Потерявший найдет дважды

Они вернулись из города поздно ночью, когда ни звезд на небе, ни чего-либо еще вокруг не было видно. Их сильно задержал проливной дождь, который все же случился. Пока Шон ужинал, Стивен разбирал пакеты. В доме стояла тишина, только они не спали. — Стивен, — позвал мужчину Шон, закончив. — Да? — отозвался тот, разгребая завалы в холодильнике. Избранные, во многом люди в прошлом семейные, почему-то, оказавшись в Общем Доме, домашними делами заниматься отказывались, нагло скидывая их на Стивена, Курта, Нифию и других. — Я закончил. — Хорошо. — Это все, что ты можешь сейчас сказать? Шон ждал... Ждал хоть каких-нибудь слов, спасших бы его. — А ты хочешь услышать что-то еще? — Завтра я скорее всего снова отправлюсь к Виктору. — Я слышу страх в твоем голосе, и почему-то мне кажется, что он никак не связан с тем, что вампир будет пить твою кровь. Чего ты боишься, Шон? — Я не знаю. — Ты знаешь, Шон. Ты знаешь, что и я это знаю, но молчишь. Хочешь, чтобы за тебя это озвучил я? — А стоит ли это озвучивать? — Тебе станет легче, вот увидишь. — Я не могу. — Можешь, поверь в себя и скажи. — Нет. — Ладно, тогда это скажу я. — Давай. Парень непроизвольно сжался. — Ты боишься стать другим человеком после еще одной встречи с Семиголосым. Эта-то встреча так встряхнула тебя, что до сих пор прийти в себя не можешь, а после еще одной… — Хватит, я все же не сопливая девочка нюни тут размазывать. Я иду спать. Поднявшись, Шон направился на выход, однако у самой двери его задержал глухой голос Стивена: — Прими это, прошу тебя. — Спокойной ночи. Шона по неизвестной причине очень разозлило это «прими» и то, что мужчина явно вместо «прошу» хотел сказать «молю», словно и ему метания Шона приносили страдания. Быть может, так и было. Правда, Эллис об этом даже думать не хотел, он злился на Кука. Злился на то, что мужчина принимает все как данность. Разве нормально отдавать людей на съедение вампирам? Разве так должно быть? Человек не безмозглый скот, чтобы, словно на блюдечке, подавать его кровососам и с равнодушием смотреть, как его убивают. Так не должно быть. Так не заведено в природе. Однако, что лично он, Шон, может сделать? Попытаться сбежать? Он знал: его быстро поймают. Да и куда бежать? К кому? У него никого нет, и в его штате все давно думают, что его убили, а тело просто пока не нашли. Так есть ли смысл бежать? Но с другой стороны, умирать он не хотел. Да, ощущение того, что приехал в Общий Дом Теннесси, чтобы расстаться с жизнью, не пропало, но теперь, после встречи с Виктором, оно стало чужим, не его. Словно кто навязал Шону это чувство. Но кто? Кому это надо? Нет, оно само появилось в тот момент, когда его похитил негр. Виктор и в самом деле позвал его на следующий день. Весть об этом принесла Нифия, растолкавшая парня спозаранку пинками. Она не спала всю ночь из-за вдруг случившегося буйства у Алисии, так что можно было представить, в каких низах находилось ее настроение. Сказав, чтобы одевался и чтобы ничего не говорил Стивену, а молча выходил на улицу, она умчалась. Шон же, кое-как осмыслив ее слова, пошел в ванную и долго брился, чистил зубы. Он как мог тянул время, однако идти все же пришлось. Как и в прошлый раз с Куком, Барден довела его точно до ступеней Временного Дома, который утопал в утреннем тумане, и, залихватисто пожелав не двинуть кони, убежала в обратном направлении. Убежала, даже не взирая на то, что каблук ее сапогов был не меньше десяти сантиметров. Подумав, что женщины удивительные существа, и случайно вспомнив, что у него давно не было секса, Шон со смешенным чувством восхищения и досады стал подниматься по ступеням ко входной двери. Она была открыта и легко позволяла понять: обитатели дома либо спят, что маловероятно, учитывая то, кем они являются, либо занимаются своими делами, либо — этот вариант нравился Шону больше остальных — отсутствуют. Однако… не тут-то было: стоило Шону пройти коридор, как он наткнулся взглядом на приветливо улыбающуюся девочку, стоящую посреди большой гостиной с чупа-чупсом за щекой, как хомячок. Она показалась ему смутно знакомой. — Шон, верно? — гостеприимно поинтересовалась она, достав сладость изо рта. Эллис аккуратно кивнул. В этот раз, в отличие от прошлого, он четко понимал: во Временном Доме живут ТОЛЬКО вампиры. — Доброе утро, Шон! Меня зовут Аманта, давай дружить? Теперь парню и ее имя стало казаться знакомым, однако сколько он не силился вспомнить, где слышал его, ничего не выходило. — Извини, меня пригласил Виктор, я могу пройти? — проигнорировав ее вопрос, продолжил осторожничать Шон. — Да, конечно! — Аманта лучезарно улыбнулась. — Давай я провожу тебя! С прискоком она понеслась наверх и даже что-то начала напевать себе под нос. Поминутно оглядываясь, Шон последовал за ней. На этот раз комната, в которой его ждал Виктор, была другой: небольшой и уютной. Парню сразу в ней понравилось, однако даже подумать о том, чтобы остаться подольше, он не смел: страх, еще не успевший проснуться, но уже зашевелившийся, погнал бы его прочь в любом случае. — Аманта, ты привела его? — мягко спросил