходимую пользу всего похода. Рекс повернулся к своему воителю:       — Грант.       — М?       — Ты возглавишь рейды, — распорядился вождь.       Лицо молодого командира исказила довольная ухмылка. А потом резко исчезла, будто сбитая спесь:       — Идея мне нравится, вождь, но ты уверен? Воевода — ты. Ты и должен вести.       — Я приму участие в первых битвах, — успокоил его Рекс. — Но мне нужно будет снова лететь на Цитадель. Пока вы будете собирать наживу, я продолжу убеждать Совет, что пора потесниться. Уверен, скоро они станут сговорчивее. Ты справишься, Грант, женщины и шаманы рассказывали мне о твоих успехах в управлении северными землями, — когда они были в присутствии тех, кому Бакара не открыла добровольно своё имя, Рекс уважал её право и не называл его, обращаясь к ней как и прочие, безликим "женщина" или "мать-шаманка". — Это проще. А ты, мать-шаманка, останешься на Тучанке.       — Рекс, — заговорила Бакара, и в голосе её звучал мягкий, но настойчивый протест. — Если Гранта не будет здесь, вожди могут решить, что это шанс и...       — Ты приструнишь их. Одно моё слово, и воины Урднот будут подчиняться тебе в наше отсутствие. Я ставлю на этот поход. Совет призадумается, увидев, что кланы едины и готовы взяться за оружие. Эти налёты должны стать нашей демонстрацией, и нельзя допустить, чтобы идиот типа Ранга превратил это в свою игру. Если будет нужно — убей. Но если получится, просто не дай ему переманить наших бойцов.       — Понял, вождь.       Старые традиции отживали своё. Вождь более не мог оставаться во главе войска всегда, как в старые времена. Такая мера вызовет негодование, да ещё какое, вождь не сомневался. На Тучанке с таким решалось просто: пара ударов лбом о лоб, словно приглашающие бросить вызов власти клана Урднот. В лучшем случае глупец умрёт, и Урднот пополнится ещё одним кланом в своём составе. В худшем попросту подчинится, что тоже весьма неплохо. Не меньше плача вызовет произвол женщин, когда Рекс оставит Бакаре распоряжаться воинами. Но в очередной раз у него было чёткое видение, что это единственный путь, способный подтолкнуть их к развитию. За свою жизнь, с тех самых дней, когда он осознал свою обиду за утраченное величие кроганской расы, он много наблюдал за тем, как организованы другие, более успешные народы и прокладывал своим умом дорогу сквозь догматы упадочнического общества. Злопыхатели обвиняли его во многом: нарушение клановых традиций, неуважение к чужой земле, принятие изгнанников, изменение цепи командования и управления землями, "трусливые" тактики ведения боя, манипуляции и обман в переговорах. Урднот Рекс каждым своим новым завоеванием напоминал, почему именно он прав, отвергая старые устои. Земли и богатства его клана росли, а в конце концов это и было универсальным мерилом того, как хороша традиция. Путь Урднот медленно, но уверенно набирал силу.       ‎Взгляд Рекса украдкой скользил по фиолетовому шаманскому одеянию Бакары. Во многом, всё удавалось благодаря ей. Живя в эпоху генофага, женщины научились очень ревностно заботиться о благополучии своих редких детей и абстрагироваться от прочего мира. К ребёнку, родившемуся всего у одной женщины, хотя главенство над ним сохраняла мать, относился как к родному весь женский клан. Всегда тяжёлым для матери был момент прощания с молодым сыном, которого отец забирал к себе в клан. Ведь если малец приживался, его строго учили, что привязываться к материнской юбке — позор для воина. Если молодой кроган был слаб, чаще всего он погибал на обряде инициации, а иногда и того раньше от рук соклановцев. Когда отец отлучал Рекса и его братца Рива от женского клана, их мать сделала поистине удивительную вещь даже для кроганской женщины: она пустила слезу. Теперь исключительная плодовитость вернулась к женщинам, у них только прибавилось материнской ответственности, которую они стремились теперь распространить на мужчин. Рекс должен был позаботиться о том, как подготовить свой клан к объединению его с женской частью, и это нужно было сделать вовсе не ради безопасности женщин. Среди поучительных историй Тучанки, что отцы рассказывали сыновьям, была и такая, в которой нерадивый папаша слишком сильно ударил малолетнего сына, по его мнению, проявлявшего недостаточное рвение к битве и оружию. Неизвестно, пострадал ли крепкий малец-кроган, но его отца женщины выпотрошили и отправили потроха в отдельном ящике вождю клана этого олуха, а его тело выкинули посреди пустошей, где его, скорее всего, сожрала вместе с костями вечно голодная живность. Рекс хотел, чтобы его клан был первым, что объединит оба пола после стольких столетий.       