Ошибка природы

Они сидели вдвоем на крыше девятиэтажки прямо в самом центре города. Девушка даже свесила ноги вниз с бетонного выступа, что должен был защищать людей от случайных падений. Холодный ветер развевал ее черные волосы. Внизу бродили люди, ездили машины. Все куда-то спешили. Парень сидел в метре от своей возлюбленной на милом ярком пледе в желто-синюю клеточку. Он доставал из своего портфеля какие-то вещи: вино, на которое он копил полгода, бокалы, конфеты и прочую мелочь. — Будешь сидеть там и дальше, заболеешь, — окликнул он Илиссу. — Плевать, — обернулась на его голос Лис. — Забавная была бы смерть. Сначала, обычное ОРВИ. Затем, осложнения. Ангина, отит. Никто бы меня лечить не стал. И вот, через месяц-два, я лежу в адской агонии и бреду, доживая последние часы своей бессмысленной жизни. — Эй, мы же договаривались? — парень резко приблизился к девушке, отставив все свои вещи в сторону и, крепко обняв ту за плечи, произнес: — Мы умрем только вместе. — Да, я помню, мы же обещали, — Лис развернулась к нему полностью, обхватывая ногами его бедра и прижимаясь к крепкому мужскому телу. — Это была шутка. — Пойдем, я тебе твоих любимых конфет принес, — погладил он ее по голове. — У нас есть целая бутылка вина. Сегодня же годовщина нашей первой встречи. Я болею тобой уже целых два года. — Черт, я забыла, — девушка легонько ударила себя кулаком по лбу, слезая с бетонного ограждения. — Ты никогда не была романтиком, — рассмеялся парень, уже разливая алую жидкость в бокалы. — Ну ладно, я готов взять эту сторону наших отношений на себя. — Ты ведь помнишь, — Илисса серьезно посмотрела на своего спутника. — Алкоголь для гулей опаснее, чем для людей. — Спасибо, Минздрав. Я, правда, благодарен тебе за твою заботу, но, я взрослый парень, разве нет? — все продолжал смеяться гуль. — Да и не ты ли пару минут назад собиралась умереть от ангины? — Какой же ты идиот, Ваня, — девушка поцеловала парня в лоб и саркастично улыбнулась. — Какие же мы идиоты…

***

«Если запереть нескольких крыс в одной коробке, без какой-либо еды, рано или поздно, крысы начнут жрать друг друга. Такое произойдет и с тиграми, и с зайцами. Но только человек может выбрать добровольную смерть».

