Решить свою судьбу 2

Время летело незаметно. Шел уже восьмой месяц моей беременности. Чем ближе приближался срок, тем больше я начинала нервничать. - Хюррем, - обратилась я к ней, - мне страшно. - Оставьте нас одних, - распорядилась она, вставая с пуфика у камина, где ей причесывали волосы. Летящей походкой она направилась к дивану. Я следовала за ней, придерживая свой огромный живот. - Хюррем, как ты думаешь, это нормально, что у меня такой большой живот? – осторожно присаживаясь, спросила я. Она недоуменно смотрела на меня, не понимая вопроса. - Махидевран, это называется беременность. М-м, в твоем животике растет маленький такой ребеночек. Изумленно вскинув бровь, я недоверчиво спросила: - Серьезно? - Махидевран, ты что издеваешься? – разозлилась Хюррем. - Ты первая начала придуриваться! Я прекрасно знаю, кто растет в моем животе. Я спрашиваю, это нормально, что он такой огромный? Я еле хожу, мои ноги отекают. Да, я их даже не вижу! И вообще, это моя первая беременность! Мне страшно! - Успокойся, - закатила глаза Хюррем. – Живот действительно…большеват, но может ребенок просто крупный. Здоровый, значит. - А при родах это …не помешает? – спросила я с надеждой. - Ну, помучаешься немного, - раздраженно ответила она. - Значит, я умру! - Категорично заявила я. - О, Аллах! За что мне такое наказание? Не слушая ее причитания, я продолжила: - А когда я умру, кто будет заботиться о моих детях? Поэтому я пришла к тебе. - Давай, я дам тебе успокоительный отвар, и ты просто ляжешь спать. А завтра проснешься, и все будет нормально? - Не разговаривай со мной, как с дурочкой. Я серьезно. – Услышав в ответ тяжелый вдох, продолжила: - Я никому не смогу доверить своих детей, только тебе. - Прекрати, Махидевран, - устало произнесла она. – Ты устраиваешь бурю в стакане. Я родила пятерых, и, как видишь, сижу перед тобой живая. - Я чувствую, что-то не так. Что-то не то с этой беременностью. А я привыкла доверять своей интуиции. Поклянись мне, что будешь заботиться о Мустафе и об этом ребенке, если он выживет, конечно. - Ты не отстанешь от меня, да? – дождавшись от меня кивка, она торжественно встала. – Клянусь тебе, что я буду заботиться о твоих детях, как о своих собственных. - Спасибо, Хюррем, - сказала я, улыбаясь. –Спасибо, что не добавила «если ты умрешь». Я тоже буду заботиться о твоих детях. - Махидевран! – прошипела она, - брысь немедленно с моей комнаты. Зла на тебя не хватает! - Я не могу так быстро, - смеясь, ответила я, вставая. – Но я еще вернусь. - О! – упала на диван Хюррем.- Я не доживу до приезда Повелителя! Прогуливаться по саду я уже не могла. Да и не особо хотелось. Только в своей комнате я могла остаться наедине с собой. За пределами своих покоев за мной следовала по пятам «моя свита». Мои уговоры Сюмбюль-ага наотрез отказался слушать. Хюррем только пожала плечами, признавая свою беспомощность перед приказом Повелителя. Скрипя зубами, пришлось терпеть эту толпу за своей спиной. Мустафа за это время сильно вытянулся. Теперь его макушка доставала до моего уха. Теперь, когда Сулейман в походе, он остался за старшего. И, по слухам, неплохо справлялся со своей ответственной должностью. Только я его редко видела днем. Но каждый вечер он приходил ко мне навестить. О Государственных делах он не распространялся. С улыбкой переводил разговор на другие темы. Много времени Мустафа уделял Мехмеду. Обожал водиться с Михримах и Джихангиром. Умело прекращал споры между Селимом и Баязидом, миря их. Эти пятеро души в нем не чаяли. Он заменил им отца, которого они редко видели. Хюррем не препятствовала их сближению. - Все правильно, так и должно быть. – Успокаивала я ее. Мы стояли на террасе, наблюдая, как наши дети веселились в саду. - Мне бы твой оптимизм. – Скупо промолвила она. Повернувшись ко мне всем корпусом, сказала: - Ты знаешь, что вытворяет Ибрагим? Его тщеславность до добра не доведет. И я не буду спасать твоего любимчика! Недовольно вздохнув, я поняла, что она права. О выходках Великого Визиря я тоже была наслышана. Он совсем перестал бояться смерти. Его вольность в переговорах с послами, да и сейчас в походе он что-то натворил. Недовольство им в народе все растет и растет. - Хатидже только жалко, - сказала я. Теперь недовольно фыркнула Хюррем. - Моя совесть перед ней чиста. - Но она об этом не знает. Много лет ты потратила на то, чтобы свалить Ибрагима. Так что приготовься к последующим обвинениям. - Ты так говоришь, как будто его казнят. Я в это уже не верю. Он стал каким-то бессмертным. Что случилось? – удивленно спросила она, увидев, как мое лицо скривилось от боли. - Да с утра живот у меня болит, скрутит и отпустит, вот и сейчас. Ой! - Что?! – ошеломленная Хюррем схватила меня за локоть. - Кажется, у меня воды отошли…- едва слышно прошептали мои губы. - Стража! – заорала Хюррем. – Ты полная дура, Махидевран! Почему сразу не сказала? Меня подхватили чьи-то руки, и в скором времени я оказалась на кровати. Суета поднялась бешеная. Вокруг мелькали какие-то люди, а схватки становились все сильнее и сильнее. От боли я перестала совсем соображать, слышала только громкие и четкие приказы Хюррем. Мучения продолжались, по моим меркам, целую вечность. «Это конец. Больше никаких беременностей» думала я. Наконец-то вышел ребенок. - Это девочка! – радостно закричала Хюррем. Облегченно вздохнув, я откинулась на подушки. «Все закончилось!» - устало подумала я, как меня снова скрутило. - Хюррем! - Спокойно! – шикнула она и посмотрела на акушерку. Та, положив на мой живот руку, спокойно сказала: - Еще ребенок. Надо тужиться. - Какой еще ребенок?! – в панике кричала я, видя растерянное лицо Хюррем.