Решить свою судьбу 2

Сулейман быстро шел, погруженный в свои думы и никого не замечал. Его брови были нахмурены, а губы крепко сжаты. Он прошел мимо Хюррем и даже не заметил ее. Сейчас перед его глазами была Махидевран, и мысли были только о ней. Сулейман целых восемь лет полностью игнорировал свою вторую жену. Всего за один ее проступок, он придумал ей изощренную пытку. Оставил ее жить во дворце и каждый день смотреть, как живет ее счастливая соперница: рожает детей, получает свободу, становится законной женой. Он спокойно наблюдал, как она превращается из прекрасного цветка в нервную, дерганную, глупую, агрессивную крапиву. Ему было любопытно, что еще она придумает в своей бессильной злобе. Отравить пыталась, заколоть ножом. Не сама, конечно, чужими руками. С каждым разом она становилась ему все противнее, пока он совсем не перестал замечать ее. При каждой мимолетной встрече она была все более забитой и несчастной. Все изменилось за последний год. Когда он пригласил ее на хельвет. Нет! Раньше! Тогда он случайно увидел ее в саду с Валиде. Приказал евнуху молчать, когда тот уже хотел огласить его прибытие. Они шли не спеша и не замечали его, поэтому у него была возможность понаблюдать за ними. Его Валиде легко улыбалась, увлеченно беседуя с Махидевран. Тогда Сулейман усмехнулся: о чем можно беседовать с этой пустышкой? Сама же Махидевран, спокойно о чем-то рассказывала. Тогда-то он как будто то заново ее увидел. По слухам самая прекрасная женщина Султанского гарема. Это шла уверенная в себе женщина, выпрямленные плечи, твердый взгляд, ни каких признаков старой Махидевран. Ее красивое лицо было серьезным, а глаза излучали смешинки, когда она рассказывала какую-то историю. Валиде тихо посмеивалась. Служанки, что шли позади, сдерживали улыбки, переглядываясь. Ему захотелось присоединиться и тоже послушать, но он боялся, что тогда она сразу изменится и испортит ему настроение. В его покоях она вела себя не менее странно. Как будто они только что познакомились. Ее взгляд постоянно требовал оставаться на расстоянии. И ему нравится идти наперекор. Нравится видеть, как расширяются ее глаза, когда он обнимает ее за талию и тянется к ее губам за поцелуем, а ее маленькие ручки упираются в его грудь и …не могут остановить. Сулейман признался сам себе, что он влюбился. Влюбился в свою опальную жену, а она наоборот его разлюбила. Научилась жить без его внимания, без его поддержки, без его любви. Стала самостоятельной. С легкостью управляет Старым Дворцом, как будто родилась султаншей. А ему этого не надо. Он снова хочет видеть ее своей рабыней. Хочет, чтобы она смотрела только на него. Хочет, чтобы, только он был центром ее мира. Но сегодня он сломал то хрупкое доверие, что установилось между ними. Стук в дверь вывел его из раздумий. - Войдите. Зашел опечаленный Сюмбюль-ага. - Повелитель, Хюррем-султан желает Вас видеть. - Пусть зайдет. Как там Махидевран? - Все в порядке, она спит. С ней Хатидже-султан и Шехзаде Мустафа. Сулейман вздохнул, когда понял, что не избежать ему разговора с сыном. - Сюмбюль-ага, приведи мне казначея и Гизем-хатун из Старого Дворца. Главный евнух склонился в поклоне и вышел. Тут же зашла Хюррем, и Султан понял, как эгоистично он поступает, заставляя жить Махидевран в этом дворце. Его нежный цветок просто сгорает под палящим солнцем – Хюррем. Неудивительно, что она рвется в Эдирне. - Повелитель. – Поприветствовала его Хюррем. Сулейман молчал, ждал. Хюррем тоже не спешила начать разговор, пытаясь поймать настроение Повелителя. Оба застыли, думая о своем. - Я тебя слушаю, - спокойно напомнил о себе Сулейман. Она подошла к нему, положила руки на его плечи, заглянула в его глаза. - Ты снова полюбил ее, Сулейман? – неприкрытая боль звучала в ее голосе. Он закрыл глаза, сдерживая свой гнев. Он сам приучил ее ни с кем его не делить, и теперь никак не может отучить. Он дал ей то, о чем любая женщина может только мечтать. Он – Султан всего мира, сделал ее – Султаншей всего мира. Даже его мать не имела столько власти. Теперь она имеет право задавать этот вопрос. Аккуратно убрал от себя ее ладошки, поцеловав каждую из них. - Кажется, я и не переставал ее любить, Хюррем. – твердо сказал он, не отпуская ее рук. Теперь закрыла глаза Хюррем. - А, как же я? – дрогнул ее голос. - Разве я не доказал свою любовь к тебе? – сухо спросил он, отходя от нее. - Сулейман, я терпела. Я все терпела. Эту Изабеллу, потом Фирузе. Что ты со мной делаешь? – первые слезы появились в ее глазах. - Хюррем! – жестко остановил он. – Ты забыла, с кем разговариваешь. Запомни – Махидевран тоже моя жена, она Хасеки Султан. И уже потеряла одного ребенка по нашей вине, этот ребенок должен родиться живым. - Но сейчас не я ее довела до истерики, - не поднимая головы, усмехнулась Хюррем. Сулейман не ответил на ее дерзость, снова все прощая. - Можешь идти, - тихо сказал он. С этого дня он больше не приближался к Махидевран. Ему докладывали о каждом ее шаге. Но сам не пытался с ней поговорить. Изредка из своего балкона он видел, как она прогуливалась по саду. Одна. Уже не в первый раз он видит ее одну! Вызвал Сюмбюль-агу, отругал его. На его лепет, что Султанша отказывается от сопровождения, только раздраженно махнул рукой. Главный евнух тогда испугался не на шутку. Теперь Махидевран всегда в окружении двух девушек и двух евнухов. Наконец – то, поговорил с Гизем-хатун. Она доложила, что Махидевран за пределы дворца не выходила. Все переговоры с торговцами и другими нужными людьми мужского пола вел казначей или Мустафа. Казначей к ней никаких претензий не имел, все затраты были на нужды дворца. Единственное, что его смутило, так это строительство мечети в Бурсе. Почему в Бурсе? Этого казначей не знал. Ни знакомых, ни родных там у нее не было. Это Сулейман выяснит позже, а завтра он уже выдвигается в поход. Решительно вышел из покоев и направился в сторону гарема. Двери в ее покои приветливо раскрылись и он, не колеблясь, зашел в комнату. Она стояла, склонившись в поклоне, опустив голову. Ее животик уже стал виден и она прикрыла его руками. Подошел и прижал ее хрупкое тело к себе, уткнулся носом в ее волосы. Его губы прижались к любимой шее, поднимаясь к ее сладким губам. В этот поцелуй он вложил все свои чувства к ней, утоляя свой голод.