Решить свою судьбу 2

- Султанша, - тихий мужской голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Удивленно оглянувшись, я увидела склоненных по пояс янычар, охранявшие боковые ворота Топкапы, через которые я только что вошла. Оторопев, потому что дорогу от мечети до дворца я совсем не помнила, я снова услышала: - Султанша, мы скорбим по шехзаде Мустафе вместе с Вами. Надо иметь определенную смелость, чтобы янычару заговорить с Султаншей. Неуверенно кивнув головой, хотя я знала, что они это не увидят, я продолжила свой путь. Но, сделав всего три шага, снова пораженно замерла. Перед глазами везде, куда не кинь, распростерся белоснежный ковер. Сверху на меня смотрело хмурое зимнее небо, кидая замысловатые снежинки. Подняв руку ладонью вверх, я изумленно смотрела, как эти снежинки таяли на моей руке, согретые теплом моего тела. «Зима?» Теплый плащ с меховым капюшоном надежно защищал меня от холода. Как я могла довести себя до такого состояния, что потерялась во временах года? Как бы я не старалась, но пучина горя меня затягивала все сильнее, заставляя отрешаться от реальности. Изредка только ночью я могла чувствовать, что возвращаюсь к жизни. Потому что Сулейман приходил ко мне в покои. Он всегда приходил поздно ночью, когда я уже спала, будил меня своими жаркими поцелуями и крепкими объятиями. Дарил блаженство. В его руках я «просыпалась», отвлекаясь от демонов вины и безысходности. Утром, просыпаясь одна в постели, я думала, что, если бы не моя нагота и следы страсти Сулеймана на моем теле, то принимала бы эти ночные визиты за плод своего воображения. Приглядевшись, я, сквозь деревья, увидела сам дворец. Ощущение, как в сказке, вызвало смущенную улыбку. «Я дома» внезапная мысль поразила сознание. «Да, я дома». Кивнув своим мыслям, я с улыбкой на устах, поспешила по вымощенной дорожке. Но тут, откуда - то сбоку выскочила моя дочь Разие, прилично меня испугав. - Мама, Вы вернулись! Поспешим, скорее! Тетушка уезжает! И снова я поразительно замерла, заметив, как моя дочь вытянулась и похорошела, став практически красавицей. В таком-то возрасте! Она была худая, но жилистая. Изумрудное платье и плащ очень ей были к лицу. Я с одобрением посмотрела на ее идеально выпрямленные спину и плечи, несмотря на то, что от нетерпения, Разие, чуть ли не подпрыгивала на месте. Ее черные, как смоль волосы были уложены в причудливую косу и уложены на макушке. Узнаю работу Айше. Глаза темно-карие, сейчас от злости, почти черные, смотрели на меня в упор. Единственное, что портило картину, так это съехавший набок платок, видимо, от быстрого бега. Залюбовавшись своей дочерью, я пропустила ее первые слова мимо ушей. - Валиде! – от отчаяния чуть не плакала дочурка, - Вы опять спите на ходу и не слышите меня! Ее слова, кольнули меня в самое сердце. Моментально присев на корточки, я взяла ее руки в свои. - Что ты, доченька! Я слышу тебя, Солнышко, скажи мне, чем ты так расстроена? – подарив девочке самую искреннюю улыбку, я стала поправлять ее платок. - Я говорю, что Тетушка уезжает, пошли же скорее! – все торопила меня куда-то Разие. - Какая Тетушка? Хатидже-султан? - Хюррем-султан, мама! – закатила глаза дочь от моей недогадливости. Решив на первый раз проигнорировать дерзость моей нахалки, я автоматически спросила: - Куда уезжает? – а затем, уже нахмурившись, - Как уезжает?! Зачем уезжает?! Воспользовавшись моей явной растерянностью, Разие схватила меня за руку: - Некогда объяснять, они уже кареты подали, бежим. И она побежала, увлекая меня за собой. При этом дочь бежала только ей известному пути, потому что ни дорожек, ни тропинок и в помине не было. - Разие! – запыхавшись, крикнула я, в очередной раз, зацепившись волосами за какую-то ветку, потому что капюшон уже давно слетел. - Так короче! – прокричала мне в ответ дочка. Наконец-то мы выбежали на аллею, где выстроились в ряд кареты и собрался весь гарем. В первом ряду я заметила всех детей Хюррем и моего сына Ибрагима. Стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, я пыталась отдышаться, потому что бег с препятствиями меня изрядно утомил. Найдя в толпе Хюррем, я начала к ней подходить. Ее пустой взгляд остановился на мне всего лишь на миг: -А, вернулась. Ну, и видок, - тускло произнесла она и залезла