Потерявший найдет дважды

« Здравствуй, Дорогой Дневник. Наверное, странно заводить дневник, когда тебе уже двадцать четыре года и впереди тебя ждет еще целая вечность, однако когда я вдруг пожелал сделать это, сказав, что хочу записывать, что с нами произошло, где мы побывали, что видели и с кем общались, то Стив ответил: «Почему бы и нет? Будет забавно лет через сто почитать про то, что с нами было в самом начале». Я согласился: в самом деле — почему бы и нет? Моя первая запись будет посвящена благодарности всем, кто помог, поддержал и удержал меня на этой земле. Три года назад мы со Стивом сбежали из Соединенных Штатов, в которых прожили до этого всю жизнь. Вместе. Мы любим друг друга. Да, мы мужчины, но мы любим друг друга. Хотя я все же сильнее. И спорь с этим сколько хочешь, Стив! Я сильнее люблю и точка. Наша история — запутанная вереница событий, лиц, времен года. Иногда я вспоминаю о том, что тогда происходило, и поражаюсь: это было и я не сошел с ума? Как? А потом сам себе отвечаю: «Стив. Точно, черт». Если бы не он, не знаю, что со мной было бы. Мы встретились в Общем Доме Теннесси — месте, которое гостеприимно распахивает свои двери для вампиров, предлагая отведать лучшей крови избранных — людей, по разным причинам добровольно согласившихся прожить всю свою жизнь в четырех стенах и быть пищей для нелюдей из популярных фильмов. Впрочем, фильмы врут по всем пунктам: настоящие не боятся ни чеснока, ни света, ни креста, отражаются в зеркалах и, главное, не умеют любить. Последнее я имею право утверждать со стопроцентной уверенностью. Я прошел через так называемую «любовь», едва не свихнувшись. Спасибо Стиву и его существованию. Стивен. Хочу рассказать о нем отдельно. Знаю, будет потом возмущаться: зачем ты отвел мне целую страницу в своем дневнике, если мог написать о чем-то более увлекательном! Однако я хочу сделать это. Хочу помнить вечно о его доброте и никогда не забывать, что если бы не он, то черт его знает, что со мной было бы. Гм, где-то я это уже говорил, ну да еще раз не помешает. Стив, я буду благодарен тебе вечно. Спасибо, что ты есть, спасибо, что не оставил. Начну, пожалуй, издалека. С истории. Итак, много тысяч лет назад в определенный период вампиров и оборотней начал постепенно, но оттого не менее неумолимо, вытеснять человек, который в отличие от них быстро воспроизводил на свет себе подобных, легко питался всем, что под руку попадется, без проблем приживался там, где был. Борясь за пищу, двуипостасные и кровососы постоянно грызлись, и это ставило под угрозу целостность целой планеты, ведь стоило узнать о их существовании людям — начался бы настоящий хаос. Поэтому из ниоткуда (а может они всегда были рядом) появились те, кто называли себя ДКИВцами. Это люди, но не обычные: при помощи неизвестной технологии или, может, обряда они развивают отдельные точки головного мозга, тем получая способности, названия которым «телекинез» и «телепатия». «Движение одной мыслью» и «общение при помощи одних мыслей». Удивительные способности. Сколько у людей про это фильмов — не перечесть! DCIV — система строжайших нравов и моря правил, многие из которых противоречат пунктам и целым главам человеческих конституций. Главной семьей, самой верхушкой, которая, похоже, всем и правит, является семья Куков. И надо же какое совпадение — Стивен-то как раз Кук. А теперь перейдем непосредственно к нему самому. Стива с детства воспитывали, как того требовали правила: до пятнадцати он жил в специальной семье, которая приучала его к механическому послушанию, беспрекословному выполнению приказов и молчанию, даже если что-то не устраивает. Стив рассказывал: он противился этому. По-разному. Сначала курил, потом употреблял наркотики, а когда поймали и вообще посадили под замок — заявил, что гей. Но всем было плевать. Семья считала, что будь он хоть марсианином — женится и сделает ребенка. Он пришел в ярость, сбежал. Вернули. После пятнадцати лет, такого строптивого и упрямого, его посадили в один из Общих Домов. Думаете, успокоился? У моего Стива в молодости запала было — не разбавишь всей океанической водой! Так что он недолго провел в Общем Доме. Нет, никаких правил серьезно нарушать не стал, просто сел в машину и поехал к морю. Он провел на пляже день, прежде чем за ним приехали. Отправили к старшему брату на промывающую мозги лекцию. Стив послушал, покивал, отправился обратно. Через три дня — рецидив. И