Белая грива

Сентябрь стремительно уходил. Все чаще в воздухе висела промозглая дождевая сырость. Все холоднее становилось по ночам. Да и днем Солнце показывалось не так часто, как хотелось бы. В Норе Молли варила варенье, и я принимала в процессе посильное участие. У Джинни снова сменился поклонник, но она никак не могла забыть Гарри. Я знала это по тому, как время от времени она отпускала ядовитые шуточки в его адрес. В основном, по поводу Малфоя и их отношений. Дошло до того, что миссис Уизли однажды заставила ее замолчать в таком резком тоне, какого я от нее не ожидала. Джинни надулась и молчала весь вечер, но все делали вид, что не замечают этого. Наши с Роном отношения пришли к шаткому равновесию. Мы старательно обходили стороной тему моих визитов на ферму. Он ничего не спрашивал, а я ничего не рассказывала. Хотя видела, как он давит злорадную улыбку, когда Джинни снова начинает высказываться. Меня это коробило, но я и в этом случае предпочитала молчать. Гарри и Драко начали перестраивать и утеплять конюшню. Снова руками. Видимо, у Гарри снова было что-то, о чем он хотел «не думать». А у Малфоя просто не было волшебной палочки. Ему запретили любое использование магии, и даже Гарри не смог ничего с этим сделать. Моя помощь была отвергнута, на этот раз в два голоса. Поэтому я ограничивалась тем, что смотрела за Белогривкой, выпущенной на вольный выпас, иногда готовила обед и варила грог. Цветов возле дома больше не было. Последний букет стоял в гостиной на каминной полке, и иногда я подходила, чтобы вдохнуть его аромат. Сама не заметила, как привыкла к тому, что цветы всегда есть, и их запах неуловимо разливается по всему дому. Застав меня однажды за этим занятием, Гарри сказал, что весной у них будут нарциссы. В память о матери Драко. Судьба леди Малфой до сих пор оставалась неизвестной, но он уже смирился с мыслью, что она, скорее всего, мертва. Я знала, что Гарри пытался вернуть хотя бы часть имущества Малфоев, но потом почему-то отказался от этой идеи. Драко больше не уходил при моем появлении, и теперь я постоянно видела их с Гарри вместе. То, что происходило между ними, было настолько явным, что я не могла не замечать. Они стремились прикасаться друг к другу, хотя бы кончиками пальцев. В любой момент, словно боялись, что снова придется разлучиться, и хотели впитать в себя эти прикосновения. Много раз я видела, как Гарри сидит на диване, а Малфой лежит у него на плече или на бедре, и их пальцы переплетены. Комната, приготовленная когда-то для Драко, оставалась в полном порядке. Потому что, кажется, он ни разу не ночевал в ней. Иногда в конюшне, вместо того, чтобы работать, они просто стояли и целовались. Тогда я тихо отходила назад и специально звала Гарри снаружи. Чтобы не смущать их. Мне казалось, что одно неверное движение или слово, и я разобью их хрупкое счастье. Я чувствовала себя лишней рядом с ними. Но то чувство, о котором говорил доктор Ричардс, чувство, что теперь все в полном порядке, и я могу ослабить внимание к Гарри, все никак не наступало. Что-то было не в порядке, и я это чувствовала. С понижением температуры Гарри решил, что им нужна новая теплая одежда. Я предложила заказать у мадам Малкин, как мы все делали это уже несколько лет, но Гарри идею отверг. - Понимаешь, мы сейчас живем, как нормальные люди. И нам нужна нормальная одежда. К чему все эти мантии, если их некуда носить? Поэтому мы пойдем по обычным магазинам. Только надо будет денег наменять. Эти его «нормальные люди» и «нормальная одежда» лучше любых других слов сказали, насколько сильно Гарри отдалился от магического мира. Не было больше палочек. Не было больше магглов. Не было мантий и других волшебных вещей. Просто двое обычных людей, живущих на ферме. То, что ферма эта была в Хогсмиде, не меняло ровным счетом ничего. И все же я не удержалась: - А Мал… Драко согласиться носить одежду, сшитую магглами? Как же чистота крови, гордость фамилии и все такое? По тому, как изменилось лицо Гарри, я поняла, что сболтнула не то, и тут же прикусила язык. Но было уже поздно. Прозрачная зелень снова начала затуманиваться. Лицо стало непроницаемой маской. - Знаешь… В его голосе была такая боль, что я чувствовала ее физически. Он долго молчал, видимо, перебирая в уме все, что мог мне сказать. Но закончил совсем коротко. - Не ожидал от тебя. Сказал, и как ножом отрезал. - Гарри… …мне очень жаль. Прости. Я не успела этого сказать, потому что он развернулся и вышел, хлопнув дверью. В окно гостиной я видела, как он почти бегом пересек двор. Малфой в это время проверял дверь в конюшне. Гарри подбежал к нему и порывисто обнял. Прижал к себе, уткнулся лицом в светлые волосы. И Драко обнял его в ответ так же крепко. Видимо, Гарри сказал ему, потому что Малфой вдруг резко отстранился и направился в сторону дома. У него было такое лицо, что я поняла – сейчас меня убьют без всякой волшебной палочки. Просто голыми руками. Просто за то, что я посмела причинить боль тому, кого он любил. Гарри схватил его за рукав старой рубашки, остановил и снова что-то заговорил. Малфой медленно развернулся и начал осыпать лицо Гарри поцелуями. У меня на глаза навернулась слезы, и я отвернулась. В голове возникла позорная мысль о бегстве. Аппарировать и никогда больше сюда не появляться. Оставить их в покое, потому третий здесь был – лишний. Потому что я могла совершить еще какую-нибудь глупость. Я раскаивалась и не знала, что делать. Но бежать было нельзя. Гриффиндорская гордость въелась в мой мозг и не позволяла мне бояться отвечать за свои поступки. Собравшись с духом, я накинула на плечи мантию и отправилась каяться. - Гарри… Мне показалось, что они с трудом нашли в себе силы отпустить друг друга. - Прости меня, Гарри. Мне очень жаль. Слезы подступили близко-близко. В горле стоял комок. Да что же это? Почему каждый раз, когда я вижу их вдвоем, мне кажется, что они идут по краю и могут вот-вот сорваться? И падение их будет бесконечным. - И ты, Драко, прости меня. Я больше не думаю о тебе так. Это правда. Малфой промолчал. А Гарри улыбнулся, за какое-то мгновение становясь прежним, и ответил: - Знаешь, за что я тебя люблю, Гермиона? За твою непредсказуемость. И за то, что ты всегда вовремя соображаешь, что нужно сделать. Так значит, завтра, да? Кажется, я все же смогла удержать слезы. Я просто улыбнулась в ответ и сказала: - Завтра. Мы тебя разорим.

