Призраки Убежища

- Площадь типового убежища потрясает воображение! – бодрым голосом вещает диктор за кадром обучающего фильма. – Здесь есть все, что только может пригодиться человеку, чтобы с комфортом провести время до нейтрализации ядерной угрозы! Нам показывают, как роботы и люди-рабочие суетятся в котловане, возводя «дом для множества семей, обиталище для людей нового мира», и так далее, и тому подобное… Затем картинка сменяется – теперь добрый доктор в блестящих очках, приставив стетоскоп к груди молодого парня, так и пышущего здоровьем, пытается обнаружить у крепыша хотя бы малейшие признаки недомогания. Рядом с ними, стоя чуть поодаль, приятно хихикает медсестричка в белоснежном халате, попутно что-то отмечая на листке бумаги, прикрепленном к планшету. Спустя еще несколько минут на экране появляются нарядно одетые детишки и их серьезный отец в деловом костюме. Семейство восседает за празднично накрытым столом, ожидая, пока лучащаяся радушной улыбкой мамаша подаст им сочный ростбиф на широком блюде. Кухня, на которой происходит сие действо, сияет чистотой и поражает зрителя обилием электронных приборов для приготовления пищи. Хоть убей, не понимаю, зачем в начале каждого учебного года крутят эту давно надоевшую всем кино-агитку! Ее содержание не имеет ничего общего с реальностью, и кому, как не нам, это знать лучше других! Может быть, для какого-нибудь бродяги с Пустошей этот фильм и мог бы стать лучом надежды на счастливое будущее в безопасности несокрушимого бункера, но какой смысл без конца показывать его тем, кто и так ежедневно «наслаждается удобствами типового убежища от «Волт-Тек»? Возможно, две сотни лет назад, когда наше Убежище только было построено, в нем и правда водились такие заботливые мамаши в пестрых платьях или очкастые доктора с седыми бородками. Может, тогдашние его обитатели действительно каждый день набивали животы индейкой, а выглядели как актеры из старинных фильмов. Не знаю. Сомневаюсь. Я и индейку-то впервые увидела только в этом фильме. Собственно, когда мистер Бротч впервые запустил киноленту, рассказывающую о прелестях жизни в Убежище, мы все несколько минут удивленно таращились на экран, а потом загалдели наперебой. Каждому было интересно узнать, почему люди на экране не носят форменных комбинезонов, а вместо набивших оскомину консервов получают на обед… что-то явно вкусное и, похоже, мясное. Мистеру Бротчу пришлось несколько раз останавливать фильм, чтобы объяснить нам происхождение той или иной вещи, появляющейся на экране. Урок тогда продлился вдвое больше обычного, но оно того стоило. Теперь же просмотр не вызывает удивления – только глухое раздражение и зависть к веселящимся на экране жителям «Убежища повышенной безопасности». Хочется отвести глаза, но я все равно смотрю на экран, как будто пытаюсь проникнуть в жизнь, которая теперь реальна не больше, чем реклама драгоценностей в довоенном журнале. Ловлю себя на мысли, что неосознанно расковыриваю штопку на локте комбинезона. Придется просить у Аматы нитки – катушку, выданную в этом месяце, отец уже пустил на свои эксперименты, а ходить в драном комбинезоне мне совсем не хочется. Хотя вот некоторых, например, такие мелочи никогда не смущают – та же Элен Делория не раз и не два представала перед обитателями Убежища в куда более неприглядном виде. Но последнее, чего мне хочется на этом свете – однажды стать похожей на Элен, которая не видит дальше донышка бутылки. Когда индейка сожрана, красавчик с мускулами вылечен от несуществующей болезни, а голос диктора наконец замолкает, я подхожу к Амате. - Конечно, я поделюсь с тобой! – приветливо улыбается дочка Старейшины в ответ на мою просьбу. – Сейчас мне некогда, но ты заходи вечером! Меня распирает от любопытства, и я еле сдерживаюсь, чтобы не спросить, какие такие дела могут быть у моей подруги. Но я слишком хорошо ее знаю – если это что-то стоящее, Амата ни за что не сможет сохранить свой секрет в тайне, и уже вечером все мне выложит. До нашей встречи полно времени, так что я решаю попрактиковаться в стрельбе. Навык снайпера пригодится мне в бункере разве что для того, чтобы расстреливать радтараканов, которые