***

— Мадо мертв? — задала вопрос в пустоту Илсе, переступив порог CCG ранним утром. Эта новость быстро облетела всю округу. Смерть следователя старшего класса всегда наводила много шуму в Токио. Следователи этого класса невероятно сильны. И возможность их убийства вызывала у людей панику, заставляя прятаться по квартирам. Курео Мадо был странным человеком. Все, начиная с его внешности и заканчивая манерой говорить, вызывало у людей чувства отвращения и страха. Он был помешанным на куинке следователем, чьи методы борьбы с гулями никогда не отличались гуманностью. Его боялись и уважали многие. И мало кто задумывался, что довело его до жизни такой. Вот и сегодня, в столь печальный день, мало кто вспомнил о покойном хорошего. Младшие следователи шептались по углам о странностях Мадо. А старшие, закатывая на это глаза, молчали, не в силах что-либо сделать. Амону, для которого вся эта ситуация получилась особенно тяжкой, было особенно трудно выслушивать всю эту тонну сплетней про своего бывшего напарника. Весь день он бегал от них из кабинета в кабинет. Прятался по углам. Вспоминал былое. — Не слушайте злые языки, — послышался нежный женский голос из-за спины у тихо сидевшего в своем кабинете следователя. — Леди Лиса? — повернулся он в сторону двери в кабинет. — Было не заперто, так что… — оправдала свое присутствие девушка. — Я лишь хотела выразить вам свое соболезнование. — Вся нормально, — ответил ей Амон, — Проходите. — Я никогда не знала Мадо лично, — начала свой монолог Илсе. — Но, как и вы, я много о нем слышала. Не очень хорошего. И мне в свое время стало интересно, какой это человек. Я знаю о нем достаточно много, теперь. Я знаю о его покойной супруге, о дочери. Читала отзывы о нем до того инцидента и после. Читала до тех пор, пока пазл не сложился воедино. — И что же вы можете сказать о нем теперь? — осторожно перебил девушку Амон. — По моему мнению, это был несчастный в душе человек. Изо всех сил пытавшийся ухватиться за то, что у него осталось. За свою дочь. За свою работу. Его поведение, его манеры — это всего лишь форма, которую приняли его страх и отчаяние, — Лис подняла голову вверх, закрыла глаза и на своем родном языке полушепотом произнесла: — Так пусть же морская нимфа отведет его душу на самое дно мирового океана. — Вы никогда не общались с человеком лично, а так много о нем знаете, — Амон даже слегка улыбнулся. — Спасибо… — Всегда ваша, — девушка аккуратно поклонилась следователю в знак понимания, легонько коснулась его плеча рукой и, попрощавшись, покинула комнату. Смерть кого-либо всегда переносилась Лис очень сложно. С раннего детства девочка любила задавать одни и те же вопросы в любых случаях жизни. «Почему?» и «Зачем?» — всегда вертелись в ее голове. Ее не волновало «как?», «когда?» и «где?». Ответы на эти вопросы казались ей второстепенными и не столь важными. Детские вопросы из разряда «почему небо голубое?» очень быстро оставили голову девочки.Точнее, она прекрасно находила на них ответы сама. И Лис начала задавать куда более серьезные вопросы. Этот аспект очень сильно злил госпожу Линнет — ее мать. То ли женщина не хотела тратить свое время на объяснения дочери причин появления тех или иных вещей, то ли она сама не всегда знала ответ. Одно только то, что когда вместо нормального вопроса «как я появилась на свет?» шестилетняя Илсе спросила у матери «зачем я появилась на свет?» за этим последовала крайне агрессивная реакция со стороны Линнет, уже говорила в пользу второй версии. Но и самой Илиссе эта особенность ее мышления причиняла невыносимую боль. Там, где все другие, «нормальные», дети видели зло, девочка его не замечала. Она всегда искала причины поведения людей, причины их злости, ненависти и печали. Север — очень суровая страна. Законы ее жестоки и не всегда человечны. В большинстве дел никто не разбирается. Виновного наказывают сразу. Без суда и следствия. Если ты убил, всем плевать, что вынудило тебя на этот поступок. Ты заплатишь. Всем все равно, по пьяни это было или из ревности. Хотел ты есть или это вышло случайно. Всем плевать. Всем, кроме маленькой девочки. Которая придёт на место преступления, соберёт улики, исследует все детали. Соберёт информацию о жертве и убийце. Установит мотив преступления и вынесет свой, никому не важный, вердикт. «Ты всю жизнь будешь платить болью за свое неравнодушие», — про