Белая грива

- Давай, Гермиона! Скачи! Быстрее! Это была уже не легкая медленная рысь. Это был настоящий галоп, при котором ветер бил мне в лицо и отбрасывал волосы за спину. Я крепко сидела в седле и держала поводья так, как будто занималась верховой ездой с раннего детства. Иногда мне удавалось поймать момент, в который я чувствовала, что мы с Белогривкой становимся единым целым. Как кентавры. На метле я никогда не чувствовала себя так уверенно. Гарри и Драко стояли во дворе и в два горла кричали нам, чтобы мы летели быстрее, еще быстрее. И мы летели. Во весь дух. Во весь опор. Мне было не страшно. За последние несколько дней я поняла, что боялась не тех вещей. Мы с Гарри больше не возвращались к разговору о Драко, но теперь мне еще больше бросалось в глаза их нежелание расставаться даже на несколько минут. В сумочке я нашла список книг, которые мы когда-то покупали для него, и я посмотрела на него более внимательно. Почти все они были о темных существах, колдомедицине и дементорах. Я поняла, что Драко пытался сам найти ответ, и решила, что могу попытаться сделать то же самое. От директора МакГонагалл мне удалось получить разрешение покопаться в запретной секции библиотеки Хогвартса. Кроме того, я стала смотреть в тех книгах, которые мы купили на ферму. Но… Природа дементоров и их свойства были не изучены. Других темных существа с аналогичными свойствами не существовало. В медицине не было описано случаев, подобных случаю Драко. После Поцелуя никто никогда не выживал. Я знала, что Гарри консультировался с какими-то специалистами, но наивно полагала, что я смогу найти что-то еще именно за счет того, что почти ничего не знаю об этом. Иногда так бывает: взгляд профессионала зашорен, потому что он изучил проблему вдоль и поперек, а потом приходит невежа, смотрит совершенно другими глазами и видит что-то, что специалист пропустил. Я надеялась стать именно таким человеком, как это ни странно было для меня. Я всегда была уверена, что в книгах можно найти ответы на все вопросы. Драко застал меня как-то за чтением, посмотрел на обложку и сказал: - Ничего не получится. В его голосе не было обреченности. Это была простая констатация факта. Я оторвалась от главы о возможных последствиях Поцелуя. - Ты не должен так говорить. Нельзя сдаваться. - Ты всегда была такая правильная, Грейнджер. Ты живешь в собственном мире, где все по правилам. Но на самом деле есть вещи, которых не должно происходить. Они все равно происходят, только ты ничего не можешь с этим сделать. Правила могут меняться. В школе ты была бы счастлива, если бы меня приговорили к Поцелую, а сейчас хочешь остановить неизбежное. Правильно ли это? Подумай об этом, Грейнджер. Его слова были правдой. Я смотрела в книгу, только чтобы не смотреть в его глаза. Малфой был прав, и я это понимала. И все же упрямо повторила. - Ты не должен сдавать. Хотя бы ради Гарри. Он усмехнулся и обхватил себя за плечи. Я заметила, что ему почти постоянно холодно, что он снимает свитер, только если Гарри обнимает его. - Именно ради него. Не давай ему ложную надежду. Это слишком жестоко. Он не дал мне ответить, просто развернулся и ушел наверх. Я захлопнула книгу, надела мантию и отправилась в конюшню, где Гарри занимался Белогривкой. Он осторожно чистил ее шкуру скребком, время от времени подбадривая ее кусочками сахара. Белогривка стояла спокойно, косила на него сливовым глазом и прядала ушами. На загородке висела новая попона – темно-зеленая с вышивкой серебряной нитью. Я улыбнулась и провела пальцем по узору. Похоже, Белогривке предстояло стать слизеринкой. Гарри заметил мой интерес и прокомментировал: - Это Драко выбрал. - Не знала, что он выходит с фермы. - Вчера первый раз согласился. Еле уговорил его. Гарри отложил скребок, взял чистую тряпочку и начал протирать шкуру лошади осторожными движениями. - Слушай, Гермиона… ты же у нас все знаешь. А что бывает с человеком после Поцелуя? Я вздрогнула, но не от холода. Да, мы больше не обсуждали эту тему, но Гарри продолжал думать об этом. - Возможны два варианта. Если повезет, то человек умрет сразу. А если нет… - я запнулась. - Что? Если нет, то что? - То тело будет жить еще какое-то время. Одно тело, без души. - Долго? - Этого никто не знает. Но я надеюсь, что Драко повезет. Я не сказала этого, но фраза повисла в воздухе. Гарри накрыл Белогривку новой зеленой попоной и вдруг обнял ее за шею и уткнулся лицом в гриву. Он всегда так делал, когда ему было плохо. - Гарри… - Извини, - его голос звучал глухо, - Я хотел бы побыть один. Я не могу больше.