еще. Еще. Еще! Он сбегал постоянно. Мог поехать выслеживать очередного потенциального избранного, свернуть с намеченной дороги и вообще рулить, куда глаза глядят. Его возвращали. Возвращали. Возвращали. И в конечном счете пригрозили лишить разума, невзирая даже на то, что из главной семьи. Пришлось успокоиться. Он жил, выполняя свои повседневные обязанности и скучал по денькам, когда мог сбежать ненадолго. Заботился об избранных. Учился, казалось бы, самым обычным делам: уборке, готовке, стирке. Его не заставляли, просто он не знал, чем себя занять, когда душа в груди мечется в попытке вырваться. Стив… Знаешь, Стив, когда будем читать это, я хочу, чтобы ты услышал мое мнение по поводу того, что выше: ты родился не в той семье. Твои действия нельзя осудить. Хотя, может, во мне говорит любовь… Нет, не суть! Ты боролся за свободу личности, ты имел на это полное право. Поверь. Через десять лет (ему тогда было уже пятьдесят три, хотя выглядел он на два десятка моложе) мы наконец встретились. И я, несмотря ни на что, рад, что это произошло. О своей жизни «до» я рассказывать, да и вообще вспоминать, не люблю. Скажу только, что мне было сложно: я был чужим, будучи в душе не человеком. Но об моей истинной сущности позже. Сейчас о нашей первой встрече. За исключением особых случаев подборка избранных и их вербовка происходит вот таким странным образом: вначале человека примечают специально для этого взятые из Общих Домов ДКИВцы. Они следят за ним в течении долгого времени, узнавая впоследствии всю подноготную вплоть до того, что делал восемь лет назад в такой-то день, такой-то час. Не знаю, каким образом они это делают, но это факт. После, если человек подходит, его похищение заказывают у специально нанятых DCIV людей. Так называемых «охотников». Те сначала знакомятся с делом своей будущей «добычи» и уже затем дают либо согласие на работу, либо отказ. Когда человек похищен, охотник получает деньги и умывает руки. Настает черед ДКИВца, который и сделал заказ. Он разговаривает с потенциальным избранным и, если понимает, что ошибся (обязательно учитывается характер и личные качества человека), стирает ему память (Стив сказал, при помощи гипноза) и доставляет прямо к дому. Если же всё нормально, то человека везут в Общий Дом, в который его определили. Через всё это прошел и я: похитили, к ДКИВцу, которым по счастливому стечению обстоятельств оказался Стив, доставили. Правда, он со мной почти не говорил (за исключением пары фраз), только указал на выход, сняв скотч с рук, ног и рта, мол, идем. Он не любил подбирать избранных, считая, что нянькаться с людьми — это не его работа. Потом уже я узнал, куда и зачем меня привезли. Хорошо, что я не стал кричать как оглашенный, чтобы вернули, а не то Стивену бы сняли голову с плеч. В дальнейшем мы подружились. Точнее я бессовестно пользовался добротой Стива себе на благо, но… Знаешь, Стив, ты удивительный… он никогда не возмущался по этому поводу. Нет. Вся моя наглость словно бы искажалась, рождая в его душе любовь ко мне. И спасибо и за это тоже. Главная задача избранного — ублажать вампира в его прихоти выпить крови. И мне тоже пришлось. Пришлось смириться, побороть страх. Хотя насчет последнего вру: я всегда боялся. Всегда. Я боялся Его и его жутких черных глаз, пронизывающих насквозь, на бесцветном лице. Вампира звали Виктором Семиголосым. Это прозвище он получил за слухи, которые уверяли, что его жертвы кричат семью голосами боли и наслаждения, когда он кусает их. Пугающая байка. Тогда я чуть ли не трясся от ужаса при одном воспоминании об этом, а сейчас улыбаюсь. Всё позади, слава Всевышнему. Что происходило между нами, мне рассказывать противно. Не стану. Скажу лишь, что на всем протяжении моего пребывания в Общем Доме его кровать была моей тюрьмой, в холоде которой я умирал каждую ночь после его появления в моей жизни. …И ты считал ЭТО любовью ко мне?.. Будь ты проклят. Слышишь? Будь проклят!!! Ему, сцепив зубы, я могу сказать спасибо только за Аманту. Аманту Далтон, Алую Искру, Анастасию Далматову — без разницы. Если бы не он, ее бы я никогда не встретил. Наше знакомство было не из приятных, и еще долго я ненавидел ее, однако в итоге она стала моей сестрой, которую я — нет, не полюбил — принял всем сердцем. Сестрой она мне стала из-за моей матери. И вот тут пора поговорить о моей истинной сущности. Оказывается, с самого рождения я был русалом. В мире ДКИВцев и вампиров о них