Шаттл приземлился в резиденции Рекса, мягко тряхнув пассажиров при касании с землёй. Чуть погодя дверь отъехала вбок, выпуская троицу наружу. При виде вождя, часовые почтительно наклонили головы, прижимая подбородок к груди. Рекс пошёл во главе, следом Бакара, замыкающим — Грант. Они не прошли и пяти шагов по коридору, ведущему от посадочной площадки в тронный зал, как Урднот Грант заговорил:       — Вождь, ты не думал послать женщину? Чтобы она рассказала, что детям будет нечего есть, и саларианцы обрекут их на голодную смерть. Что за время генофага их угнетали, загнали в изоляцию и всякое такое. Люди и азари мягкие, их это разжалобит.       — А ты не теряешь время даром, Грант, — с одобрением высказалась Бакара. — Это на самом деле хорошее предложение. Рекс, Совет так упорен потому, что видит в кроганах тех же наёмников и разбойников. Но они не слышали нашей истории, истории женщин.       Рекс поджал губы. Как будто он об этом не думал.       — Нет, — вздохнул он. — Этого не будет.       — Почему? — спросила Бакара.       Должны ли она с Грантом знать? Рекс сомневался в том, что может доверить кому-либо такое откровение, однако же если он не признается им, как он сможет рассчитывать, что они поймут его в час нужды? Жнецы – это не то, с чем можно справиться в одиночку, и Бакара и Грант должны быть готовы. Рекс глубоко вздохнул, зажмурился. Лучше продемонстрировать слабость, чем быть ответственным за гибель своего народа. Он переступил через себя и резко повернулся в коридоре, останавливая свою свиту:       — Мне нужно, чтобы вы оба оставались как можно дальше от жнецов. Нулевой контакт. Чем дальше вы от них, тем лучше. Эти тела Катализатора маячат всё чаще и чаще, как будто они не хотят избавлять меня и политиков Цитадели от своего присутствия. Одно время они просто маячили перед носом, стоило выйти из отеля дипломатов или рабочего кабинета, теперь они буквально забрались внутрь и стоят там, как статуи. Это всё не с проста.       — Ты боишься, что они могут одурманить тебя, Рекс? — голос Бакары был тихим, почти шепчущим, словно мнимая опасность разом стала для неё пугающе реальной.       Рекс смерил их угрюмым взглядом. Пора раскрыть свои мысли.       — То, что я вам скажу, не должен знать никто, пока я сам не захожу сказать. Я знаю, что жнецы могут сделать. Им некуда торопиться, и хотя я не ощущаю в себе перемен, именно они определяют силу и длительность своего влияния. Я согласился на идею этого Катализатора во многом потому, что ты, — он указал на Бакару. — Тоже сочла её дельной. Я о-очень долго обдумывал, нравится ли она мне сама по себе, или эти мысли мне навеяны. Рейды в Терминус и правда сулят нам много выгоды, но это лишь одна его идея из десятков, с которыми он приходит каждый день. Жнецы могут обмануть и подчинить любого, и с тех пор, как эта тварь обосновалась в моём кабинете, я не перестаю об этом думать. Вы двое должны первыми заметить, если со мной произойдут изменения, если я начну слишком благоволить жнецам и убеждать в этом вас. Вы должны будете предупредить меня, ясно?       — Понял, — коротко отозвался Грант с помрачневшим лицом.       — Как пожелаешь, вождь, — размеренно ответила Бакара, и через вуаль шаманского одеяния было видно, как её глаза наполнились глубоким раздумьем.       — Хорошо. Грант, отправляйся подготавливать воинов Урднот к набегам, мне нужно поговорить с матерью-шаманкой наедине.       Воитель удалился в молчании. Это было не совсем свойственно для него, но Рекс понимал тот умственный груз, который создавали его слова. Ему самому, вождю и боевому мастеру, было непросто от собственных подозрений. Но он знал, что никто кроме Гранта и Бакары не сможет воспринять его слова правильно. Вождь и шаманка остались наедине. Бакара подошла, укладывая руку на грудь Рекса:       — А что другие? — спросила она. — Ты замечал изменения других послов, пока был на Цитадели?       — Я много чего видел, — мотнул головой Рекс. — И послы, и политики, и советники сами не знают, какой мир хотят получить. Каждый день они меняют мнение.       — Значит, они колеблются?       — Да, так что пока что это не похоже на одурманивание. Но ты не видела Сарена и подобных ему. Процесс начинается незаметно и от одного только нахождения рядом с технологией жнецов. Я говорю тебе, копии Катализатора заполонили Цитадель. Если он начнёт одурманивать всех нас разом, мы этого даже не заметим. Поэтому я хочу, чтобы ни ты, ни любая другая женщина не приближались к жнецам.       — Рекс, мы рисковали, доверяясь Мордину. Мы рисковали, доверяясь Шепарду. Мы приносили жертвы ради нашего будущего, и если есть шанс достучаться до Совета, мы должны его использовать. Кланы не одобрят, чтобы женщина, особенно беременная, покидала Тучанку, но я могу сделать так, чтобы моё отсутствие не заметили.       — Нет, ты нужна здесь, — отрезал Рекс так резко, как сам того от себя не ожидал, однако он не подал виду. — Впрочем, видеозапись твоего рассказа может быть кстати. Я отвезу её Совету, и пускай они узнают, чего может стоить их упрямство.       Они пошли вместе, наравне друг с другом. Молча, каждый думая о своём. Столетия враждебности и отчуждённости превратили кроганов в неразговорчивый народ, а разделение между мужскими и женскими кланами только углубляли провал между Бакарой и Рексом, но всё равно он мог чувствовать особое молчание, повисшее в воздухе. Она осмысляла его слова, соглашаясь или противореча им в собственном сознании. Или думала о чём-то еще?       — Будешь любить их? — неожиданно спросила Бакара.       Рекс не до конца понял, кого конкретно она подразумевает под «ними»: их выводок или вообще всех детишек, что женщины умудрились из него выжать, и оттого он слегка растерялся. Впрочем, как и от самого вопроса. Хотя он слышал, что кроганские женщины могут быть сентиментальными, он не ожидал таких вопросов сейчас. Впрочем, его замешательство было секундным, ведь ответ лежал на поверхности и был искренним.       — Конечно буду, — улыбнувшись, ответил Рекс. — Я не буду как мой отец. И они не вырастут такими же болванами, как те, что сейчас управляют кланами. Не с тобой.       — И не с тобой, — вторила Бакара, прикладывая руку к своему животу. — Ты будешь им хорошим отцом.       — Сколько яиц в кладке? — спросил Рекс, роняя на брюхо женщины любопытно-заботливый взгляд.       — Пять. Я думаю, будет ещё два-три.       Природа всегда подсказывала женщинам это с удивительной точностью. Их словам в этом вопросе можно было верить не меньше, чем навороченным медицинским исследованиям. Рекс кивнул, глубоко довольный её словами. Ещё восемь новых причин перебороть всё и выбить для кроганского народа новое будущее. ***       По ощущениям этот переход через ретранслятор был очень похож на путешествие через Омегу-4. Такое же напряжённое ожидание непредсказуемых проблем и опасностей, пока корабль мчится на запредельных скоростях в неизвестность, где властвуют жнецы. Буквально что угодно могло встретить их на той стороне, и никто не знал, столько они там проживут и выживут ли вообще. Генерал Вакариан ни на секунду не прекращал думать об этом, глядя сквозь смотровое стекло рубки управления на несущийся навстречу кораблю густой лазурный поток звёзд. Они были близки к точке выхода, и его сознание походило на палец, положенный на спуск. Готовый отдавать команды, отделяющие жизнь от смерти. Плотно прижатые к щекам мандибулы делали его угловатое лицо визуально ещё более тонким, напряжённо прищуренные глаза всматривались в далёкую точку, откуда звёздный поток и вырывался, омывая разведывательный фрегат «Шорр-Кайт». Опущенные вдоль тела руки висели расслаблены, и никто не в силах был заметить, что распрямлённые пальцы генерала напряглись до предела. Он не был так угрюм даже до и после самых тяжёлых высадок под командованием Шепарда, и был обязан этой угрюмостью многим вещам.       