* * *

Они позвали меня отметить у них Хэллоуин, но я отказалась под первым попавшимся благовидным предлогом. Несмотря на то, что они всегда были рады моим визитам (по крайней мере, Гарри точно), я прекрасно понимала, что меня там слишком много. Думаю, они оба были рады возможности побыть просто вдвоем. Я заглянула к ним на следующий день после ланча и застала их на полу перед камином. Драко лежал на спине. Гарри устроился у него на плече, закинув на него руку и ногу. Драко обнимал его обеими руками, прижав к себе, и зарывшись лицом в темные растрепанные волосы. Я думала, что они спят, но Драко вдруг приоткрыл веки и пошевелился. Наши взгляды встретились, и я заметила, что глаза у него красные и немного опухшие, как будто он… мне не хотелось об этом думать. - Гарри, - тихо позвал он и осторожно встряхнул того за плечо, - Просыпайся. Не открывая глаз, Гарри потянулся к его губам. Но Драко отстранился и повторил. - Просыпайся. - Зачем? Он попытался снова его поцеловать, и на этот раз Драко ответил ему легким касанием. - Гермиона пришла. Это заставило Гарри проснуться. Он повернулся в мою сторону, щурясь и растерянно пытаясь найти меня взглядом. Потом пошарил где-то у себя за спиной и надел очки. Взгляд тут же стал более осмысленным. - А… привет, Гермиона. Ты сегодня рано. - Да, рано. Вечер только начинается. Драко улыбнулся и спихнул с себя безвольно тело. - Давай, ты мне уже отлежал все, что можно. - Можно подумать, тебе это не нравится. - В следующий раз тебе то же самое скажу, когда начнешь ныть, что в тело иголки впиваются. Они совсем не обращали на меня внимания. Наверное, я давно уже стала для них частью повседневной жизни, примерно, как Белогривка. Даже для Малфоя, я думаю. - У нас остался еще грог? - Надо посмотреть на кухне. Если ты вчера все не выпил, алкоголик. - На себя посмотри. Кто вчера себе подливал, пока я не видел? И мне тоже, между прочим. - В праздник можно. - А кто вчера хотел идти пугать мадам Розмерту? - Это ты предложил. - Я??? Врешь ты все. Они не ругались, нет. Я вообще ни разу не слышала, чтобы они ругались. Жили душа в душу, как будто всю жизнь были вместе и как будто не было той глупой школьной вражды. Наверное, Гарри никогда не был бы счастлив так с Джинни. В любви он отдавал себя всего, без остатка. Но Драко точно также отдавал ему в ответ себя. Мне кажется, Джинни бы так не смогла. Наконец, они преодолели силу притяжения, и поднялись на ноги. Оба выглядели помятыми, и у меня закралось подозрение, что это был совсем не послеобеденный сон, а что так они провели всю ночь. Очень на них похоже. - Так что там насчет грога? – снова спросил Гарри. - Мне кофе, - быстро сказала я, - Не люблю вчерашний алкоголь. - Мне тоже, - подхватил Драко, - Я согласен с Грейнджер, вчерашний алкоголь – это моветон. - Это заговор… - Это здравый смысл. - …а вы – два заговорщика. Гарри потянулся. Я развернулась, чтобы идти на кухню. И вдруг услышала испуганный голос Драко: - Гарри… - Что… Проклятье! Я стремительно развернулась и успела увидеть, как у Драко вдруг страшно закатились глаза, и он начал падать. Гарри подхватил его и поднял на руки безжизненное тело. Прозрачная зелень в глазах начала затуманиваться ужасом. - Драко! Нет, не надо, Драко! Только не сейчас! На моих глазах Гарри падал в панику и терял рассудок. Я же, напротив, чувствовала, как моя голова остается холодной, а разум работает четко. - Гарри. Гарри, задери тебя Моргана! Мне удалось заставить его переключиться и обратить внимание на меня. - Положи его. - Нет. - Да. Я попробую определить, что с ним. Я думала, он положит Драко тут же на диван у камина, но вместо этого Гарри понес его наверх. Я двинулась следом, лихорадочно вспоминая все, что прочитала за последние дни. Не очень много полезного, если смотреть правде в глаза. В спальне Гарри положил Драко на кровать, сел рядом и взял его руку. Я достала волшебную палочку. - Гарри, отойди и дай мне его осмотреть. Я видела, что ему пришлось совершить усилие над собой, чтобы отойти в сторону. И все равно он мне мешал. Вернее, не он, а его страх. - Принеси холодный компресс и подогрей немного грога. - Но… - Просто сделай это. А я постараюсь привести его в чувство. Гарри ушел. Я потрогала пульс на шее у Драко - вена билась ровно. Потом произнесла заклинание, и воздух вокруг тела Малфоя на мгновение вспыхнул ровным едва видимым голубым светом. - Энервейт. Драко открыл глаза. Взгляд заскользил по комнате и потом остановился на мне. - Что случилось? - Ты потерял сознание. - Это потому что… это ведь не… не потому… Он путался в словах, но я все равно поняла, о чем он хотел спросить. - Нет. Это иногда случается, если долго лежать, а потом быстро встать. Кровь отливает от мозга и… - я заметила, что он меня не слушает, и быстро закончила, - …все такое. Тебе просто нужно сейчас немного подождать. - У меня голова болит. - Это пройдет. В комнату ворвался Гарри. - Драко! Он сел на край кровати и снова взял его за руку. - Я так испугался. - Ничего страшного. Видишь, нет ничего страшного. Со мной все в порядке. - Я вижу, - он облегченно выдохнул и повторил, - Вижу. Мы уговорили Драко сделать несколько глотков теплого грога. Он с презрением отверг компресс, буркнув что-то о примитивной маггловской медицине. Но я заметила, что он вцепился в руку Гарри так сильно, что побелели костяшки пальцев. Гарри будет для него лучшим лекарством. Просто потому, что будет рядом. Мне здесь больше нечего было делать. Я попрощалась и аппарировала домой.

