Ошибка природы

— Сейчас будет немного больно, — Илисса склонилась над телом молодого мужчины, лежащего на операционном столе. — Операция не сложная. Я всего лишь возьму у тебя пару образцов тканей. Увы, обезболивающие я тебе дать не могу. Мне важно, чтобы ты находился в сознании. Личный совет, не концентрируйся на боли, можешь болтать о чем-нибудь постороннем. Поизучай потолок. Уже который месяц мужчина посещал эту комнату дважды в неделю. За это время его волнения относительно «хозяйки» данной лаборатории серьезно поутихли. Девушка всегда была учтива и вежлива со своими «кроликами». Всегда разъясняла ход работы, объясняла, что и зачем делает. И всегда следовала данному еще в самом начале своей работы обещанию, давать за хорошее поведение обезболивающее во время экспериментов. Сами же опыты никогда не отличались особой бесчеловечностью. Странные и извращенные? Может быть, но не жестокие. И в любом своем эксперименте эта женщина видела смысл. Он даже стал ей симпатизировать за ее исключительно профессиональное отношение к работе. Ну, уж очень сильно она контрастировала со многими другими работниками CCG. В ней не было ни грамма ненависти к гулям. Лис все делала спокойно и взвешено, со знанием толка, работала на результат. Правда, это в ней и пугало больше всего. «Ничего личного» — самая подходящая фраза, описывающая ее действия. Но она же и наталкивала на мысль, что девушка с легкостью может уничтожить свои «труды» и глазом не моргнув. Без сожалений, без жалости, без злорадства, без наслаждения. С этим приторно-вежливым безразличием в глазах. — Я не могу понять, что вы забыли здесь? — только произнес гуль, как, вдруг, жуткая боль пронзила его правую руку выше локтя. — Ау! — Спокойно, боец, мужчины не плачут! — приободрила его Лис. — Вот и все. Сейчас зашью, и можешь идти. — Зачем? И так ведь заживет, — спросил парень, аккуратно принимая сидячее положение. Никаких ремней, никакой охраны. CCG сильно настораживал метод работы с гулями этой девушки. Слишком много свободы она им давала. Но Лис с особой убедительностью уверяла их, что никуда ее «кролики» от нее не денутся. Ибо из всех их «зол», она — самое меньшее. — Знаешь, что бесит меня в вас больше всего? — девушка села на стул рядом и начала обрабатывать разрез. — Вы невыносимо высокого о себе мнения! Я — гуль, значит весь такой крутой, конечности регенерирую за пару недель. А ничего, что чрезмерное злоупотребление регенерацией сокращает вашу продолжительность жизни? — Эм, я, правда, не думал никогда об этом… — печально произнес мужчина. — Кайен, тебе почти тридцать! Это уже не оправдание, — отчитывала своего подопечного Лис. На пару минут в комнате повисло молчание. — И, все-таки, вы не ответили, — напомнил о своем недавнем вопросе гуль. — А ты? — ответила вопросом на вопрос Илсе. — Как такой «гарный хлопец» стал гулем SS ранга? Что ТЫ здесь делаешь? — Вы ведь знаете… — хмурился от столь бестактного вопроса Кайен. — Голуби убили моих родителей, когда мне было двенадцать. — А моих нет, — ничуть не изменившись в голосе, игнорируя реакцию мужчины, кратко произнесла Лис. — У меня все живы. И мать с отцом, чтоб их. Даже бабушка. Я, в этом плане, прям «особенная». Все вокруг страдают и ноют, о том, как им плохо живется. А я жаловаться не могу, права не имею. У меня все есть, я ведь «золотой» ребенок. Я вас не понимаю. «Вас» — не в смысле гулей, а в смысле сирот. Лично мне гули ничего не сделали. Как ничего не сделали и следователи. В итоге, все, что у моих коллег не вызывает сомнений, во мне отзывается привычным «обоснуй». Что же мне еще делать в этом мире, где все всё делят на черное и белое, а я в эту градацию не верю? Только раскрашивать его в яркие цвета науки. — Я ведь людей убивал, — мужчина вдруг стал угрожающе серьезным. — Женщин, детей. — Но ты ведь здесь, — ехидно улыбнулась ему в ответ Илисса, — И ты ведь кроме меня еще и к другим исследователям ходишь. А допросы? Думаешь, я не знаю, что они с вами делают? Думаешь, я не знаю о слабости надзирателя твоей камеры к мускулистым мужчинам вроде тебя? — Черт, — от упоминания о последнем у Кайена моментально пропала вся агрессия с лица, и на смену ей пришло стыд и отвращение. — Все нормально, — остановила психологический прессинг Лис. — Все мы платим по счетам. Придется тебе потерпеть все это. Жестокость заразна. Люди делают жестокими гулей, гули людей. Эту цепь остановить очень сложно. Но, если ты хочешь этого, просто не держи зла на своих обидчиков. Анальный секс — это не так уж и страшно, не ищи в этом унижений или позора. Так же, как и в смерти. Смерть — это просто смерть. В ней нет ничего ужасного или трагичного. В самой смерти вообще ничего нет. Относись к вещам проще и жизнь перестанет быть такой тяжкой. Оглянись, не все же так плохо. Я стараюсь, чтобы хотя бы здесь, со мной, вы могли почувствовать себя неплохо. — Мне, правда, не все равно…

