Ошибка природы

Второй день подряд идет дождь. По прогнозам синоптиков, он не прекратится еще неделю. На Японию двигался сильный циклон. Можно сколько угодно рассуждать о том, влияет ли погода на духовное состояние людей, или нет. Но рабочее настроение будто покинуло Японию и всех ее жителей. И возвращаться не собиралось. У метеочувствительных людей болела голова. У гулей, кстати тоже, но такая мелочь мало кого волновала. Все вокруг находились в состоянии глубокой апатии. У них не было настроя ни на работу, ни на личную жизнь, ни на решение каких-то проблем. Следователей эта участь тоже не обошла стороной. В центральном штабе копились бумаги, с которыми никто не хотел работать. Расследование дел продвигалось медленно. Благо, и гули поутихли. За два дня ни одного громкого происшествия. Илисса тоже чувствовала ту сонную атмосферу, что царила в воздухе. В голове ее было как-то неестественно пусто, мысли не приходили. С Сузуей они договорились встретиться сегодня в маленьком кабинете рядом с лабораторией, отданной девушке, в девять часов вечера, а иконка электронных часов показывала только половину девятого. Эта комнатка стала Лис домом в прямом смысле этого слова. Со своей прежней съемной квартирой ей пришлось попрощаться. Этот момент расстроил девушку, хотя она и сама пошла на этот шаг. Жить в отделе было проще и удобней. Но та квартира была, роднее что ли? Несмотря на то, что переехала Илсе уже давно, вещи так и стояли в коробках у встроенного в стену шкафа не разобранными. Более того, в комнате царил не свойственный хозяйке беспорядок. И вот, сидя на односпальной кровати рядом с тем самым шкафом, Лис гладила себя сухой кисточкой, что нашла торчащей из коробки, по руке. Вдруг она вспомнила, что в детстве вообще порядок не любила. Уборка давалась ей тяжело. Нет, ей не казалось такое занятие, как убираться самой, странным, даже понимая, что ее мать, к слову, королева, и уж на прислугу денег могла бы и не жадничать. Ей просто не нравился порядок. Он пугал и напрягал маленькую девочку. Страсть к чистоте пришла к ней с возрастом и неестественной потребностью все контролировать. То ли это перешло, так сказать, «по наследству» от суровой и волевой матери, то ли стало результатом подростковых комплексов и проблем с ними связанных, сейчас уже нельзя было сказать точно. А ранее Лис об этом и не задумывалась. Правда сейчас, понимая все это, она усмехнулась, неужели бардак в комнате свидетельствует о том, что Илисса впала в детство? Вместе с этими мыслями пришли и воспоминания о предназначении той самой кисточки, что Лис держала в руках. Шесть лет домашнего обучения. В семь утра завтрак. С восьми утра девочку поочередно посещали преподаватели: по истории, математике, философии, физике, химии, биологии, экономике, литературе, русскому, немецкому, английскому и французскому языкам. А также, после обеда в два часа дня, уроки фортепиано, танцев, фехтования и живописи. Но только к рисованию у юной принцессы и лежала душа. Фортепиано не любила, к танцам способностей не было совсем. Про фехтование вообще говорить не стоит. Вот и оставила себе Лис только кисточки, на память о «счастливом» детстве. Училась Лис хорошо, но без энтузиазма. Дополнительные задания не делала, ничего не учила. А зачем? Если не сделаю, мать все равно ничего не скажет, ей не до этого. А учителя… А что учителя? Им вообще-то платят не за чтение морали. Так Илисса проучилась с семи до тринадцати лет. А затем попросила отдать ее в обычную школу. Мать, конечно же, не одобрила такого решения. Ругались с месяц. Но потом Линнет, так звали ее мать, отступила. В обычную школу девочку, конечно же, не пустили, но в лицей, соответствующий предрасположенности девочки к точным наукам, отдали. Там Лис впервые почувствовала себя частичкой общества и Северянкой. Там же впервые стала задаваться вопросами вроде «Что будет если гуля…?». Вот только, в конце концов, именно школа стала той точкой, откуда начались проблемы Лис. И она прекрасно помнила, как все закончилось… — Я не знал, что вы умеете рисовать, — вырвал девушку из воспоминаний звонкий голос парня. — Какого? — это было неожиданно, слишком неожиданно. Реакция не заставила себя долго ждать, Лис вскочила с кровати, выронив кисточку