* * *

Во вторую неделю ноября внезапно стало тепло. Небо расчистилось, и Солнце светило целыми днями, отдавая последнее тепло перед долгой зимой. По этому поводу Гарри предложил выехать в лес за Хогсмидом и устроить пикник. Энтузиазм, с которым Драко поддержал его идею, был мне несколько странен. Сама я была не в восторге, но, видя их воодушевление, согласилась. И мы нагрузили Белогривку корзинами с едой и сливочным пивом и поехали. Все было замечательно. Мы нашли маленькую поляну, скрытую от глаз. Гарри развел костер, на котором мы жарили хлеб, сосиски и сыр. Белогривка покусывала последнюю жухлую траву, а потом мы по очереди катались на ней. Гарри жалел, что нет колдокамеры и нельзя сделать снимки для альбома. Он бережно хранил тот альбом, который когда-то подарил ему Хагрид, иногда добавляя в него новые колдографии. Он говорил, что Драко отлично смотрится верхом, и это была правда. В тот день я впервые увидела, что Драко не только улыбается, но и смеется. Не тихим смехом, как тогда на кухне, а по-настоящему. Они сидели, опираясь друг на друга спинами, и пили сливочное пиво из бутылок, не замечая, что делают это абсолютно синхронно. Они выглядели единым целым, и я в очередной раз поразилась тому, что в школе они ненавидели друг друга. Я услышала, как Драко тихо сказал Гарри, думая, что я не слышу. - Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. И Гарри ответил так же тихо: - Я тебя тоже люблю. Очень. Я увидела, что они снова целуются, пока я катаюсь. И почему-то вдруг у меня на глаза навернулись слезы. Я подумала про нас с Роном. У нас случались размолвки, но мы все равно были счастливы друг с другом. Но не так. Не так абсолютно. Это были последние теплые дни. Через четыре дня с севера пришел холодный фронт и принес с собой затяжные дожди, сменившиеся снегом. Это был последний раз, когда я видела Гарри и Драко настолько счастливыми. Вместе с холодом Драко впал в меланхолию и резко начал слабеть.

* * *

С первым снегом Драко Малфой ушел.