***

Многим другим гулям в Кокурии Лис тоже нравилась. Девушка давала им некоторый стимул терпеть пытки и издевательства. Многие из них жили мыслью, что нужно «немного потерпеть», а потом можно будет немного расслабиться. Не все, разумеется, были такими мягкими. Были и совсем отбитые отморозки. Но они Лис побаивались. К любому человеку можно найти подход. Немного порыться в личных делах, навести справки и готово. У всех у нас есть слабости. Все мы чего-то не ждем. Ну не может человек быть готовым к любой ситуации. А шокировав человека, ты его обезоруживаешь. И у Лис слабостей было много. Вот только, мало кто хотел в ней копаться. Никто не искал в ее словах подтекста, не анализировал ее поведения. Слишком сложной и витиеватой была ее биография, слишком много в ней было полярных моментов. Кроме, разумеется, доставшего ее в конец, Донато Порпора — гуля по кличке «Священник», который отличался особой страстью к анализу людей. Правда, у него с самого начала ничего не вышло. Сам факт, что перед ней сидит «русский гуль с итальянским именем открывший католическую церковь в Японии» ужасно смешил Лис. И она, ни капельки не стесняясь, рассмеялась ему в лицо при первой же встрече. И ни о каком «серьезном разговоре» речи уже идти не могло. То ли притворяясь, то ли по правде, каждый раз, когда священник пытался ее анализировать, Лис начинала хихикать. И против этого гуля, это превосходно работало. — Удивительно, как вам удается с ним работать? — прозвучал вдруг низкий мужской голос над правым ухом мирно читавшей электронную книгу девушки, что буквально пятнадцать минут назад вышла из комнаты допроса. — А? — оторвалась она от своего занятия и оценивающим взглядом посмотрела на появившегося из ниоткуда парня. Это был невероятно высокий ни то, что для японца, вообще для человека, мужчина крепкого, спортивного телосложения. В строгом следовательском костюме. Лицо его отличалось особой строгостью и официальностью. Четко расчерченные брови, холодного, темного оттенка глаза. Его темные волосы были слегка взлохмачены, что немного портило его величественный вид, но придавало ему некую умиляющую простодушность. — Мне очень повезло с национальностью и чувством юмора, — закончив анализ парня, ответила Лис. — Это, пожалуй, самый опасный гуль из всех, что я встречала. Потому, что он — самый умный. И даже несмотря на свое везение, я не могу ничего с ним сделать. Я в безопасности, пока отношусь к нему несерьезно. Но, если я начну что-то от него требовать, это меня выдаст. Начнется шантаж и провокации. А этого мне совсем не хочется. Так редко можно угадать с первым впечатлением, которое производишь на человека. — Котаро Амон — следователь первого класса, — протянул руку девушке парень, подметив про себя ее смышленость. — Илисса фон Визе — исследователь научного центра, — встав со скамьи, Илсе легонько пожала руку следователя своими тонкими холодными пальцами. На мгновение парень застыл. — Что-то не так? — аккуратно спросила Лис. — Первый раз в жизни разговариваю с девушкой, не нагибая даже головы, — произнес парень. — О, я просто на десятисантиметровых каблуках, — и правда, встав Илсе, как раз стала вровень со своим новым знакомым. — А так, метр восемьдесят. — Это все равно редкость в наших краях, — Амон, наконец, отпустил руку девушки. — Метр девяносто один. — При условии, что средний рост японца — метр семьдесят, вы тоже несколько высоковаты, — кажется, Илиссе парень вполне понравился, да и против лишних связей она никогда не была. — Не вам же одному люстры головой задевать. А каблуки для юмора. Пусть понервничают от того, что рядом с ними двухметровая женщина. — Никогда не думал, что рост может пригодиться в подобном, — Котаро девушка тоже, похоже, понравилась, да и тему общую легко нашли. Так, слово за слово, двое разговорились. Покидая Кокурию, Лис успела разузнать у нового знакомого и причину его появления и дело, над которым он со своим напарником Курео Мадо сейчас занимаются. — «Семья», значит, — задумчиво произнесла Илсе, копошась в своих воспоминаниях об этих гулях. — Где-то слышала, что глава семейства — гулий врач. Они, вроде, из «этих» — альтруистов. — Не имеет значения. Гули есть гули. Они опасны для общества. Кто знает, сорвется он или нет? — полным убеждений голосом произнес Амон. — Оу, ты не подумай ничего такого, — мягко улыбнулась Лис. — Я никого не теряла из близких мне людей. Поэтому, я всегда буду понимать эту идею не до конца. Мне всегда будет не хватать некоего опыта, что подкреплял бы его. И, кажется, сегодня я уже рассказывала это еще одному человеку, забавно… В любой другой ситуации, с любым другим человеком, Лис бы начала возражать подобным заявлениям. Ей всегда было, что сказать. И гулям-мизантропам, и людям-гулененавистникам. Но столь яркая стихийная убежденность в своих идеалах этого парня не дала ей это сделать. Да и парень жил этими идеями. Становился сильнее, работал над собой. Эдакий «сказочный герой». А такое в наше время не часто встретишь. Вот и не стала северянка осложнять следователю жизнь своими рассуждениями. Только Котаро хотел что-то ответить, как в кармане его штанов заиграл надоедливую мелодию телефон. — Слушаю, — серьезным голосом произнес мужчина, достав устройство из кармана. — Да, понял. Сейчас буду. — Опять вызов? — предположила Илисса. — Да. Мы вышли на след «матери», — повторил Амон сказанное ему минутой назад по телефону. — Прошу меня простить, леди Лиса. — Ничего страшного, — вежливо кивнула девушка. — Желаю вам удачи! Ответно поклонившись в знак уважения, следователь быстро скрылся из виду исследовательницы и направился к своему напарнику. С детства Лис была невероятно везучим человеком. Все беды и напасти внешнего мира обходили ее стороной. А если и случались, то быстро компенсировались притоком чего-то очень хорошего. Она часто выигрывала в мелких лотереях, всегда умудрялась быть «в нужном месте, в нужное время». Но самым значимым проявлением ее таланта были всевозможные состязания. Команда, на которую ставила Илисса, выигрывала в 80% случаях. Вот только везучая девушка еще не знала, что в этот раз, такое совпадение выйдет ей немного боком…