себя сказала Лис, в очередной раз садясь в такси и направляясь к уже почти родному кафе. Зачем сейчас она туда собралась? Наверное, в очередной раз задать эти два вопроса. — А сама ты на них ответа не знаешь? — опять раздался в пустоте мужской голос. «Нет, не знаю», — обреченно произнесла про себя Лис. — Я не думаю, что они скажут тебе что-то новое, Илсе, — продолжал вещать голос. — Ты же знаешь, причина одна и та же. Из раза в раз. Месть. Как и сейчас, так и тогда. «Но мы ведь никому не мстили! Ни ты, ни я. А ведь было, за что», — кричала в своей голове Илисса. — Милая, пора привыкнуть, — снова ощутила на себе мужские руки Лис. — Они никогда нас не поймут. Таксист в паре метров от Антейку затормозил, и резкий толчок машины вернул девушку в реальность. Заплатив и попрощавшись, Лис зашла внутрь, полностью игнорируя табличку с надписью «Закрыто на обед». — Опять ты? — прокричала Тоука, заметив ее. — Надо научиться закрывать дверь на ключ. Опять пришла отчитывать меня? Да, я — убийца. И ничего ты с этим не сделаешь. Я родилась такой. — Курео Мадо — выдающийся следователь высшего класса. Любящий муж и отец. Чью жену, к слову, десять лет назад убил гуль. После чего он в одиночку стал растить свою одиннадцатилетнюю дочь. За годы работы он уничтожил более ста опасных гулей. Некоторые, из которых хладнокровно потрошили детей, — давящим, грубым тоном, выделяя каждое слово, проговорила Лис, снимая с рук белые перчатки и швыряя их на стол рядом с девушкой подобно дуэлянтам пару веков назад. — А что за свою никчёмную жизнь сделала ты, глупая гусыня? — Он убил госпожу Риёко, она тоже никому ничего не сделала, — Тоука встала из-за барной стойки и со всей злостью посмотрела на Лис. — И ты возомнила себя судьей, курица? — с надменным видом сказала Илсе. — Тебя в детстве не научили, что лезть не в свои дела не красиво? Ах, точно, ты же у нас несчастная сиротка. Но только не думай, что из-за этого обстоятельства тебе сойдет с рук твоя никчёмность. — Я тебя ненавижу, — терпению Тоуки пришел конец. И она, с занесенным над головой кулаком, кинулась на стоящую рядом Лис. Но в решающий момент между девушками, неожиданно, появилась Хинами. — Леди Лиса, прошу вас, не надо, — девочка крепко обняла Илиссу. — Хинами? — неожиданное появление девочки заставило Тоуку опешить. — Почему ты защищаешь… меня от нее? — Это я позвонила Илиссе, — начала тараторить Хинами почти плача. — Я попросила ее приехать. Тогда, в тот вечер, она оставила у меня под подушкой бумажку со своим номером телефона. Мне нужна была помощь, мне нужно разобраться во всем этом, я позвонила ей. — Почему, Хинами? — разочаровано произнесла Тоука. — Почему ты не подошла ко мне? Почему выбрала ее? — Да потому что ты не права, Тоука! — уже вся в слезах кричала девочка. — Я не одобряю твой поступок. Я виню себя в этом. Ты даже не спросила, а чего хочу я? — Хинами… — гуль не могла вымолвить и слова от услышанного. — Что у вас тут происходит? — раздался вдруг голос шефа. — Простите, Йошимура, это моя вина. Мне не следовала бы пытаться что-то объяснить человеку, который настолько твердолоб, что готов отрицать даже элементарные вещи в угоду своему мнению, — язвительно произнесла Лис, посматривая на Тоуку. И тут же ее голос стал мягким и приветливым, когда она повернулась к Хинами. — Прости, милая, я не должна была говорить такого. Не при тебе, по крайней мере. Пойдем в другую комнату. Пусть наша бесполезная гусыня почистит свои перышки от собственных слюней. Стоило только Лис с Хинами выйти из помещения, как на Тоуку напала жуткая истерика. — Почему, шеф? — вытирая слезы начала девушка. — Почему эта чертова змея права? — Тоука… — вдруг появился из подсобки Канеки и ринулся утешать девушку. — Отстань, — оттолкнула она его. — Это не твое дело. — Не правда, мы были там вчера вдвоем. Отныне, это и меня касается, — неожиданно решительно произнес Кен. — Что она сказала тебе? — Она сказала, что моя жизнь никчемна. И я ни стою и мизинца следователя, что убила вчера, — сквозь слезы вырвалось у Тоуки. — Она сказала, что я — бесполезная! — Не злись на леди Лису, — мягко сказал Канеки. — Мы даже представить себе не можем, как ужасен мир человека, чья жизнь определяется лишь его «полезностью» по отношению к другим. И уж тем более, мы не можем говорить о ценности чьей-либо жизни с человеком, который и свою-то жизнь не особо ценит.