Виктор, когда они с девочкой зашли в помещение. — Чудесно, ты молодец. — Да, братик! — бодро отозвалась Аманта и звонко рассмеялась. Шона передернуло: в ее смехе он отчетливо услышал перезвон мерзлых колокольчиков. Девочка весело плюхнулась на постель рядом с Виктором и лучезарно ему улыбнулась, Семиголосый ответил ей тем же; Эллис, стоящий здесь же, почувствовал натянутость всей картины. Вампиры явно играли при нем свои роли и думали, что одурачили его. — Аманта, детка, оставь нас ненадолго, хорошо? — Конечно, братик! Позови, когда захочешь! — девочка спрыгнула с кровати и, подойдя к парню, радостно добавила. — Пока, Шон, я надеюсь, мы с тобой еще увидимся! Не дождавшись никакой реакции на свои слова, она выскользнула за дверь. Шон остался один на один с Виктором. — Не хочешь присесть, Шон? — Семиголосый с намеком похлопал рядом с собой. Эллис сухо ответил, что не хочет. — Тогда, может, выпьем? Вампир поднялся и двинулся к столику у окна, на котором стояла пара бутылок то ли виски, то ли вермута. Шон остановил его, сказав, что не желает пить с утра. — Ты слишком холоден, Шон, хотя это мне полагается быть таким. Неужели мы поменялись ролями? Интересно, когда, Шон? На последних словах он вел длинными пальцами по шее парня, от чего тот, осознав, что вампир за мгновение добрался до него, вздрогнул, быстро отступил. Виктор придвинулся вновь, тогда Шон сделал еще шаг назад, и Виктор опять приблизился. На его бледных губах играла привычная змеиная улыбка. — Не нужно убегать, это бессмысленно. Шон прятал глаза от вампира, а тот, как и в прошлый раз, пытался поймать его взгляд и не мог. Виктора это быстро разозлило. Постепенно загнав растерявшегося Шона в угол, образованный прикроватной тумбочкой и стеной, он подцепил его подбородок и прошипел: — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, понял? Эллис промолчал, и Виктор разозлился пуще прежнего: — Я не слышу ответа, Шон, — пауза. — Молчишь? Неужели язык проглотил? Что ж, тогда сейчас ты у меня заговоришь. Нет, Шон, ты запоешь. Ты запоешь, как синица на рассвете, и я буду наслаждаться твоим голосом, слышишь? Крепко сжав зубы, парень молчал. Он сам не понимал, зачем дразнит вампира, однако остановиться не мог, как не пытался. Так бывает, когда теряешь всякие тормоза и летишь, катишься вниз, в Бездну, в которой темно и холодно. Виктор минуту выискивал на лице Шона хоть какие-нибудь эмоции, но потом понял, что это гиблое дело. Парень был непроницаем, как форт пост. Тогда вампир прижал его покрепче к стене и коснулся губами его шеи. Пробовать кровь он не спешил, ибо слишком высока была вероятность того, что она не усвоится из-за проклятых антител, вырабатываемых людьми в шоковом состоянии или же при испуге, и тогда... последствия будут страшны. Шон дернулся, но смолчал, сильно побледнев. Такого сильного ужаса, как в тот момент, он не испытывал никогда в жизни. Даже попав однажды в аварию на шоссе и сильно пострадав, он не испытывал ТАКОГО. По его телу прошла едва заметная дрожь, и, ощутив ее, вампир тихо сглотнул. Сил терпеть более не было — на свой страх и риск он аккуратно укусил Шона. Эллиса тут же как током прошило — он сильно задрожал. Нет, это была не боль, это… это было нечто другое, более страшное: небывалая эйфория, какая бывает лишь от приёма сильных наркотиков. Парень сразу же ослаб и потерял себя на волнах удовольствия; вампиру пришлось подхватить его и держать некоторое время. Четырех глотков было достаточно для того, чтобы Виктор насытился, а Шон полностью сдал свои позиции. В его голове была настоящая каша — он не сопротивлялся. Когда вампир, довольно жмурясь, аккуратно опустил его на постель, он уже представлял из себя не зашуганного парня, а безвольную куклу. Его взгляд был абсолютно пуст, губы чуть приоткрыты, руки по бокам лежали расслабленно и неподвижно. Всего лишь птичка, попавшая в капкан. Если бы в тот момент Эллис мог ясно мыслить, то обязательно бы вспомнил слова Стивена о том, что настоящие вампиры кусают небольно. Да, он был прав: небольно, но в то же время Кук и ошибался, потому что если боль и была, то ее начисто сметало удовольствие от укуса. Вероятно, слюна вампиров имела наркотические свойства. В этом природа сжалилась над людьми, неведающими, что в любой момент они могут стать жертвами более сильных существ. Виктор непонимающе застыл, смотря в глаза Шона. Все прошло, как и должно было, но… он чувствовал нечто странное, непонятное, греющее изнутри. Что это за незнакомое чувство? Радость того, что мальчишка, которого он повстречал когда-то в социальных сетях, сейчас здесь и что он, Виктор, наконец отомстил ему за прошлые обиды? Разочарование от того, что Шон оказался слабым и сейчас на его лице нет выражения волчонка, загнанного в угол? Что же это? Он не мог понять… Не мог, пока не коснулся теплой кожи своего человека, пока не почувствовал, как бьется его сердце, пока не услышал бег крови по его венам и артериям. В голове мелькнула безумная мысль, затем еще одна и еще. Бледные губы искривила победная усмешка: — Это еще не все. Раз не уследили, то отплачу им за все…