* * *

Его похоронили на кладбище Хогсмида. Церемония была простой и очень скромной, совсем не такой, какой должна была бы быть у последнего потомка древней чистокровной фамилии. Кроме нас с Гарри, присутствовали директор МакГонагалл и представитель аврората, чьей задачей было констатировать смерть и погребение. Накануне я сказала Рону, но он извинился и ответил, что не пойдет. Не потому что всегда ненавидел Драко, а потом что не хочет показываться на глаза Гарри после того, как несколько месяцев игнорировал его существование. Поэтому нас было четверо. После того, как все закончилось, аврор сухо попрощался и отбыл в Лондон. МакГонагалл заверила Гарри, что он всегда может обратиться к ней с любой проблемой, и аппарировала в Хогвартс. Учебный год шел своим чередом, и были новые ученики, и среди них, наверное, были такие, которые ненавидели друг друга, и директор не могла отлучаться со своего поста надолго. Мы вернулись на ферму вдвоем. Я оставалась у него еще три последующих дня. Гарри бродил по дому, как потерянный, и не расставался с бутылкой огневиски, периодически делая из нее несколько глотков. Я снова присматривала за ним, готовила для него и готова была в любой момент стать рядом. Все было так же, как и пять месяцев назад, когда его только выпустили из больницы. Я ожидала, что он сорвется, но этого не происходило. Не происходило ничего. Он не ходил каждый день на могилу Драко. Не плакал и почти не разговаривал. Как-то раз я застала его с альбомом для колдографий на коленях. Он был открыт на пустых страницах, и Гарри смотрел на них остановившимся взглядом. К Белогривке он ни разу не зашел. Я сама следила за ней, и каждый раз она встречала меня ржанием, в котором мне чудилась тоска. Именно это побудило меня к активному действию. И я уговорила Гарри немного покататься по первому снегу. Сама накрыла Белогривку зеленой попонкой и оседлала. Я держала ее под уздцы и водила по кругу, и все думала, думала, думала… Я не знала больше, как ему помочь. Он окончательно замкнулся в себе, отгородился от внешнего мира ледяной стеной молчания и видимого спокойствия. Я боялась, что у меня не достанет сил пробить эту стену. Хоть когда-нибудь. И вдруг Гарри тихо меня позвал: - Гермиона. Я остановилась и повернулась к нему. - Что, Гарри? - Гермиона… как я теперь буду без него? Я не успела ничего ответить. Гарри закричал, страшно, напрочь срывая голос. Белогривка ответила испуганным ржанием и поднялась на дыбы, я не смогла ее удержать. Гарри отпустил поводья и рухнул за землю. У него началась истерика. Теперь он говорил и не мог остановиться. Про то, что столько времени было потрачено на взаимную ненависть, а могло бы быть – на взаимную любовь. Про то, что Драко вернул ему смысл жизни, а теперь его нет, и смысла тоже больше нет. Про то, что ему никогда не снились кошмары, когда Драко был рядом. Про то, что без Драко ему трудно дышать. Про то, что теперь он не знает, как жить дальше. И стоит ли вообще – жить дальше? Мне с трудом удалось увести его в дом. Его колотил озноб, и я не знала, как его согреть. Я вообще не знала, что мне делать, и просто слушала его бессвязное бормотание. Несколько раз он проваливался в тяжелый сон, но каждый раз просыпался и звал Драко. Я успокаивала его, как могла, и только надеялась, что когда-нибудь этот кошмар закончится. И он действительно закончился. На следующий день Гарри попросил меня купить белые розы, и ушел на кладбище. Я хотела пойти с ним, но он сказал, что с ним все будет в порядке. Два часа, что его не было, я не находила себе места. Несколько раз я уже собиралась пойти за ним, но останавливала себя в последний момент. Когда Гарри вернулся, то был спокоен. И сразу же пошел в конюшню. - Я ведь знал, что это должно было произойти, - сказал он мне, седлая Белогривку, - Мы оба это знали. Просто на самом деле я до конца в это не верил. И знаешь что, Гермиона? - Что? - Помнишь, я спрашивал у тебя, что бывает с человеком после Поцелуя? - Да. - Помнишь, что ты мне ответила? - Да. - Так вот… я думаю, что Драко повезло. Повезло, потому что он не остался бездушным телом. И Гарри повезло, потому что не пришлось пережить еще и это. Это было бы для него уже слишком. - Я думаю… что ему сейчас лучше, где бы он не находился. Я просто подожду, когда мы снова сможем быть вместе. Надеюсь, мне не долго осталось ждать. Он вывел Белогривку из конюшни. Когда я вышла следом, то увидела, как белая лошадь привычно рысит по кругу.

* * *

Весной на клумбе возле дома первыми распустились нарциссы.