из рук. — И давно ты тут? — О, всего минуты две! Я не хотел тебя пугать, — Сузуя мило улыбнулся и поднял кисточку с пола. — Так, все-таки, рисуете? — Когда-то давно, да, рисовала, — постепенно приходила в себя девушка. — Но сейчас не об этом. Садись. Я покажу тебе все, что мне удалось раздобыть о нашем деле. — О «нашем деле»? — нахмурил брови Сузуя. — Ну да, о «гиене», — произнесла девушка, так, как будто парень спросил что-то элементарное, логичное. Илисса села на свою кровать, сложив ноги «по-турецки» и, достав из-под нее свой ноутбук, открыла его. Сузуя, не растерявшись, мгновенно скинул с себя тапочки и приземлился напротив нее. — Наверное, стоит начать с предыстории? — риторически спросила Илсе, разворачивая ноутбук к парню. — Этого человека ты, наверное, знаешь. Видел, как минимум. — Профессор Оддо Альвиано. Я видел этого мужчину пару раз в академии. Он что-то привозил в исследовательский центр, — ответил Джузо. — Да, да. Не знаю, в курсе ты, или нет. Оддо — гуль, — абсолютно спокойно ошарашила парня Лис. — И прежде чем ты спросишь. Да, ССG работает с гулями. Все не так просто, как тебе кажется. Тебе не показалось странным то, что они и меня так «легко» приняли? А я ведь, в свое время, опыты на заключенных ставила. Такие уж люди существа. Если ты на их стороне, они простят тебе многое, даже такое… Впрочем, тебя это тоже касается. Увидевший в тебе потенциал Арима не давал им тебя «выкинуть». Но, вернемся к Оддо. Этот величайший мужчина сделал очень много для CCG и меня в частности. Можно сказать, что он мой приемный отец. Как для тебя Шинохара. Но судьба сыграла с ним зловещую шутку. Именно его сын и стал нашей «гиеной». — Эм, а у гулей может родиться зверочеловек? — спросил парень. — О, ты слушаешь мои лекции? Приятно. Я никому об этом не говорила… — Лис на секунду замолчала, обдумывая, можно ли доверить этому мальчику секрет, что она так упорно скрывала от CCG. — В мире есть не только зверолюди. Как оказалось «зверогули» тоже бывают. Но Сидней даже среди них особенный. Когда я впервые встретилась с женой Оддо, мне сразу же бросился в глаза ее внешний вид. Безумные глаза, метающиеся из стороны в сторону. Худое тело. Вечно что-то перебирающие руки. По ней было видно, что что-то с ее психикой не так. — Альвиано долго не рассказывал мне о ее болезни. Но однажды, всё-таки раскололся. Я помню, как смеялась тогда, и как он впервые меня ударил, — Илисса усмехнулась и провела ладонью по щеке, вспоминая тот момент. — Шизофрения у гуля. Так необычно, так иронично, так нелепо! Эти «жесточайшие твари» не застрахованы от таких болезней, их тоже можно замучить, сломать, заставить что-то делать против их воли. Об этом я думала в тот момент, представляла, какую на этом можно сделать карьеру. Я была ужасным ребенком. Заносчивая, брезгливая и высокомерная. Вот только Сиднею я казалась «богом». Мы были знакомы с ним и ранее. Наши матери когда-то дружили. И если с Гердой я не встречалась, то с Сидом мы виделись частенько. Но это не пошло мне на пользу. Он помнил меня еще до моего «перерождения». И считал, что я не просто перевоплотилась, а стала мессией, олицетворением нового мира, посланником из будущего! Он слушался меня беспрекословно, копировал мои повадки. А я этим пользовалась. Это я и «научила» его презирать гулей и так расточительно относиться к чужим жизням. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты понимал. Все эти убийства и моя вина тоже. Он делает то, чему его я учила. Поэтому я и не рассказывала всего этого CCG. Они его бы забрали себе или убили. А я не могу этого допустить. Он нужен мне. — Значит, я не его должен убить? — уточнил следователь. — Кого же? — Шизофрения болезнь тяжкая, неизлечимая, но контролируемая. Есть один скрытный старик, которому «доверили» Сиднея, после того, как тот совсем с ума сошел. Так этому мужчине удавалось держать его под контролем. Как? Он мне не рассказывает, — Лис зло стиснула зубы, понимая, как полезна была бы эта информация. — Но я придумала, как обойтись и без этой детали. Неважно, каким методом Сиднея держали под контролем, важно то, что он все-таки сорвался. А значит, на то была причина. Что-то в его жизни изменилось. Он сейчас балансирует на канате. И нам нужно его с этого