Слизеринец не может пасть

      Резные двери хранилища вздрогнули от напора извне, пустив волну. Уже половина от её могучей Гвардии расположилась на позициях: маленькие отряды уже ощетинились копьями, рассредоточившись вдоль входа.       Здесь нет времени на страхи и сомнения. Она знает, что это её долг. Не имеет значения, что войско левиафанов десятикратно превосходит их силы. Она не позволит им вынести ничего из города.       Они не заберут никого в рабство. Они не уйдут с сокровищами. Они уйдут ни с чем, если уйдут вообще! — клянётся она себе, чувствуя гул заколдованных клинков, которые чувствуют, что оросятся кровью, которую не пробовали уже несколько недель. Она знает, что всё вокруг погрязнет в трупах, которые будут всплывать к массивным сводам.       Сирена взывает к своей Гвардии: «Не забывайте, чему вас учили! Пожинайте кровавый урожай! Помните о товарищах, и пусть враги платят кровью за каждый шаг, что они сделали по нашим водам!». Они решительно кивают в ответ.       Доверяйте друг другу! Мы — Слизеринская Гвардия, и мы не подведём! — звонко напутствует она.       На секунду всё затихает, а затем бариккады с треском падают и левиафаны просачиваются внутрь.

***

      Битва идёт очень хорошо, — думает она, расправляясь с двумя левиафанами и отвечая на новые удары. Они отогнали нас от входа, но за каждого павшего и за каждый метр отплатили пятикратно.       Бой идёт на инстинктах, и Слитис может спокойно обдумывать стратегию боя, лишь иногда двигая себя от одного врага к другому. Взмах хвоста, и она уже в тылу врагов, прорезая врагов, и клинок идёт как по маслу. Густая кровь течёт вдоль её чешуи, но это её не замедляет. Ещё пять тел оседают на дне, когда она вновь выходит из боя, оценивая ситуацию.       Рядом отряд её братьев по крови и оружию борется с вражеским. Их пики прорывают броню так же, как и плоть ненавистных левиафанов. Они отступают, когда враги тщетно пытаются поймать их на манёвре, чем пользуется резерв, врывающийся на поле брани и забирающий ещё несколько жизней.       У них кончатся воины, или у нас кончится место? — задаётся вопросом она, видя бесчисленные полчища врагов, которые всё прибывают, подобно гигантской волне, что накатывается на волнорез. Прорываясь сквозь многочисленных борющихся, она оставляет за собой лишь трупы, что дёргаются в конвульсиях. Краем глаза она замечает, что не все её соратники выжили — некоторые повержены, оказавшись слишком медленными или просто неудачливыми. Повержены столь примитивным оружием, как якоря или гарпуны, вызвав довольный рёв левиафанов.       «Боевой дух становится проблемой. Я должна ударить врага по их сплетению лучших сил, заставив остальных бояться», — она смотрит туда, где войска врага наиболее сплочены, где битва похожа не на мясорубку из тел. Именно туда Слитис и направится. Туда!       Оборванный снизу штандарт, похожий на мерзкие щупальца, медленно колышется по течению. Она сжимает зубы - те, что у Тёмного Знамени, получают сверхъестественную силу их бога-покровителя, Маэльруна. Их сила не имеет значения. Если я прорвусь туда, они не смогут устоять.       Один из знаменосцев предупредительно вскрикивает, заметив её движение. Но уже поздно. Сирена достигла их в мгновение ока, превратившись в мельницу, которая наносит удар за ударом, прокалывая, отрубая и разрубая на куски. «Они слишком привыкли к тому, что враги боятся этой высшей силы, и кичатся своим превосходством» — думает она, безумно ухмыляясь и впадая в раж. «Но даже самая сильная рука в мире не причинит мне вреда, если я отрублю её раньше» Её хвост, что в надёжной и заточенной броне, движется по смертельной дуге, обрубая головы и конечности. Облака крови, растворяющейся в воде, затрудняют врагам возможность видеть, что идёт на пользу Слитис. Она использует их замешательство в полной мере, вырывая вражеское знамя из их рук.       Вой тревоги поднимается от левиафанов в тяжёлой броне и проходит по рядам противника, когда они видят, как она разрывает напополам эту чёрную ткань (а ткань ли это?). Слизь стягивает её пальцы, подобно крови, но она не обращает на это внимания, кромсая на мелкие клочки штандарт врага. Левиафаны теряют контроль и рвутся к ней, желая остановить это поругание знамени, чем пользуется Гвардия, пока гиганты сфокусированы на их командующей. «Победа в наших руках, — думает она. В конце концов, число ничего не значит»       Последний кусок жёсткой кожи, что была сшита знаменем, падает, и она ломает древко хвостом напополам. Фигура в середине войска соперника, скрытая чёрным капюшоном, указывает на неё кровоточащей рукой, проведя зигзагом у своих ног. Полная крови, вода вокруг неё начинает двигаться и мерцать. На мгновение она чувствует и слышит: Барьер разрывается. Лорд тёмных вод Маэльрун восстаёт Она инстинктивно бросается в сторону, когда вода перед ней раскрывается И Маэльрун настигает её щупальцем, что прорвало рану в мире