в карету. И снова я опешила, но уже от такого приветствия. Прищурив глаза, я прошипела от злости: - Хюррем, не смей меня игнорировать, немедленно вылези из этой кареты! Через мгновение из кареты показалась голова Хюррем с ошарашенными глазами: - Ты действительно вернулась? – с робкой надеждой в голосе спросила она. Закрывая глаза, чтобы не выдать раздражение, я сказала: - Не испытывай мое терпение, оно не железное. Долго я буду тебя ждать? Ее неуверенная улыбка и не верящий взгляд. Ее замедленные движения, как будто она сомневается, стоит ли выходить и тратить на меня время. Я ее просто не узнавала! Где же ты, солнечная Хюррем? Где твоя сила? Где твой дерзкий взгляд? Кто тебя сломал? - Не составишь мне компанию? – как обычно приглашала я ее прогуляться. Привычно взяв ее под руку, я направилась вдоль дорожки, чтобы тут же остановиться. - Разие, ты останешься, - строго сказала я сразу же нахохлившейся девочке. - Ну, мама! – запротестовала она. Мой категоричный взгляд ясно говорил, что сопротивление бесполезно. Подошел Мехмед и легко подкинул Разие на руки. Удерживая ее одной рукой, второй рукой взял руку Михримах. - Не будем им мешать, - сказал он, мило улыбаясь моей дочери и направляясь в сторону дворца. За ними шли Баязид, положив руку на плечо Ибрагима, Селим, держа за руку Джихангира. Наблюдая эту картину, я вдруг поняла, кто взял на себя заботу о моих детях, пока я, как эгоистка, погрузила себя в траур. - Так это ты заботилась о них? – повернулась я к Хюррем. - Ну, конечно, а ты думала, что я их брошу? – язвительно ответила она, - хорошего же ты обо мне мнения! Пристально глядя ей в лицо, я с каменным выражением лица спросила: - Ты же знаешь, что меня по ночам навещает Повелитель? - Знаю,- коротко ответила она и вздохнула.- Ты помнишь наш разговор в саду? Теперь я тебя понимаю. Я знаю, что и с тобой он счастлив. И тебя он тоже любит. Я почувствовала себя неловко, и чтобы отвлечься от этой темы, спросила: - Так куда же ты собралась? Да еще и одна без детей? - Проснулась? – горько усмехнулась Хюррем.- А ты разве не поняла? Меня отправляют в ссылку. - Опять? – улыбнулась я ей. - Теперь окончательно и бесповоротно, - опустила голову она, пряча от меня глаза. В который раз, удивившись за этот день, я ободряюще произнесла: - Хюррем, сколько тебя отправляли в ссылку, а? И всегда ты возвращалась с победным триумфом. Что случилось, что ты так потеряла веру в себя? Хюррем подняла голову, и я с изумлением обнаружила в ее глазах слезы. - Махидевран, - сглотнула она,- ты веришь, что это я заказала смерть Мустафы? Отшатнувшись от нее, я чуть не упала. Заткнув дальнейшую речь Хюррем, повелительным движением руки я ненадолго отвернулась, чтобы скрыть гримасу боли. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, «взяла себя в руки» и повернулась: - Прости, это болезненная для меня тема. Конечно, я в это не верю. Что за глупости? Пожевав свою нижнюю губу, Хюррем начала повествование: - Сулейман и Ибрагим-паша буквально носом землю рыли, искали, кто посмел это сделать. Но на каждом шаге их ждали уже трупы, не найти концов. Единственный след привел их к …совету дивана. Сулейман просто взбесился, грозя казнить всех визирей и пашей. Ибрагим-паша методично шерстил всех на наличие более-менее подозрительных связей, контактов, встреч. Вот тут-то я просто не успела обрубить свои нити управления в диване. Ничего нельзя было доказать, но Сулейману и слухов хватило. Слухов, подозрений и мотивов. Он вызвал меня к себе и напрямую спросил, я, конечно, все отрицала. Тогда он сказал, что если бы был хоть намек на мою причастность, то меня бы уже ждала смерть. А следствием того, что мое имя косвенно упоминалось в расследовании, теперь между нами всегда будет стоять Мустафа. Вот так меня и отправили в ссылку. Не раз я пыталась тебе все рассказать, но ты уходила в себя и не слышала меня. Ты ничего не видела и не слышала. Ты хоть знаешь, что тебе хотят подарить вольную? - Что? – ошарашенно произнесла я. - Да, Сулейман хочет освободить тебя, а следующим его шагом будет…ну, в общем, ты знаешь, – замялась Хюррем. От количества вываленной на меня информации, голова закружилась. Я шокированная стояла, не зная, что сказать. Хюррем с грустью смотрела на