В частности, тому, что оживали его воспоминания о базе Коллекционеров. О том, как чудовищно трудно приходилось там, как десятки раз маленький отряд Гарруса оказывался на грани гибели, и исключительно чудом, приправленным собственными выдающимися навыками, они вновь и вновь оставались в живых. Тогда они заявились в самое сердце базы врага, не зная, что скрывается за каждым первым поворотом. Сейчас экипаж «Шорр-Кайта», вполне вероятно, мог столкнуться с тем же адом, что развернулся на той разлетевшейся на куски базе. И именно на Гаррусе лежала ответственность за жизни его подчинённых и за то, как дорого эти жизни будут проданы, если всё пойдёт наперекосяк. Именно поэтому он гипнотизировал взглядом бесконечное пространство космоса. Ему приходилось настраиваться. Это неприятное ощущение не посещало его в офисе Комитета, но неотступно следовало по пятам на условно боевых вылетах, каждый из которых запросто мог стать последним. На этом корабле генерал Вакариан также был и капитаном, от чего оживала его старая память, и рубцы на душе вновь начинали ныть.       Текучий кокон синевы резко лопнул, напоследок мигнув парой стремительно тускнеющих пятен, и перед взором генерала предстала, лениво переливаясь пятнами оттенков, местная красная звезда с чёрной круглой точкой то ли планеты, то ли крупного астероида на фоне. Большего турианец невооружённым взглядом увидеть не мог. Оба пилота, согласно уставу, огласили вслух состояние корабля после выхода из прыжка. Следом за отчётом о состоянии из уст пилотов, нисколько не перебивающих друг друга, зазвучал пересказ сведений с показаний сенсоров. Позади остался новый ретранслятор, но впереди и со всех сторон была лишь пустота. Настолько же успокаивающая, насколько и подозрительная.       — Активировать стелс-режим, — незамедлительно скомандовал Вакариан. — Манёвр ложной обманной траектории.       Немедленное и безукоризненное исполнение. Повинуясь рукам первого пилота, корабль взял выше текущего курса, скрывая свои истинные намерения от тепловых радаров. Мгновения растягивались, сливаясь в единую линию тишины. Но генерал продолжал излучать напряжённое внимание и усердную работу ума. У него не было об этой звездной системе ровно никаких разведданных, кроме типа звезды. Посылать научное судно сюда было ещё более опасно, чем военный фрегат, поэтому сомнительная честь первооткрывателя досталась именно экипажу "Шорр-Кайта".       Пред генералом предстал выбор их нескольких вариантов развития событий. Они могли начать облёт планет с последующим орбитальным сканированием на предмет подозрительной активности, что было самым быстрым, но также самым рискованным способом. Или же они могли лечь на дрейф неподалёку от ретранслятора, сосредоточив усилия на регистрировании показаний сенсоров малой дальности, ожидая вероятного прибытия преследователей на случай, если их прибытие задействовало некий датчик, сокрытый хотя бы в том же ретрансляторе, и это было более долгим, но более безопасным вариантом. В конце концов, они могли послать несколько зондов-локаторов в различные уголки системы по примерным координатам, надеясь, что по пути они не стокнутся с космическим мусором, а затем принять от них краткую передачу данных и сменить позицию вновь. Последний вариант манил Вакариана своей безопасностью, однако это означало несколько дней ожидания. Им пришлось бы сразу же вернуться в известные миры Бездны Шрайка для пополнения припасов и затем снова лететь сюда, что означало большую вероятность обнаружения, если за неизвестной системой все же установлено наблюдение жнецов.       Гаррус решил притихнуть и подождать. Имеющихся припасов должно было хватить для экипажа на пять дней. Четыре из них «Шорр-Кайт» и будет дрейфовать возле ретранслятора, пока провизия не иссякнет. Права на долгосрочный дрейф семьдесят седьмой разведотряд не имел хотя бы по причине отсутствия на борту связи. Каждый канал связи так или иначе был сопряжён с общей сетью Экстранета, где стали господствовать жнецы. Уцелевшие базы данных были отныне изолированы, добыть из них информацию можно было лишь физическим путём. К счастью жнецы пока не собирались их штурмовать. Разумеется, курьерская система из уст в уста не могла удовлетворить потребность в скоростной передаче информации, и органики стали экспериментировать. Вспоминали старые и малоизвестные средства связи, разрабатывали новые шифры, распространяя их строго между доверенными лицами, и передавали сведения вне Экстранета. В какой-то мере это работало, обеспечивая планетарную связь, но в вопросах связи межпланетной пришлось пока что остановиться на курьерах. В целях безопасности узел связи корабля был деактивирован, ровно, как и оный в уни-инструментах. Не столько ради безопасности корабля и экипажа, сколько ради обеспечения безопасности важнейшей информации. Поэтому «Шорр-Кайту» предстояло ринуться в неизвестность, рискуя всеми жизнями, что сейчас есть на его борту, и лишь в самый экстренный момент выйти на связь с Иерархией.       — Лечь на курс дрейфа на границе зоны действия ретранслятора. Подготовить курс отступления. Ограничьте внешнюю энергетическую активность, ведите наблюдение за пространством поблизости ретранслятора, — распорядился генерал, скользя взглядом по панелям управления фрегатом между показаниями сенсоров и видом из лобового иллюминатора. — Команду в режим повышенной готовности.       «Шорр-Кайт» был идейным наследником «Нормандии» в вопросах скрытности. Его спроектировали через год после выпуска «Нормандии» в свободное плавание, и в то время как амбициозный проект обрастал выдумками Альянса, а после корабль переродился на теневых верфях "Цербера" личная разработка Иерархии гордо впитывала новинки исключительно турианского военного прогресса, весьма достойного в плане огневой мощи и надёжности боевых орудий, но слегка отстающего от человеческих и саларианских разработок в плане незаметности. Некоторые офицеры, посвящённые в тайны строительства фрегата, говаривали, что его строили как раз с целью охоты на «Нормандию», на случай нового конфликта с Альянсом. Более угловатый, интерьер фрегата господствовал серебристо-серым цветом металла и строгостью обстановки. Но больше всего, конечно, отличался экипаж. Вакариан, уполномоченный командовать отрядом «Черной стражи» рамках своего назначения в капитаны специального судна, Гаррус не испытывал проблем в коммуникации или командовании бойцами, — они звались элитой не просто так, да и сам генерал давно мог считаться матёрым, — но их компания даже близко не достигала той атмосферы поддержки и уюта, как компания легендарной команды. Выполняя обязанности эксперта по жнецам при примархе, он постепенно понял, как себя чувствовал Шепард. Постоянное неотступное чувство громадной ответственности, гнетущее каждый день. Но тогда на "Нормандии" он хотя бы мог разделить свои переживания с экипажем, а здесь... Гаррус всё больше недоумевал, как у Шепарда хватало душевных сил при такой ноше находить энергию поддерживать свой экипаж и заботиться об их самых личных проблемах. Однако проблема была не столько в этом. Как бы не был велик страх, "Стражи" не находили ему места при исполнении. К тому же он знал, что их отряд сформирован давно, а значит его члены давно находили отдушину в компании друг друга. Зная, что такое братство, закалённое боями, он ощущал идею наладить с ними контакт за пределами формальных рамок нелепой. У Гарруса никогда не было проблем с различением уважения и симпатии. Себя Гаррус уже зарекомендовал среди них как хорошего командира. Разве что чересчур добросердечного, как отмечал истинный командир этого отряда, лейтенант-коммандер Йолфел. В первый же день, когда к генералу приставили этих молодцев, те подвергли его вполне уставному, но беспощадному допросу на тему его воинской грамотности, стремясь выявить слабые стороны. Имея полную власть пресечь подобные изыскания, Гаррус поддержал их. Затем, как только выдалось свободное время, его силы испытали в товарищеском спарринге, а после проверяли на вшивость в тире. Все эти вызовы Гаррус принимал с удовольствием и достоинством, и в итоге ещё раз доказал, что из гнезда рода Вакариан выходят отличные воины. Но рассчитывать на большее, чем уважение, он мог, лишь пройдя с ними пекло.       Он не особо и стремился соответствовать представлениям об образцовом командире, следуя своей репутации ренегата и мятежного генерала, не согласного с правилами. Весь фрегат населяли пятьдесят два бойца семьдесят седьмого отряда подразделения «Чёрной стражи», каждый из которых во время несения службы воплощал собой образ идеального солдата. В чём Гаррус с высоты своего опыта видел мало смысла, ведь для него излишнее следование правилам было ограничением, отделявшим тягостную рутину офицера СБЦ от жизни, полной приключений и реальной пользы. Но такова была сила муштры, которой подвергались все «Стражи». Или же это они организовывали выступление