***

— Прости меня, Хинами, я поступила некрасиво, — сразу же сказала Лис, закрывая дверь в комнату, которая временно исполняла роль жилья девочки-гуля. — Все нормально, — Хинами присела на край своей кровати. — Вы, наверное, правы. Я лишь хотела спросить… А моя жизнь также бесполезна и никчемна? — Н-нет, — до Лис стало доходить, как близко восприняла ее слова девочка. — Я не к этому хотела ее призвать… Девушка аккуратно подсела к Хинами и, приобняв девочку, стала думать, как она может исправить ситуацию. — Когда-то, один очень хороший человек сказал мне: «Самые крепкие отношения строятся на правде. И срок годности этих отношений измеряется степенью, до которой их участники готовы говорить друг другу правду», — вспомнила своего лечащего врача Лис. — Ты хочешь, чтобы наши отношения были прочными? — Я готова говорить вам правду, — уверенно сказала Хинами, понимая к чему вела девушка. — Какой бы она не была. — Тогда и я буду с тобой честна, — ответила ей Лис. — Даже если мое мнение показалось тебе логичным, и ты не можешь найти доводов против него, это не значит, что оно единственно верное. То, что я делю людей на «полезных» и «бесполезных» не значит, что «бесполезные» — плохие. Это как с яблоком. Если я скажу тебе, что оно зеленое, это не значит, что оно кислое. Но, это и не значит, что оно не зеленое. — Так значит, я все же бесполезная? — уже менее расстроено повторила свой вопрос девочка. — Сейчас все зависит от тебя, — продолжила Илисса. — Так уж вышло, что я сначала вижу в человеке его потенциал, а уж потом рассматриваю все остальное. Вернувшись к примеру с яблоком. Кто-то, увидев яблоко, сначала скажет, что оно зеленое. А кто-то, что оно круглое. От чего это зависит? От многого. От воспитания, характера, предрасположенностей. Меня вырастили в другом мире. Куда более циничном и холодном. И я выросла такой. В твоем возрасте у меня не было выбора. Я не могла решать, какой мне быть. А ты можешь. В тебе есть потенциал. И у тебя, как я смотрю, доброе сердце. Когда-то давно, наверное, и я была такой. И Тоука. Но нам выбирать никто права не дал. Мы стали теми, кем нас вынудило стать общество. И, так уж вышло, что общество сделало Тоуку бесполезной глупой курицей! — Не так уж она и плоха, — уже слегка посмеиваясь, сказала Хинами. — Я знаю, — Лис тоже улыбнулась. — И у нее есть еще шанс исправиться. И, раз уж мы решили быть честными, признаюсь. Я в нее верю. — Что? — наигранно удивилась девочка, — Неужели вы так строги с ней только потому, что хотите указать ей на иной путь? — Да, я хочу, чтобы она начала думать, — по-детски закатила глаза Илсе. — Имею право, между прочим. Я учитель, или кто? Заставлять детей думать — моя работа. — Кстати, об этом, — вспомнила Хинами. — Мне неудобно об этом просить, но... Вы не могли бы приходить сюда время от времени, чтобы учить меня? — Точно, ты же не ходишь в школу, — кивнула Лис. — Конечно, я поощряю любое стремление к знаниям.Я попробую найти для тебя время. Обговорим еще наше расписание. Но учти, я весьма специфичный учитель. Я очень много информации даю на слух. Тебе придется очень внимательно слушать. — Отлично! — обрадовалась Хинами. — Братик Канеки будет учить меня читать и писать, а вы, леди, расскажите все о мире. — Я еще и физико-математический лицей закончила, — не скрывая хвастовства, дополнила Лис. — Ты у меня и алгебру с геометрией знать будешь. На этой оптимистичной ноте Лис с Хинами решили спуститься вниз, к остальным. Но у самой двери, Лис вдруг остановила девочку и попросила постоять там чуть-чуть. — Киришима Тоука, — серьезно обратилась Илсе к своей без часу еще противнице. — Я приношу вам свои глубочайшие извинения. Я была не тактична. Вы не глупая гусыня, вы всего лишь несчастная синичка. А вот станете ли вы орлом, зависит полностью от вас самой. Как и «полезность» вашей дальнейшей жизни. В общем, дерзайте. — Чертова змея, — буркнула себе под нос Тоука. — И вам, всего доброго, — Лис направилась в сторону двери, предварительно развернувшись в сторону проема, где стояла Хинами и показав последней пальцами знак «ОК», подмигнув и высунув язык при этом. — Отвратительная женщина, — возмутилась Киришима, как только Илисса покинула кафе. — Хи-хи, — усмехнулась Хинами. — А ты ей нравишься. — Она похожа на Гурмана! — все вопила официантка. — Вот честное слово! Только более язвительная. Как, если бы, Гурман вырос в гадюшнике. — А ты, братец Канеки, что о ней думаешь? — посмотрела Хинами на задумавшегося парня. — Мне кажется, не от хорошей жизни она пришла к таким выводам о мире и людях, — сказал Канеки. — Но ее взгляд на вещи уникален, я даже представить не могу, в каком мире жила леди Лиса. И мне даже интересно, что она за человек?