Потерявший найдет дважды

Друзья вместе с ним вышли ждать Стивена. Солнце беспощадно пекло, однако никто не хотел возвращаться обратно в дом и обливаться потом уже там. Пока ждали, Джана бесконечно давала наставления: — Ты, Шон, если вдруг Стив ни с того ни с сего полезет к тебе — тут же бей ему в пах, понял? Как и любой мужик, он этого не любит… Шон с Николасом слушали ее вполуха. Парень нарезал круги по двору, моля бога, чтобы Стив быстрее приехал, а инвалид филосовски смотрел в небо и думал о своем. Одна женщина была спокойна и без умолку говорила как бы с Шоном, но на деле же — сама с собой. У нее не было детей — не сложилось, — поэтому всю свою нерастраченную материнскую любовь она дарила Изольде и Шону, который казался ей маленьким ребенком, хотя она отчетливо понимала, что ему двадцать лет. Избранными становились по-разному: чью-то судьбу решали еще в младенчестве, чью-то — когда прогуливались по городу, а чью-то, как в случае Джаны, — в уличной потасовке. Конечно, свою роль играла и кровь человека, но в большинстве случаев — он сам. Джана с детства хорошо пела. Ее талант раскрыла школьная учительница по вокалу, мисс Брукер. Она же помогла отдать девочку в церковный хор, затем — поступить в консерваторию. С годами развиваясь, строя свою жизнь, Джана заняла свое место в обществе и стала Джаной, сладкоголосой примой Канзас-Сити. Все шло хорошо до тех пор, пока однажды, выйдя из бара, она не столкнулась с группой пьяных мужчин. Они начали к ней приставать и почти добились того, что затащили в темный переулок, как вдруг появилась Изольда. Джана намного позже узнала ее имя. Тогда же молодая незнакомка с бутылкой дорогущего Хэннесси в левой руке правой разметала взрослых мужчин как пинпонговые шарики. Она ничего не сказала, когда закончила, только посмотрела на перепуганную до смерти Джану, бездвижно сидящую на холодным асфальте, усмехнулась и ушла. С тех событий минуло семь лет. Джана напрочь забыла про необычную девушку и никогда, наверное, не вспомнила бы о ней, если бы не неизбежное. У примы обнаружили злокачественную опухоль щитовидной железы. Она не знала, что ей делать: врачи сказали, что нужную ей операцию проводят только в Тель-Авив, столице Израиля, но мест в их больницах не было из-за какого-то террористического акта, так не вовремя случившегося. В итоге, Джана оставила сцену, легла в больницу и приготовилась умирать. На улице стоял морозный февральский день, когда к ней в палату пришла та самая незнакомка. Невысокая, но до смешного высокомерная блондинка, она сказала Джане: — Привет, Джана Уокер, я Изольда Грэхэм. Я вылечу твою болезнь, но взамен ты отдашь мне свою свободу, — затем отпила из бутылки немного янтарного Хэннесси и устало ухмыльнулась. — Ну, что? Согласна? Об отказе не могло быть и речи. Только позже Джана поняла, что под «отдашь мне свою свободу» Изольда подразумевала не только постоянное нахождение в Общем Доме, но и предоставление ей крови. Уокер сначала была шокирована, но, познакомившись с Никалосом, Стивеном и остальными, успокоилась и взяла на себя роль «кормилицы» блудной девки, как за глаза называли любящую погулять Изольду. Со временем они даже подружились, хотя вампирша и не требовала Джану к себе так уж часто. Случай Джаны был в своем роде уникальным, потому что ее в избранные выбрал вампир — хотя чаще они относятся равнодушно к тем, кого пьют, — а не ДКИВец. …После того, как Стивен забрал Шона и они поехали в город, Джана с Николасом разошлись: женщине нужно было встретиться с Изольдой, мужчина же решил им не мешать. Джана прошла по белокаменной дороге к Временному Дому совсем немного, потому что почти сразу ей на встречу вышла Изольда, одетая в облегающее черное платье, которое замечательно подчеркивало стройность ее фигурки. — Джана, — вампирша приветливо улыбнулась женщине. Изольда не всегда проводила время весело. До того, как случились кое-какие неприятности и не стала безвылазно сидеть в особняке, она посещала театры, музеи, картиные выставки, оперы. Как раз в одной из последних она однажды и встретила Уокер, человеческую женщину с удивительным голосом. Вампирша сразу захотела сделать ее своей избранной, но в последний момент передумала: просто решила не лишать женщину привычной обстановки, друзей, семьи. Все бы было хорошо, если бы в дело не вмешалась болезнь Джаны и не решила все за них обеих. — Проголодалась? — весело спросила женщина. Если к Шону она относилась как к сыну, то к вампирше — как к неродивой, но от того не менее любимой дочке. — Не то чтобы… — уклончиво ответила Изольда и, подхватив Джану под руку, повела ее обратно к Общему Дому; от нее довольно ощутимо веяло алкоголем. — Детка, ты снова выпивала? — с материнским укором глянула на вампиршу Уокер. — Прости, — сказала та, немного обрадованная искренней заботой. — Просто не могу сдержаться. — Горе ты мое, горе, — тяжело вздохнула Джана и добавила с удивлением. — А почему мы идем ко мне, а не к тебе? — Сегодня я пришла поговорить с тобой, а не утолять жажду. На днях я насытилась кислой, как моча, кровью Лоуренса, мне достаточно. Бывшая