***

С того дня, как Сидней погиб, Лис никак не пыталась связаться с Йошимурой. В «Антейку» она тоже не ходила. То ли совесть, то ли страх не давали ей подойти к кафе. Все же смерть гиены была и на ее совести. И, как бы ни старалась, она не могла просто так взять и выкинуть это из головы. Но сегодня утром ей на почту пришло интересное письмо, от самого неожиданного человека — ее отца. Тот написал ей из самой Швеции. Но писал он, как всегда, о работе. Это нисколечко не задевало девушку. С четырех до двадцати лет он вообще не поддерживал с ней связь. Их отношения сейчас были сугубо партнерскими. Но в глубине души, он, наверное, все же гордился ей. Отец рассказал Илсе об интересном инциденте, произошедшем совсем недавно в Токио. О том, как двух первокурсников случайно придавило строительными балками поздно, поздно вечером. Вследствие чего, девушка скончалась на месте, а парню пересадили ее органы и в скором времени отпустили. Без судебных разбирательств, без экспертизы. Мужчина не стал особо распыляться на детали, зная, что его дочурка и так уже видит в этом деле много подозрительного. Он сообщил ей лишь, что медицинские документы парня не сходятся с действительностью. Мол, по документам парню пересадили почку, а никакой почки и нет. Да и вообще, труп девушки в базе данных до сих пор отсутствует. И, самое интересное. У врача, проводившего операцию, была до более знакомая им обоим фамилия — «Кано». А само письмо было кратко озаглавлено «Канеки Кен». Жизнь мгновенно окрасилась множеством красок для девушки, когда к ней начали приходить всевозможные теории, касательно намерений ее старого знакомого. Лис не была фанаткой теорий всемирного заговора. Точнее, она не любила ее крайние формы. А вот рушить устои мира ей нравилось. А эта затея сулила много перемен. В итоге, поздно вечером, прям перед закрытием, Лис решила посетить «Антейку». В полном боевом настрое она собралась, одела любимый белый костюм и направилась в кафе. Вот только обстановка там мгновенно убила в ней всю решимость. Посреди зала стояла маленькая девочка лет одиннадцати, жутко промокшая от дождя. Ее состояние казалось крайне не стабильным. Она была не просто в слезах, у нее была настоящая истерика. И, сквозь слезы, девочка еле разборчиво шептала одно лишь слово — «мама».