Призраки Убежища

Прихожу в себя в хорошо знакомой медицинской палате. Говорят, у каждого свой Ад. Если так, то мой Ад – Цитадель Братства Стали, полная воодушевленных фанатиков. Увидев, что я открыла глаза, милашка Сара Лайонс ласково гладит меня по руке. Когда-то я точно также сидела возле ее койки, ожидая, пока она очнется. У Сары мягкое лицо с приятной улыбкой, и тяжелая броня Львиного Прайда совершенно не вяжется с ее миролюбивым видом. - Я сейчас его позову, - удостоверившись, что я не собираюсь снова отрубиться, подмигивает мне Сара и срывается с места. Разумеется, в моем персональном Аду находится место для Буча Делории. Увидев его, я бессильно скрежещу зубами и сжимаю кулаки. Я не помню, что произошло, но без его участия тут точно не обошлось, в этом я не сомневаюсь. - Уйди, - прошу я сиплым шепотом. Буч смотрит на меня, не отрывая глаз, и молча садится на противоположную койку, всем своим видом демонстрируя, что никуда уходить он не собирается. - Буч вообще-то спас тебя, - укоризненно говорит мне Сара. – Когда ты попала в ловушку рейдеров, он в одиночку отбился от пятерых, а потом тащил тебя на себе до самой Цитадели. И… - щеки Сары расцветают нежным румянцем. – Буч передал нам код от Убежища 101. Мы уже отправили отряд. Это неоценимый дар Братству, и этот дар вдвойне… нет, втройне ценен, потому что это ваш родной дом! «Хоть бы она заткнулась!» - думаю я, любуясь одухотворенным лицом Сары. - Ну, ладно, - спохватывается наконец она. – Я пойду. У нас плановая вылазка, добиваем остатки сил Анклава в горах. - Спасибо, - говорю я ей. Она лишь недовольно качает головой. По ее представлениям о справедливости все лавры спасителя должны достаться Делории. - Уходи, - повторяю я, когда мы остаемся наедине. - Черта с два, - уверенно говорит Буч. – Зря я, что ли, тебя спасал? Его тон – это тон прежнего Буча Делории, крутого парня, главаря банды. Но я без труда слышу в нем тихое шуршание мешка для трупов, который волочится за ним по гулким коридорам Убежища. Который теперь будет всегда тащиться за ним, куда бы Делория не пошел. - Я отдал им Убежище, - говорит Делория. – Но с условием, что любой из его прежних обитателей сможет туда вернуться, если захочет. И ты тоже. Смотрю на него, как на умалишенного. Делория рассказывает что-то о том, с каким трудом спас мне жизнь, но я слушаю вполуха, тихонько шевеля ногами. Кости уже срослись, а последствия сотрясения – вполне обычная вещь, которая со временем пройдет сама собой. Мне остается только дождаться, пока Буч наконец потеряет бдительность, выползти из-под одеяла, найти свои вещи и поскорее уйти куда-нибудь подальше от этого сборища праведников. Буч остается в лазарете до вечера. Он, видимо, ждет от меня вопросов и раздражается в ответ на мое молчание. Но, когда в жилом отсеке Цитадели гасят свет, Делория укладывается на соседнюю койку и, будто продолжая давно начатый рассказ, снова заговаривает со мной, уже не ожидая ответа. Я догадываюсь, что за то время, пока я была в отключке, Буч наконец нашел во мне достойного собеседника и поведал о приключениях, которые произошли с ним до прихода в Ривет-Сити. Даже жалко немного, что я не услышала этих рассказов. Буч говорит о своей матери. Оказывается, она умерла еще до того, как Амата открыла двери Убежища для всех желающих покинуть его и попытать счастья на Пустошах. Что-то с печенью – еще бы, столько пить! Лекарств среди запасов Убежища было предостаточно, но единственный врач ушел, влекомый идеей подарить жителям Пустошей чистую воду, а его напарника убили, пытаясь выяснить, куда доктор направился. В результате никто так и не понял, от чего умерла мать Буча – то ли от неопознанной болезни, то ли от неумелых попыток Смотрителя ее вылечить. Буч говорит сухо, выталкивая из себя слова, как мелкие глиняные шарики. Наверное, мой голос будет звучать похоже, если я когда-нибудь решусь заговорить об отце. - Я все слышу, - говорю я на всякий случай. - Полумертвой ты мне нравилась больше, - замечает Буч и отворачивается к стенке. Наверное, я слишком сильно приложилась головой, угодив в ловушку, потому что это его раздраженное замечание невероятно меня веселит. Я решаю подождать с побегом до следующего вечера, а пока как следует выспаться. Куртка, к счастью, почти не пострадала. Комбинезон кое-где разорван, но его можно будет залатать на привале. Рюкзак не могу найти, да он и не нужен – провиант я легко добываю в столовой Братства. Винтовка, которую я вешаю на плечо, кажется необычайно тяжелой. Выхожу из Цитадели в полной темноте. Часовые не останавливают – среди дежурных нет моих знакомых, в патруль ставят обычно новичков. Обычно дорога от Цитадели до Ривет-Сити занимает максимум полдня. Я иду двое суток, то и дело прикладываясь к фляжке с водой. От напряжения меня несколько раз выворачивает. На мосту, соединяющем Ривет-Сити с сушей, у меня начинает дико кружиться голова, и я судорожно хватаюсь за ржавые перила. Часовой не двигается со своего места, внимательно наблюдая за мной сквозь стекло шлема – он достаточно бдителен, чтобы счесть немой крик о помощи за возможную ловушку. Последние несколько метров я прохожу на полусогнутых, рискуя упасть на грязную решетку моста. Увидев меня, Вера Уизерли всплескивает руками, заставляет выпить кружку горькой настойки и тащит в номер, чтобы уложить в кровать. Позже я дам ей щедрые чаевые, но пока у меня нет сил даже закрыть за ней дверь каюты. Она что-то заботливо воркует про моего друга, который пришел еще вчера, а от подушки разит знакомым запахом геля для волос. Засыпая, я чувствую, как огромная территория Пустошей сжимается вокруг меня в огненное кольцо и душит, душит, душит, лишая возможности пошевелиться. * * * Мы сидим на верхней палубе Ривет-Сити. Буч обнимает меня одной рукой, а второй подносит ко рту зажженную сигарету. Наверное, он кажется себе сейчас очень крутым. Так выглядели парни в фильмах, на которых Делория когда-то стремился быть похожим – они зачесывали волосы гелем до стеклянного блеска смоляных кудрей, лихо курили и тискали красоток. Со шрамом на лбу, с затравленным взглядом полубезумного зверька, я ничуть не похожа на красотку, но Буча это не смущает. Он говорит, что Братство уговаривало его остаться. Рассказывает в лицах, как Сара Лайонс, краснея, предлагала ему пополнить ряды Львиного Прайда, а он отказался, потому что это все детские игрушки. Планирует, как наша банда отправится в поход, чтобы добыть нам пару пип-боев. А уж с пип-боями и возможностью моментального перемещения, о которой на Пустошах и знает-то не всякий, мы будем просто нарасхват!.. Потом Буч надолго замолкает, а когда размыкает губы снова, говорит, что я - его Убежище. А он – мое. И что теперь я никуда не денусь от него. А если я хочу в одиночку таскаться по Пустошам, призывая смерть каждым своим шагом, то он лучше сразу придушит меня собственными руками. Вцепляется в меня мертвой хваткой и держит, прижав к себе, пока я не перестаю вырываться.