почти ничего неизвестно, потому что мой народ не контактирует с ними, не одобряя не то что их деятельность, а вообще — существование. Он принимает лишь оборотней, чья звериная сущность истинно природная и ведьмаков, с которыми та же история. По этой причине, будучи избранным, я ничего о себе и не знал. Точнее не так. Не знал я, потому что родители — мои настоящие родители — не собирались посвящать меня в тайны моего рождения. Другими словами, не стань я пищей вампиру, прародитель которого попортил моему народу немало крови, — так никогда бы и не узнал правды. А она на самом деле такая… Отвратительная. Все дело в том, что... меня зачали не в тот промежуток времени, что были должны. Из-за этого решили избавиться. Избавиться как от сломанной игрушки! Выкинуть! Забыть! Я родился русалом, но, появившись на свет позже срока, я стал ненужным. А все, видите ли, из-за того, что если мужчина в моем народе выходит из утробы матери не в то время, в которое то ли планеты, то ли звезды встают в определенном порядке, то он утрачивает способность перемещаться между мирами. Не может — не нужен. Вот такая политика у русалов. Высшие существа, а какая мерзкая решительность. Меня отдали в руки людям. Я плохо помню детство, однако, выяснилось, до пяти лет меня шныряли из приюта в приют, из семьи в семью. Люди не могли со мной ужиться. По неизвестной причине их симпатия, возникшая при первой встрече, быстро сменялась на антипатию. И только Джошуа с Зои не сдали меня обратно. Их симпатия переросла в любовь. И я благодарен им за то, что они со снисхождением относились к моей отчужденности и зачастую злобе. Спасибо, папа, мама. Желаю вам счастья. Я знаю, вы взяли из приюта маленького Джека. Воспитайте его так же достойно, как и меня. Надеюсь, он подарит вам больше тепла, чем я. А еще… Простите за всё. Но вернемся к тому, что происходило в Общем Доме. Помимо вампира я общался и с неизвестной мне русалкой. Она говорила не поддаваться, а точнее опасаться какого-то Змея, помогла мне принять какую-то суть (только позже я понял, что это значило; впрочем, кто такой на деле Змей я тоже узнал значительно позже). Сейчас, оборачиваясь на события того времени, я задаюсь вопросом: почему мои настоящие родители не пришли и не спасли меня? Почему лишь спустя полгода, даже больше, мать связалась каким-то непостижимым уму способом с Амантой и через нее передала: беги. Почему они не пришли за мной? Разве они не могли спасти меня? Где, чёрт возьми, они вообще были, когда я разбивал себе колени, учась ездить на велосипеде, и выступал на школьных праздниках? Где?! Узнав всё, я все еще не понимаю и, наверное, не пойму никогда. И никогда не прощу. Это так сложно, хоть Стив и говорит постараться. Я просто не в силах. Это не просто детская обида, это что-то сильнее. Они бросили меня, а потом взялись из ниоткуда и удивляются, почему у меня есть своя жизнь и почему я их не уважаю. Не знаю… Правда, не знаю, оттаю ли когда-нибудь. Аманта же стала мне сестрой из-за матери. Та всегда наблюдала за ней, видела, как она сначала была маленькой несмышленой девочкой в старой России, а потом жестокой кровожадной вампиршей, приспешницей одного из самых старых и хитрых вампиров, и при этом чувствовала, что Далтон — родственная душа. Не знаю, планировала ли мать ее обращение или нет, но в итоге она стала одной из нас, пройдя специальную инициацию. Я тоже прошел и скажу сразу: ничего приятного не может быть в том, чтобы тебя сначала убили, а потом отдали на съедение рыбам, забрав душу, которую впоследствии «вселили» в новое тело. И казалось бы, я сам русал, однако… церемониться со мной никто тогда не стал. Теперь же пора рассказать о том, что с нами сейчас. Три года прошло. Так много и так мало одновременно. Когда будем читать, то наверное скажем: «Уже сто прошло, чему удивляться?» Из Штатов мы сбежали через океан, направившись в Европу. Мои мечты сбылись: мы посетили Букингемский дворец, Гайд-парк и Гринвичскую обсерваторию в Англии; Эльфиеву башню, Елисейские Поля и Диснейленд во Франции; Кёльнский собор, Рейхстаг и музей «мир BMW» в Германии; Московский Кремль, Красную площадь и Петергоф в России; Колизей, Гранд-канал и музеи Ватикана в Италии. Хорошо запомнилась мне провинция Лапландия и ее загадочное северное сияние в Финляндии. И это лишь малая часть. Мы многое увидели и так же многому удивились и в Нидерландах, Бельгии, Лихтенштейне и Швейцарии, в Польше и Украине, в