***

      Спустя, кажется, вечность, она открывает глаза. Её щёки касаются холодных камней. Хвосты собратьев сверкают слишком близко один к другому для эффективной борьбы… «Что вы творите? Действуйте по… плану!»- кашляет она, еле слышно выдавливая из себя слова. «Расширьте строй, иначе вас просто сомнут»       Она смотрит, как один из Гвардейцев падает с пробитым глазом — крюк оказался точен. Ещё один был пронзён насквозь и утащен к левиафанам — гарпун плотно засел в животе.       «Боги… — на секунду приходит озарение. — Они защищают меня»       Мгновенно одна мысль сменяется другой: «Если это будет продолжаться, мы все умрём»       Несмотря на всю слабость, она поднимается и занимает своё место во главе, попутно рассекая напополам несчастного (или несчастную, хотя, какая разница? Все должны умереть!), что мешает ей. Она заканчивает с уничтожением этого врага, переходя к следующему, прихлопнув хвостом по черепу его и отбросив к другим левиафанам, что были не столь крупны и мгновенно были раздавлены — никто не встал.       «Это сделал их командир. Я должна достигнуть его прежде, чем это повторится.» Сирена вновь парирует удар за ударом, обрубая конечность за конечностью, а затем резко бьёт в живот соседнего левиафана, вспарывая его живот. «Один или тысячи… Не имеет значения», — шипит она, разрывая очередной мешок из мяса и костей, когда в ней просыпается ярость, тёмное в ней, алчущее крови и убийств. - Если они продолжат наступление, Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ!».       Кто-то кричит: «Сюда! Сюда! На меня!», пытаясь поднять свой боевой дух, а она прорывается через толпу. Полчища врагов противостоят ей, но она подныривает под очередное копьё, чтобы вгрызться в горло врагу. Сомкнув челюсти, она понимает, что крик принадлежит ей. Выплюнув хрящ и оторванную артерию, она кричит вновь — для настроя.       Десятеро или около того гвардейцев образуют клин с ней во главе, воспользовавшись её рывком. «Надо было убить его тогда, когда я могла»       Она с трудом движется дальше, движимая чистой ненавистью и поддерживаемая своей Гвардией. Напуганные левиафаны бросаются прочь. Она движется к командиру, сметая на своём пути всех врагов, подобно фурии. Один безрассудный (или несчастный) замахивается своим крюком с цепью, пытаясь остановить её рывок. С презрением увернувшись от слишком медленной для неё атаки, она оказывается у врага и пробивает его хвостом. Отталкивая его, она видит фигуру в чёрном, снявшую один наруч и держащую в руке ритуальный кинжал. Кровь окрашивает воду в алый, и она командует быстрое рассредоточение.       На этот раз разрыв ткани мира пришлось ждать дольше. Большинство её сил уже рассеялось, преследуя шайки мародёров, которые в большинстве своём бежали (кроме нескольких особо жадных, которые за это и поплатились).       Она пригинается, пытаясь скрыться, но его рука следует параллельно Сирене. Слитис выжидает. Барьер вновь порван. Лорд Мёртвых Вод зол! Она движется вперёд и вбок. Широкие бесформенные конечности Маэльруна цвета бледной кости прорываются снизу, сокрушая всех без разбору и оставляя только смерть на своём пути. Она вновь ускользнула от смерти, на сей раз уклонившись. Теперь её черёд! Её лезвие вонзается в эластичную плоть. Удивление. Боль. Гнев. КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! Возмущённый крик сметает её, отбрасывая назад. Щупальца остаются, ища новых жертв. ТЫ — НИЧТО! ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО! НИКЧЁМНЫЙ ЧЕРВЬ, КОПАЮЩИЙСЯ В ГРЯЗИ — ВОТ КТО ТЫ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА КАСАТЬСЯ МЕНЯ! Щупальца колышут воду, они хотят ещё крови. В этот момент Слитис осознаёт своё предназначение — остановить это. Она кричит, срубая щупальца под самое основание, и те ещё несколько секунд бьются в конвульсиях, подобно рыбе, что прыгает по берегу, ища спасительные воды. Крик ярости застывает в воде. Мир замедляется, а вода становится похожа на сироп. Она видит рваное мерцание по краям разрыва. Видит дрожь командира в чёрном, который падает на одно колено, скрываясь в облаках крови, что вытекает из его руки. Нага знает, что должна сделать. Щупальце летит в неё, подобно кнуту, но она быстро группируется, чудом проскальзывая мимо. Она бросается, но не к порталу, а к фигуре в чёрном, надеясь, что туда щупальца бить не станут. Командир оказывается крепче, чем она думала, и он встаёт на ноги, держа кинжал в здоровой руке. Но она сбивает его, «пропахивая» пол на несколько метров и вонзает клинок в ненавистного ей колдуна. Боевой дух левиафанов угасает, когда жизнь покидает их командира. Остатки живых бегут, а раненые стонут о пощаде, добиваемые Гвардейцами. Здесь не может быть и речи о пощаде — так их учили. В считанные минуты в хранилище из живых остаются только её гвардейцы. «Мы это сделали, — выдыхает она. — Мы победили!» Но нет торжества. Нет криков ликования. Есть только усталость и пустота. Девять десятых её товарищей лежат мёртвыми, и не успокаивает, что ряды пополнятся в считанные дни — новые рекруты всё прут и прут, надеясь попасть в самое элитное подразделение, наводняя казармы. «Сколько ещё раз это повторится? — спрашивает она у пустоты. — Сколько раз левиафаны уже нападали, убивая наших предков, и сколько уже мы отбрасывали их?.. Поколения за поколением лишались матерей и отцов, вставая впоследствии на их места… Всё. Больше такого не будет. Никогда! — клянётся она