иногда появляются в дальних коридорах, но мне нравится чувствовать тяжесть ружья и слышать приятный звук, с которым тарелка мишени начинает крутиться вокруг своей оси, когда до нее долетает шарик-патрон. Кто знает – возможно, спустя пару лет я стану защитником Убежища и смогу поступить на службу в охрану? Мне как-то раз уже доверяли расстрел радтараканов, которые завелись на нижнем уровне бункера, в сыром углу, где постоянно происходят протечки. Возле тира, устроенного в дальнем углу неподалеку от реакторного отсека, я натыкаюсь на офицера Гомеса. Именно что натыкаюсь – не ожидая встречи с кем-либо в столь отдаленной части Убежища, я впечатываюсь головой в его могучую грудь и потираю ушибленный лоб. - Офицер Гомес, ваш пост находится уровнем выше, - напоминаю я. Гомес усмехается. Мы оба знаем, что его дежурство закончилось полчаса назад. Гомес увлекает меня в темную нишу за железными ящиками и требовательно прижимает к себе, но это плохая идея. Когда живешь в замкнутом пространстве Убежища, где у тебя всего полсотни соседей, о каждом из которых ты знаешь едва ли не больше, чем о самом себе, стоит быть поосторожнее с выбором мест для уединения. - Пойдем ко мне, - жарко шепчет Гомес. – Пеппер сегодня помогает твоему отцу в медблоке, это надолго. Фредди как обычно будет весь день таскаться с дружками. У нас куча времени. - А что мы скажем, если кто-нибудь из них вернется раньше? Гомес – ровесник моего отца, а соображалка у него работает не лучше, чем у его шестнадцатилетнего сына, которому достает мозгов состоять в здешней банде «Туннельные змеи», куда входят недалекие умом подростки, изнывающие от безделья. Мой вопрос заставляет Гомеса усиленно шевелить извилинами, но ответить он не успевает – в коридоре появляются «Туннельные змеи» во главе со своим предводителем, Бучем Делория. К счастью, парни так увлечены разговором, что идут, не разбирая дороги, и умудряются не заметить нас с Гомесом, затаившихся в темном укрытии. Они явно направляются в тир – Буч размахивает старым пневматическим ружьем со сбитым прицелом с таким видом, будто это коллекционный образец высокотехнологичного плазменного оружия. Под видом заботы о маскировке Гомес прижимает меня к себе, и я чувствую бедром то, что когда-то по ошибке приняла за ствол пистолета. Досадливо дергаю плечом и высвобождаюсь наконец из его горячих объятий. Нет, поначалу все было здорово – мне льстило внимание взрослого мужчины, от его поцелуев кружилась голова, да и во всем остальном он оказался мастером, но спустя несколько месяцев любвеобильность Гомеса начала меня напрягать. Вместо того, чтобы назначать встречи в укромных уголках Убежища, он предпочитал зажимать меня в тех отсеках, где нас вполне могли бы обнаружить другие обитатели подземного бункера. Гомеса это страшно заводило, а меня – страшно раздражало. Стоило подумать о том, что однажды нас застанет мой отец или жена Гомеса, или того хуже – Старейшина, как мое возбуждение мигом сходило на нет. - Ну, в чем дело? – обезоруживающе улыбается из темноты Гомес. – Не хочешь приятно провести время? Скорее уж «убить время». В Убежище не так много развлечений и, хотя Старейшина изо всех сил старается поддерживать моральный облик обитателей бункера на должном уровне, супружеская верность здесь – понятие относительное. Можно сойти с ума, бродя по коридорам, которые еще до совершеннолетия успеваешь изучить так хорошо, что можешь пройти по ним в любую точку Убежища с закрытыми глазами. Вид надежных стен, кое-где покрытых потеками ржавчины, и вкус консервов у любого отобьют желание просыпаться по утрам. Вот соседи и развлекают себя кто чем может – мальчишки придумали себе банду, которая может показаться грозной разве что младенцу, а их родители крутят романы, чтобы немного взбодриться. А Элен Делория пьет, как лошадь, до полной отключки, стараясь забыть, где она находится. С Гомесом все так и вышло – от скуки. Он всегда был хорошим парнем. Они с отцом дружили, сколько я себя помню. Гомес защищал меня от задир, если видел, что «Туннельные змеи» хотят меня поколотить, угощал сухим печеньем из пайка охранника, да и просто дружески подмигивал мне, когда встречал