дворец, прощаясь. - Подожди, - наконец-то отмерла я. – Никуда не уезжай, пока я не вернусь, хорошо? Просто дождись меня. И я решительно направилась во дворец. Пройдя по Золотому Пути, без колебаний остановилась у покоев Повелителя. Ему тут же пошли докладывать о моем приходе. Вернувшись, мне сказали, глядя в пол: - Повелитель занят, сказал прийти Вам в следующий раз. - Передайте, - спокойно ответила я, - что следующего раза не будет. Даже не удивившись, но задержавшись в покоях Повелителя дольше обычного, меня все-таки пригласили зайти. Сулейман занимался своим любимым ювелирным делом, показательно не обращая на меня внимания. Поняв, что не выведет меня из себя, он поднял голову и обратил на меня свой холодный взгляд. - Что за угрозы такие, Махидевран? – обманчиво нежно спросил он. «Лучше бы напрямую угрожал» поежилась я от страха. - Повелитель, у меня к Вам просьба. Прошу, простите Хюррем, я уверена в ее непричастности к … моему сыну. – «Плохо» подумала я про себя, нельзя мямлить! - Она выслана не за причастность к нашему сыну, - поставил ударение Сулейман, - а за причастность к делам совета дивана, к которому она не должна иметь никакого отношения. И то, что я тебе это терпеливо объясняю, не значит, что я одобряю твое вмешательство. Занимайся детьми. - Позвольте, все же Вас огорчить, Повелитель, своим вмешательством, - я чуть снова не запнулась, потому что Сулейман встал и начал подходить ко мне, - но, как учила меня Валиде, нельзя забывать о внешних врагах. И думается мне, что эти внешние враги, хотят сейчас посеять семена раздора в нашей семье. Что Вы делаете?! Кончиками пальцев Сулейман чертил линию на моей шее, спускаясь в декольте, подходя непозволительно близко. Губы его аккуратно захватили мочку моего уха, вырывая из моей груди судорожный вдох. Это запрещенный прием, думала я, невольно возбуждаясь. Пытаясь удержать его от дальнейших действий, упираясь в его грудь руками, я сказала: - Я не закончила. - Я тоже. Улыбаясь на все мои попытки остановить его, он прижал меня к своей груди и поцеловал. Мы самозабвенно целовались, забывая все наши проблемы. Оторвавшись от моих губ, он снова проник к моей шее, привлекая язык в эту завлекательную игру. - Сулейман, - прошептала я ему на ухо, - пожалуйста… Разочарованно вздохнув, он отпустил меня. - Я хочу подарить тебе свободу, Махидевран. Ты сама решишь, что с ней делать: стать моей законной женой или уехать в свой любимый Эдирне. Но это только при условии, что Хюррем здесь больше не будет. Ты сама должна решить свою судьбу, Махидевран. Будешь за нее заступаться или же подумаешь о своей участи? От этих слов я невольно вздрогнула. Решить свою судьбу? Калейдоскоп событий промелькнул у меня перед глазами. Сложив все кусочки пазлов, я твердо сказала: - Хюррем останется здесь с детьми. Пристальный взгляд голубых глаз не смутил меня. - Можешь идти, - тихо отпустил меня Повелитель. Я задумчиво подошла к Хюррем, которая ждала меня в главном саду. - Махидевран? – настороженно спрашивает она. - Все в порядке, ты остаешься. - Как? Как тебе удалось?! – не верит она, но уже улыбка появляется на ее лице. И тут из кустов вылезает Разие, аккуратно, чтобы не зацепить плащ за колючие ветки. - Я знала, - победная улыбка озаряет ее милую мордашку. – Только замерзла. Выходите! Кричит она и машет руками. Из других кустов таким же образом вылезает Михримах, но платок запутывается в колючках, не выпуская ее из цепких веток. Стараясь не расхохотаться, Разие бежит к ней на помощь. Смущенно улыбались шехзаде, делая вид, что они тут мимо проходили, а не сидели в засаде в тех же самых кустах. Встретившись с глазами Хюррем, мы с ней счастливо засмеялись, как не смеялись уже много-много лет. С балкона за ними наблюдал Сулейман. Видя веселые и счастливые лица своих детей, он понял выбор Махидевран. А еще он понял, кто был хранительницей семейного очага все эти годы. Кто сплотил всех, защищая его тыл. - Повелитель? Обернувшись, Сулейман встретился с умными глазами своего названного брата Ибрагима, который, конечно, все понял по умиротворенному взгляду небесно-голубых глаз. Уголки рта Ибрагима дрогнули в попытке сдержать улыбку в этот торжественный момент. - Повелитель, - склонился он в почтительном поклоне, - к священному обряду никях все готово.