специально для Гарруса как важной шишки от Иерархии на борту. Раз уж вид войск элитный, то и поведение соответствующее, иначе репутация потрескается. В турианской армии ото всех ожидают того, что бойцы будут даже дышать по команде. Но если в каком-нибудь пресловутом СБЦ, смягчённом порядками азари, этого только ожидают, от «Стражи» беспрекословного действия по уставу ждут как строго обязательного пункта. У них, конечно, было своё вольное время, но Вакариан умещался в него разве что как сторонний наблюдатель. Да и всё же за его спиной была репутация примарха, да и здешняя атмосфера сама настраивала его к большей строгости.       «Шорр-Кайт» отошёл на почтительное расстояние от ретранслятора, погасил инерцию движения, отключил двигатели и застыл. Однако даже теперь из рубки генерал не ушёл. На этот раз потому, что не находил себе другого применения. Командир "Стражи" Йолфел руководил течением жизни на корабле, заняв роль старпома при капитане Вакариане. Конечно, там, где они сейчас находились, лишнее отвлечение могло привести к самым непредсказуемым последствиями, но чисто в силу привычки Гаррус хотел перекинуться хотя бы парой слов с кем-то. Он уже много раз косился на пилотов, прикидывая вероятность, что, хотя бы один из них сможет сыграть роль заменителя Джокера, но всегда одёргивал себя от идеи это проверить. Оставалось лишь «развлекать» себя тем, что навязчиво лезло в голову и не давало покоя: догадками. Ох, как их было много и как часто из-за них Гаррус не мог теперь уснуть по ночам. На «Нормандии» он тоже не прохлаждался, работая военным аналитиком на подхвате у примарха Виктуса и координатором турианских сил в постройке ГОРНа. Но тогда у них был план, возможности и твёрдая вера в свою победу. И в Шепарда, куда же без него. Сейчас силы всей галактики терялись в домыслах, скрупулезно и нервно собирая любые крупицы информации в надежде, что из этих кусочков сложится какая-то картинка, намёк на необходимый вектор движения, идея, которая вновь объединит остатки галактики, разобщённые теперь уже дилеммой жнецов. Надежда на победу сменилась надеждой на ответ. Об этом не принято было говорить вслух, но в глубине души многие чувствовали, наверное, то самое, что Гаррус пока лишь осознавал умом. Они жили в медленно умирающем мире, лишённом новой надежды, оставшемся без шансов. Гаррус знал толк в подобном. Отливающие металлом, тяжёлые взгляды, сломленные и не желающие ничего. Их пытались прятать за масками, демонстрируя друг другу силу своего духа. Они уже не жили, ибо надежда на жизнь пропала, но существовали, ведомые долгом. Сам факт продолжения существования жнецов в израненной галактике, оставшейся без ГОРНа, без флотов, без армий, без сил иссушал искалеченные души окончательно. Их неотвратимое присутствие, лишающее шанса на всякое самоопределение в условиях их неоспоримой мощи и новых стремлений, было по мнению многих, включая Гарруса, лишь более изощрённым способом уничтожить галактику, какой её знали. Чтобы у них был шанс на возрождение, жнецы должны были исчезнуть.       Впрочем, среди энтузиастов нынешних мрачных времён были интересные примеры, уповавшие на помощь тех, кого ещё недавно считали врагами подобными жнецам. Геты закрылись в родной системе вместе с создателями и, если верить заверениям Катализатора, отвечали агрессией на любое пересечение жнецами своих границ, а также категорически отказывались выходить на связь. На вопрос, почему им дан шанс на устройство своей жизни, жнец отвечал, что ори разделяют код жнецов и обладают той же необходимой дальновидностью и обусловленными их синтетической природой ресурсами, чтобы обеспечить безопасность и процветание кварианцев. Да наиболее критически настроенные турианские аналитики до битвы у Земли оценивали мощь флота гетов как практически равную всему флоту Иерархии. И это при том, что геты не стремились к экспансии. Любой производственный процесс геты осуществляли с чудовищной скоростью, и оптимистично настроенные противники жнецов возлагали свои надежды на них, полагая, что накопившие силу геты помогут склонить жнецов к повиновению, даже в их новой директиве. Ещё были кроганы, но Рекс показал, как плохо всё может обернуться, не успев стать хорошо. Гаррус понимал его, он и сам хотел мирной развязки давнего конфликта, дремавшего столетия среди руин Тучанки и буйствующего генофага. Они могли лишь делать все, что в их силах, и надеяться.       