в гулких коридорах Убежища… В общем, к тому времени, как наши разговоры с Аматой стали почти сплошь состоять из воркотни о мальчишках, я уже знала, что губы Гомеса на вкус почти такие же приятные, как сахарная корочка на рулете бабули Палмер. И это я предпочитаю держать от подруги в секрете, потому что обмен сплетнями – еще одно любимое развлечение обитателей Убежища. Гомес ждет ответа и дышит мне в лицо. - Плохая идея, - отрицательно качаю я головой. – Давай завтра. После смены возьми у дежурного ключ от хранилища боеприпасов – типа ты хочешь почистить пистолет или вроде того… Гребаный Апокалипсис! Гребаное Убежище! Стоило изобретать атомные бомбы и биологическое оружие, стоило проектировать неуязвимые бункеры – и все для того, чтобы спустя две сотни лет шестнадцатилетней девчонке приходилось самой придумывать план предстоящего свидания, в то время как ее великовозрастный любовник хихикает над словами «почистить пистолет», сочтя их эвфемизмом. Мы страстно прощаемся. По звукам нашей возни за ящиками можно подумать, что там застрял радтаракан, и теперь трется своим хитиновым тельцем обо все доступные поверхности, бестолково цепляясь суставчатыми лапками за гладкий металл и безуспешно пытаясь выбраться на волю. Из тира доносятся вопли «Туннельных змей». Было время, когда я хотела войти в эту шайку – мне казалось, что носиться по коридорам бункера с мальчишками куда веселее, чем проводить время с Аматой, листая комиксы и хихикая над всякой ерундой. Но Делория категорично заявил, что девчонкам не место в его банде, и я осталась в пролете. Когда я вхожу в тир, перепалка между «Туннельными змеями» в самом разгаре. Эти мальчишки вечно грызутся, как крысята из-за хлебной корки. - Чертова винтовка! – беснуется Буч. – Из нее и в слона не попадешь!.. Пол, ты окончательно сбил сраный прицел! Тебе только толчки чинить, чтоб не протекали, криворукий ты мудила! - Полегче! – предостерегает друга Пол Хэннон и на всякий случай встает в боевую стойку, чтобы дать ему отпор. От неминуемой драки их спасает только мое появление. Увидев меня, Делория щерится хищной ухмылочкой. - О, кого я вижу! – Буч правильно рассчитывает силы. Понимает, что может огрести от Хэннона, и переключается на более уязвимого, по его мнению, противника. – Моя крошка! Все еще мечтаешь получить куртку «Тоннельных змей»? Ничего не обещаю, но могу дать тебе полежать на ней – знаешь ли, этой привилегии не каждая здесь удостаивается! «Не каждая» - это мягко сказано. Хоть девчонки и шушукаются между собой, обсуждая крутой вид Делории и его зализанную гелем прическу с дерзким локоном на лбу, сам он не особенно рвется обзаводиться подружкой. Но вполне мог бы при желании – даже умница Амата впечатлена дурными манерами главаря «Туннельных змей» и считает его вполне привлекательным. - Ой, заткнись, - отмахиваюсь я от ухмыляющегося Буча. – В жопу себе туннельную змею засунь, понял? - Какие у моей крошки фантазии! – Буч закатывает глаза в притворном восхищении. – Слышали, парни? Нам сегодня точно обломится! У меня нет никакого желания вступать в эту беззлобную, набитую подростковыми гормонами перепалку. По части сальностей Делория мастак, он в этом деле переговорит и попугая в публичном доме. Двинув плечом Уолли Мака, подхожу к огневому рубежу и беру в руки брошенную Бучем винтовку. Мои действия вызывают бурное веселье у «Туннельный змей». - О, кто у нас тут крутой снайпер! – ржет Буч. – Да ты в стену с трех шагов не попадешь! Брось ружье, возьми кастрюлю и иди супа навари из консервов, все больше пользы! В радужных мечтах Буча все девчонки только и делают, что обслуживают его прихоти. А он смотрит свысока на этих неуклюжих неумех, годных исключительно для домашней работы, и то и дело демонстрирует свою крутизну, чтобы их впечатлить. Но мечты Буча оказываются разбиты первым же моим выстрелом. Жестяная мишень скрипит, проворачиваясь вокруг своей оси. Я делаю еще два выстрела, и оба раза мимо – прицел у винтовки действительно намертво сбит, и первое попадание можно считать огромной удачей. - Ну, я же говорил, - уверенно резюмирует Буч за моей спиной. – Разве можно доверить глупой девчонке ружье?.. Эй, крошка! – он