Латвии, Литве и Эстонии, в Испании, Португалии. Каждое слово гида в каком бы то ни было месте мы ловили жадно, потому что нам, тем, кто никогда нигде не бывал, было интересно абсолютно всё. Стивен чуть не прыгал от радости в музее BMW, я же чуть на небо не взлетел, впервые увидев красивейшее северное сияние. Мы не зря сбежали, — тогда мы осознали это так четко, что всякие сомнения в том, правильно ли мы сделали, приехав, отвалились сами собой. После Европы мы посетили Венесуэлу, Южная Америка, но долго в ней не задержались: было интересно навестить ее соседку Колумбию, и Эквадор, и Перу, и Боливию — тоже. Пока поездили да посмотрели, минуло три года. В какой-то момент надоело, и мы решили остановиться в одном месте больше, чем на пару недель или один месяц. Выбор пал на Бразилию. Столица нас не впечатлила: если решили осесть на какое-то время, то по возможности с выходом в океан. Стали ездить по всем прибрежным городам, начав с Рио-де-Жанейро, и вот, сейчас мы в Белене. Миллионном городе-порте, имеющем выход в бухту Маражо Атлантического океана. Мы сняли небольшую квартиру в районе среднего класса. Обошлось недорого, да и хозяйка, престарелая дама, нам очень понравилась. Утро проводим в постели, нежась в объятьях друг друга, днем гуляем, держась за руки. За три года мы уже настолько привыкли к косым взглядам, тихим шепоткам и откровенно издевательскому смеху за спиной, что не обращаем на них ровно никакого внимания. Желают насмехаться? Флаг в руки. Нашу любовь это не ослабит, а нас не заставит отпустить любимую ладонь из пальцев. Бывает ходим к океану. Я бегаю по воде, а Стив садится на песок и с улыбкой следит за мной. Если я слишком увлекаюсь, он подкладывает себе под голову свою сумку и засыпает, не заботясь ни палящим солнцем, ни ветром, который заносит песчинки в такие места, что потом просто удивляешь: как они вообще там оказались? Стив за последнее время так подзагорел, что я не упускаю ни единого шанса посмеяться, сравнивая его лицо с кожей местных жителей. Стив, правда, не обижается. Во время путешествия по Европе я научился готовить: мы приползали с экскурсий такие уставшие, что просто валились с ног сразу по приходу, однако это не отменяло того, что мы хотели есть, поэтому приходилось брать себя в руки и идти на кухню (Стива я останавливал, когда он предлагал на роль повара свою кандидатуру, аргументируя тем, что в Общем Доме он уже отработал своё и что пора бы уже дать мне позаботиться о нем). По этой причине, когда возвращаемся с океана, он садится за стол, с места переключая телевизионные каналы (здесь, в Бразилии, телевизор на кухне — обычное дело), а я встаю за плиту. «Не мужское это дело», — скажет кто-то, а я отвечу, что это не так и что кое-кого поработили стереотипы. Когда дело кончено и мы сыты, вечер приобретает ленивую атмосферу: мы заваливаемся в кровать. Часто даже забываем о взрослых развлечениях. Просто лежим, разговаривая о чем-нибудь, Стив приобнимает меня, а затем засыпаем, зная, что нас ждет еще один такой же замечательный день... Кстати, Белен — очень красивое место, здесь приятные, дружелюбные люди, чистый воздух, мы здесь даже парочкой друзей обзавелись. Это женатая пара Сильвия и Ларри Гарсия. Я расскажу еще и о них подробнее (они интересные люди), но позже. Сейчас меня Стив зовет. Мы с Сильвией и Ларри идём на пляж… » — Шон, ну где ты? — Шон, тащи свою задницу сюда! — Точно! Тащи свой зад сюда, американский слюнтяй! — Эй, Сильвия, не надо мне тут моим происхождением тыкать! — А ты быстрей давай! — Сейчас! Пять минут еще дайте! — Пять? Аха-ха-ха… Макияж поправлять, что ли, будешь? — Стив и такого тебя любит! — Да сейчас! Иду уже!!! « Прости, Дорогой Дневник. Мне пора уходить. Друзья заждались. Хочу сказать только, что Аманту я за эти три года ни разу не видел, в принципе, как и оборотней, которые помогли мне справиться с Виктором (о них я тоже расскажу, но позже и поподробней, выделив для этого специальное место здесь, среди наших со Стивом тайн). То же можно сказать и об избранных, ДКИВцах и вампирах, которых я когда-то знал или просто видел. Дорогой Дневник, это моя первая запись, и ее я завершу вот такими словами: я оставил теневой мир вместе со Стивом и ни капли об этом не жалею. P.S. Знаешь, у меня даже ощущение, что я вышел из каземата, в котором долго пребывал, и пока что солнце ослепляет меня. Или это из-за тебя, Стив? Словом, не разобрать. До новой записи. »