Исходом его размышлений стало лишь пустое утомление ума. Генерал повернулся кругом и покинул рубку, избавив пилотов от своего присутствия. Он и сам не знал конечной точки своего путешествия, просто не мог уже стоять на месте. Спустившись по невысокой лесенке в БИЦ, он заметил двух негромко переговаривающихся меж собой солдат в чуть более расслабленных позах, чем гласил устав "Черной Стражи". Завидев генерала, оба вытянулись, мгновенно умолкая, готовые внимать приказам. Все было так стремительно и выверено, что невнимательный офицер подумал бы, будто ему привиделось. Гаррус узнал этих бойцов, в частности проговорившегося о «спектакле ради генерала» прецунта Саликса, и, проходя мимо, на ходу негромко усмехнулся. Бойцы точно поняли его мысль: "Видел, но не возражаю". После чего Вакариан скрылся в лифте, гонимый в одиночество новым пластом тревожных размышлений, имя которым - Тали. С момента отбытия с "Нормандии" он не слышал от неё ни весточки, даже вопросы к Лиаре оказались безуспешны. Геты окружили непроницаемым куполом информационной изоляции всю систему Тиккун, по-видимому, предельно озабоченные безопасным переселением своих создателей на земли вновь обретённой родины. Гаррус понимал, что так оно и лучше, геты с улучшениями жнецов смогут эффективно противостоять последним, и может быть, кварианцы и геты и вовсе не пострадают от неведомых замыслов древних машин. Но он не мог не тревожиться, оставленный в полной неосведомлённости. Гаррус с трудом мог тебе это объснить, но несмотря на прекрасное понимание нерушимой истины, что как и любой выходец "Нормандии", Тали сможет о себе позаботиться, именно за неё он боялся почему-то больше прочих. Неясное чувство, непростое для описания, и ещё более трудное для понимания, неотвратимо временами щемило грудь.       Лифт тряхнуло. На мгновение Гаррус подумал, что подъёмный механизм вышел из строя, но эхо отдалённого металлического гула тут же намекнуло ему — вздрогнул весь корабль. Уни-инструмент моргнул иконкой экстренной связи. Он узнал чеканный невозмутимый голос первого пилота:       — Генерал, мы обнаружены!       Пара резких манипуляций с пультом, и лифт помчал обратно к БИЦ.       — Гравитация за бортом растёт, — продолжал пилот. — Наша скорость падает!       — Прыгай, перегрузку ядра на всю возможную мощность! — приказал Вакариан.       — Пробовали! Поле гравитации уже слишком сильно. Уменьшение массы корабля усилит его действие!       Попались! Жнецы успели изобрести нечто новое за столь короткое время, некий проектор искусственной гравитации в космический вакуум.       — Экипаж в боевую готовность! Активировать системы ЗРО! — отдавал распоряжения Гаррус, обретая ладонью рукоять личной снайперской винтовки. — Отчёт о видимых целях.       — Целей две, генерал. Жнецы класса "Властелин"! Признаки подготовки заряжающих камер отсутствуют!       Значит, речь шла о попытке пленении живьём. Лифт раскрыл свои двери на нужном уровне, выпуская генерала. Бойцы уже замерли в ожидании возможного абордажа. Гаррус бегом ринулся к рубке, лихорадочно перебирая варианты. Видимо, их корабль задел некую сенсорную ловушку, и жнецы совершили точечный прыжок к их позиции. На все эти повороты событий у экипажа были свои сценарии действий, но не на модулятор гравитации. Даже пересекая дистанцию от лифта до мостика, Вакариан ощущал, как постепенно тяжелеют его шаги, вызванные возрастающей гравитационной нагрузкой. Их корабельные коммуникации были под защитой: тумблер активации радиомолчания был предусмотрительно вмонтирован в приборную панель обоих пилотов. Но какой был от этого толк, если все они рисковали быть захваченными. Их основные преимущества, – скорость и скрытность, – были в мгновение у них отняты. Гаррус влетел на мостик ураганом, с напряжённым лицом перебирая в голове вероятные сценарии спасения своих бойцов от печальной участи плена.       – Признаки десантных кораблей? – потребовал он от пилотов.       – Не замечены, генерал, – отрапортовал второй пилот, переводя взгляд от одного монитора к другому. – Но на время действия гравитационного поля мы полностью обездвижены.       