подходит ближе, и я отчетливо слышу, как хлюпает в его рту сглатываемая слюна. – Может быть, найдешь своим ручкам применение поинтереснее? Я не против, даже если они такие кривые... Пока он не нашел своим «ручкам» применение поинтереснее, чем ковыряние в собственном носу или заднице, я оборачиваюсь, сжимаю кулак и бью его коротко, без замаха, как учил Гомес. - Сссука! – цедит Буч сквозь переплетение пальцев. Зуб я ему не выбила, но губу раскроила знатно. Не дожидаясь, пока его туповатые друзья вступятся за главаря, бегу к выходу и предсказуемо слышу за спиной звуки погони – дробный стук подошв по напольной обшивке бункера. Могут и догнать, но только в том случае, если я не успею добраться до дверей медблока коротким путем. У моих преследователей не хватает ума догадаться о конечном пункте нашего путешествия по длинным однообразным коридорам, так что они по инерции влетают вслед за мной прямо в медблок. Поняв наконец, какую глупость они только что совершили, «Туннельные змеи» застывают посреди комнаты. Запыхавшийся Буч недобро скалит зубы, в бессильной злобе наблюдая, как я прячусь за широкую спину отца. - В чем дело? – отец вопросительно смотрит сначала на меня, потом на незваных гостей, и цепким взглядом доктора замечает кровь на губе Делории. - Ну, вот что, - решительно говорит отец, бегло осмотрев рану. – Знать не хочу, что между вами произошло, но медблок – не место для игр! – он выразительно смотрит на меня, прекрасно понимая, кто зачинщик склоки. – Так что, молодые люди, потрудитесь покинуть помещение... Кроме вас, мистер Делория – вам явно требуется медицинская помощь! Буч что-то бормочет себе под нос и намеревается улизнуть следом за парнями, но мой отец решительно придерживает его за воротник кожаной куртки и почти силой усаживает на больничную кушетку. - Обработай мистеру Делория рану, как я тебя учил, - велит мне отец. Несмотря на то, что К.О.З.А. предрекла мне участь повара, отец настаивает на том, чтобы я научилась по крайней мере оказанию первой помощи, уверяя, что однажды мне это очень пригодится. Я послушно помогаю отцу в медблоке, но если уж на то пошло, то кашеварить на всю общину Убежища мне кажется занятием куда более увлекательным, чем лечение неуклюжих соседей. - Что?! – не верю я своим ушам. – С какой стати?! - Побыстрее! – в свою очередь повышает голос отец. И его властного окрика вполне достаточно, чтобы я достала из шкафа с медикаментами обеззараживающую жидкость, способствующую заживлению мелких ран, и ватный тампон, обернутый куском бинта. Когда я подхожу к кушетке, Буч сморит на меня с такой ненавистью, что мне всерьез становится не по себе. Я вспоминаю, что Делория постоянно таскает с собой выкидной нож и периодически ковыряет им в зубах, демонстрируя свою крутизну. От соприкосновения бинта с раной Буч шипит сквозь сжатые губы, как самая настоящая туннельная змея и буравит меня злобным взглядом, вполне красноречиво обещая продолжение схватки в самое ближайшее время. Первичной обработки вполне достаточно, рана неглубокая, но я не тороплюсь сообщать об этом Бучу, а вместо этого щедро поливаю бинт жгучим лекарством и снова прижимаю его к кровяной полоске на губе Делории. И ловлю себя на мысли, что секундное его замешательство и невозможность совладать с едкой болью, которая заставляет Буча шипеть еще громче, приносит мне не меньше удовольствия, чем самые жаркие моменты свиданий с офицером Гомесом. - Ты еще попомнишь! – шепотом обещает мне Буч после процедуры, убедившись, что мой отец находится на достаточном расстоянии, чтобы его не услышать. - Да можно подумать! – упрямо фыркаю я ему вслед. Вечером, как условились, захожу к Амате. - Я уже слышала, - вместо приветствия заявляет мне подруга, укоризненно качая головой. – Зачем ты постоянно их задираешь? - Они первые полезли! – уверенно вру я, рассчитывая на поддержку Аматы. Конечно же, она знает правду, но, как положено хорошей подруге, встает на мою сторону, и несколько минут мы посвящаем тому, что костерим на чем свет стоит членов банды «Туннельных змей». Я могла бы ответить Амате, что каждый здесь находит свой способ развлечься, но она это и так знает не хуже других.