прима красиво рассмеялась: — Кислой? — Точно, — кивнула Изольда. Они пришли на задний двор, вампирша повела женщину к столу со скамейками в дальнем углу. Сели. — О чем ты хочешь мне сказать? — не утерпела Джана. — Джана, я хочу, чтобы ты перестала якшаться с Шоном Эллисом. Изольда была серьезна как никогда. — Почему? — изумленно прошептала женщина. — Я объясню тебе, но обещай, что перестанешь с ним общаться. — Я… Извини, я не могу такого обещать. Только я могу решать с кем мне общаться, а с кем — нет. С Шоном я общаться хочу. Тем более что он успел стать мне близким человеком. — Человеком, — скривившись, эхом повторила Изольда и быстро добавила. — Хорошо, тогда для начала я объясню. Она тяжело вздохнула, заправив за ухо прядь светлых волос, и начала: — Причин несколько. Я знаю, ты относишься к Шону очень тепло, поэтому тебе сейчас будет нелегко. Итак, во-первых, как всем известно, на него положил глаз Виктор Семиголосый. Похоже, его с мальчиком связывает какая-то давняя история. Я, правда, не знаю, что именно за история, но… а ты? — Нет, не знаю. — Виктор славится своей жестокостью и коварством. Не зря носит это мерзкое прозвище «Змей». Для начала он заставит твого нового подопечного мучиться, а потом просто сведет с ума. Слухи про то, что его жертвы кричат семью голосами боли и наслаждения, являются истиной. Виктор — старый вампир, он знает, как одновременно доставить своей жертве удовольствие и причинить адские страдания. Он сживет Эллиса. Я основываюсь не только на том, что слышала, а еще и на том, что видела. Виктор… Джана обмерла, когда Изольда сделала паузу. — …смотрит на мальчика не как на жертву. Это плохо, потому что стопроцентно означает, что он будет мучить Эллиса не только физически: бить, ранить, еще что-то — но и морально. — Это… Ты… — женщина минуту не могла подобрать слов, а затем застонала. — О не-е-ет… — Прости, Джана, — словно это она во всем виновата, прошептала Изольда. — Я продолжу. Вторая причина кроется в его подружке, которая по странным обстоятельствам тоже положила глаз на Эллиса. — П-подружка? Я не слышала, чтобы Виктор водил с кем-то дружбу. — Я тоже, однако это скорее и не дружба. Она словно паразит, который присосался к Семиголосому. Она получает удовольствие от того, как мучает людей Виктор. Ее имя... Аманта Далтон, она же Аманта Алая Искра. — Не может бы-ы-ыть… Вплоть до города Шон со Стивом не разговаривали, вместо этого слушали радио. Парень не мог собраться с мыслями, а мужчина не хотел ему мешать, хотя его так и подмывало спросить, что же случилось. В Камден они приехали в пять часов. Небо над городом хмурилось, явно решив в скором времени разразиться проливным дождем, ветер дул сильными порывами; людей вокруг почти не было. Поразительно, учитывая то, что еще недавно стояла адская жара. Стивен привычно вырулил на главную улицу и остановился у небольшого магазинчика с каким-то глупым названием, которое за все годы его посещения так и не выучил. Они вышли и направились внутрь. Пожилой продавец, давно знакомый с Куком, приветливо им улыбнулся, поздоровался и, взяв у Стива список того, что ему нужно, шмыгнул на располагавшийся тут же склад. Мужчина с Шоном остались у прилавка одни. — Шон, — решив не тянуть, позвал парня Стивен. — Да? — мелонхалично отозвался тот. — Так что там с Виктором? Шон посмотрел на него со страхом в глазах, затем отвернулся в другую сторону и тихо, словно роняя слова, произнес: — Он не пил мою кровь, потому что ему не понравилось, что я напуган. Еще он… он прикасался ко мне. — Ну, это естественно, — недоуменно пожал плечами Кук, пристально следя за парнем. — Как же он без этого зафиксировал бы твою шею? Шон резко обернулся и почти выкрикнул: — Нет, все было по-другому! — Шон, не кричи, мы в магазине. — Да, извини, просто это было нечто иное. Оно напугало меня сильнее, чем даже известие, что он прибыл, хотя я и осознал это, когда уже сидел в твоей машине. — Он сказал, когда снова позовет тебя? — Нет, — мотнул головой парень. — Ясно, значит ходи трясись… Плохо, очень плохо. Шон согласно кивнул, чувствуя облегчение от того, что Стивен его понял, и хотел еще рассказать, что Виктор заявил, что страха в отношении себя больше не потерпит, однако не успел: вышел продавец и позвал с собой на склад Стивена. Мужчина ушел, сказав, чтобы Шон подождал его в автомобиле. Раздосадованный, парень быстро двинулся на выход и в дверях случайно столкнулся с кем-то. Оказалось, что с маленькой девочкой лет десяти. Она была одета в легкое фиолетовое платье и сверкала яркими голубыми глазками из-под густой светло-русой челки. — Извини, — буркнул Шон и, обойдя ее, двинулся к машине. Он совсем не заметил, что взгляд девочки далеко не детский и что в нем клубится дьявольская насмешка: — А вот и Шон Эллис. Хлопнула дверца, и она больше не могла смотреть на него: не давали тонированные окна. — И что же он нашел в тебе, Шон Эллис? Что же? Загадка. Достав из маленького карманчика чупа-чупс, она развернула обертку, засунула его в рот и как ни в чем не бывало пошла в другую сторону. Сегодня ее целью был не магазин.