Он это чувствовал. Словно переносимого веса прибавилось вдвое. Время потянулось. Мгновение напряжённого ожидания сменяло другое, но ничего не происходило. Жнецы, замершие в своём зловещем молчании по правый борт фрегата, не намеревались ни атаковать, ни брать «Шорр-Кайт» на абордаж. Всё ещё недосягаемые, они словно ожидали чего-то. Едва ли подкрепления, так как их огневой мощи более чем хватало для уничтожения судна. По крайней мере, можно было определённо сказать, что им не нужны были жертвы. В свою очередь, турианское судно не имело никаких способов освобождения, кроме как ожидать рассеивания поля.       – Отделение и экипаж приведены в полную готовность, – лейтенант-коммандер Йолфел, грузно передвигая ноги, взошёл на мостик: чересчур строгое лицо с так редко встречающимися среди турианских мужчин вертикальными зрачками будто собралось в монолитный обелиск. – Генерал, каковы ваши приказы?       Гаррус перевёл на него нервозный взгляд. В его глазах командир «Чёрной стражи» прочитал, что положение их неутешительное, и ответил едва заметным понимающим кивком.       – Мы ждём, коммандер, – произнёс бесцветно Гаррус. – Ждём шага врага.       – Возможности побега?       – Отсутствуют.       – Тогда у нас остались переговоры, – произнёс Йолфел, устремляя взгляд сквозь обзорный иллюминатор мостика в космическую пустоту. – Но, какой бы приказ вы не отдали, я вынужден предупредить, генерал. Я не намерен подпускать жнецов близко ни к кому из моих бойцов.       Гаррус мрачно усмехнулся иронии, коей были порождены слова лейтенант-коммандера. Образцовые войска Иерархии, славные на всю галактику своей слаженностью, ныне спорили внутри себя по вине тех же жнецов. Доверяющие машинам вступали в конфликт со скептиками, несогласие порождало раздор, а случаи военного трибунала были сложны как никогда, потому как на противоположной чаше весов подчинения приказу находилась потенциальная опасность отдаться на волю обманчивому врагу, притворившемуся другом. Досадливо стиснув челюсти, Вакариан бросил быстрый взгляд за иллюминатор, где ярким диском сияла местная звезда. У него и правда нет выбора. Он бросил взгляд на первого пилота:       – Включите коммуникации.       Пара щелчков механических тумблеров, и раздвинувшиеся замки позволили цепи питания замкнуться, возобновляя работу корабельного узла связи. Гаррус увидел на панели управления характерное мерцание, значение которого уже знал.       – Входящая передача, – озвучил Йолфел его мысли. – Интересно, что же они нам скажут.       – Принимай, – скомандовал Гаррус.       Синяя голограмма заполонила треть свободного пространства мостика, моргнув при этом вспышкой проснувшегося голопроектора. Повисло молчание, полное замешательства. Крупный жнец взирал на них с той стороны передачи:       – Вакариан, – гулкий бас заполнил мостик, эхом разлетаясь по коридору, ведущему в БИЦ.       Гаррус знал этот голос слишком хорошо. Что уж, он даже узнал особое расположение четырёх светящихся визоров, отличающихся от большинства жнецов. Борьба с коллекционерами, штурм луча на Земле. Слишком очевидно, чтобы спутать. Это был Предвестник.       – Где Катализатор? – из всех вопросов, этот пришёл на ум Гаррусу первым.       – Мы остановили твою экспедицию не просто так. Есть знание, которым мы должны поделиться.       – Где Катализатор? – Гаррус вдруг понял, что факт отсутствия навязчивого, но знакомого жнеца, нервирует его почти так же, как и вся прочая ситуация, хотя, возможно, лишь потому, что компания Предвестника нравилась ему куда меньше.       – Во многих местах и задачах. Ты поймёшь, когда выслушаешь меня.       – Тогда говори быстрее, жнец.       – Текущий цикл не готов к этому знанию. Но ты можешь быть. В любом случае, как ближайший соратник Шепарда, ты обязан знать. К твоему кораблю выслан транспортный челнок. Когда ты выслушаешь меня, тебя и твой экипаж отпустят. До тех пор мы будем удерживать вас здесь.       Гаррус повернул голову к Йолфелу. Коммандер излучал непоколебимость, однако Гаррус всё ещё чётко и ясно помнил все его слова. У них нет выбора. А сопротивление лишь выйдет боком экипажу. Взвесив все за и против, и не медля более ни секунды, Вакариан взглянул в четырёхглазый лик древнего жнеца:       – Хорошо.       Никогда прежде его нутро так не сжималось от ужаса.