каната спихнуть. Совсем недавно у Сида был своего рода «дом». Место, где его держали. Он выбрался оттуда и теперь слоняется где-то в Токио. Интересно то, что слоняется он там не один. Из проверенных источников мне известно, что он прихватил с собой одну из жертв. Сузуя, вам рассказывали, что происходит с жертвами во время длительного времяпровождения со своими мучителями? — Не помню, возможно, — ответил парень. — Стокгольмский синдром. Состояние, при котором жертва начинает «симпатизировать» своему мучителю, — Лис вдруг с ужасом осознала, что подняла только, что очень близкую парню тему. Он ведь сам много лет прожил под действием этого синдрома. И Илисса помнила отчеты о его деле. Это было ужасно. Парень прощал своей «маме» все ужасные пытки, что она вытворяла с ним. В комнате повисла неловкая тишина. Сузуя стал смотреть куда-то в пол, потихоньку понимая, почему девушка замолчала. — Продолжай. Все нормально. Это не проблема, — с улыбкой сообщил он. — Я видимо слишком увлеклась этим делом, совсем забыла об… — Лис еще раз посмотрела в глаза собеседнику. Он поднял их и еще раз уверенно кивнул. — Сидней с этой девушкой уже несколько дней в Токио. Он силен, но трезвостью ума не отличается. У нее уже было миллион возможностей убежать, но она этого не сделала. Если бы не шизофрения Сид был бы невероятно популярным парнем. Он очень обаятелен. К тому же, родители дали ему прекрасные манеры. Девушка сейчас как принцесса, а он и рыцарь, и дракон одновременно. Она сейчас становится его новой кнопкой «пуск». Пока она жива, он будет сдерживаться. А мне нужно, чтобы он сорвался. Она — твоя жертва. Не волнуйся, наша принцесса тоже гуль, так что никто не будет против, если ты ее убьешь. Да и силой особой она отличаться не должна. А я попрошу в исследовательском центре сделать тебе куинке при первой же возможности. — Я все понял. Но зачем тебе нужно, что бы он с ума сходил? Разве это не станет проблемой? — произнес Джузо. — Люди на одинаковые вещи реагируют по-разному. Кто-то в стрессовой ситуации начинает злиться, кто-то паниковать, а кто-то запирается в себе. Сид как раз из последних. Это хорошо было видно в детстве. У нас будет момент до того, как он осознает всю суть произошедшего. А за это время я успею появиться на «игровом поле» и сыграть свою роль. Если он все еще подвластен моему влиянию, то это не составит труда. Я просто пожалею его. И он пойдет за мной. Мы сыграем с ним в «плохого и хорошего следователя». Ты надеюсь не против стать «плохим»? — Хм, нет, не против. И где же нам найти их? — следователь посмотрел на Лис, а та, повернув к себе ноутбук, быстро стала что-то в нем искать. — Это список недавно пропавших девушек-гулей в районе 18-20 лет. Наша жертва одна из них. Я отсеяла многих. Осталось всего пять. Среди этих пяти нам нужно найти одну. Это не сложно. Стокгольмский синдром заставит нашу «принцессу» вернуться к себе домой. Рано или поздно этим двоим станет сложно выживать на улице. Я дам тебе адреса двух семей, они как раз находятся в районе, где вы с Шинохарой работаете. Время от времени поглядывай за ними. Если увидишь, что из домов стали слышатся новые голоса, или заметишь кого-то подозрительного рядом, сообщи мне. И помни, об этом задании никто не должен знать. Иначе не видать нам с тобой спокойной жизни. — Вас понял, мэм! — Сузуя приставил ладонь к виску, как солдат, и улыбнулся. — Иди, солдат, — снисходительно улыбнулась девушка ему в ответ. Паренек встал с места, все с той же улыбкой обул свои любимые красные тапочки и, попрощавшись, вышел за дверь. Но стоило двери захлопнуться за его спиной, как улыбка с лица следователя ушла, уступив место задумчивому взгляду. Не так был прост парень, как многим казалось. И только ему одному было известно, какие на самом деле мысли посещают его седовласую голову. Но на душе снегурочки тоже было неспокойно. То ли совесть грызла, то ли страх. Все казалось ей, что не стоило начинать эту историю. И уж, тем более, не стоило впутывать в это дело парня. Лис признавалась себе, что была одной из тех, кого подкупала его «простота» и она верила в нее. Верила, что Сузуя не станет ее предавать, не расскажет о деле, о ее связи с Сиднеем, о том, чем она занималась все эти годы за пределами CCG.