* * *

На следующий день, как мы и договаривались, я явилась на ферму. Еще ночью с неба посыпалась мелкая морось, которую замечаешь только тогда, когда вдруг обнаруживаешь одежду насквозь мокрой. Не самое удачное время для похода по магазинам, но Гарри от своего не отступится. В гостиной было пусто. Я сняла мантию и повесила ее поближе к камину. Мне не хотелось подниматься наверх, потому что я откровенно боялась застать их в не самый удачный момент. И тут с кухни раздался голос Гарри и тихий смех Малфоя. Вот они где! Видимо, завтрак в очередной раз сильно затянулся, как это иногда случалось, когда они что-то делали вместе. Они действительно были там. Но это был не завтрак. Драко сидел на краю обеденного стола, откинувшись на локти и обхватив ногами бедра Гарри. Его рубашка была расстегнута и почти съехала с плеч, обнажив узкую грудь. На тонкой коже я видела застарелый шрам, который Гарри оставил ему на шестом курсе. Волосы рассыпались, на этот раз не заплетенные в косу. Гарри был в одних джинсах, приспущенных настолько сильно, что уже стали видны ягодицы. Он обнимал Драко за талию и целовал бледную кожу медленными ленивыми поцелуями. Сцена была откровенной и возбуждающей, но не пошлой. В ней было столько нежности и любви, что это просто не могло быть пошлым. Я почувствовала, как заливаюсь краской. Это было именно то, чего я стала бояться больше всего с появлением в доме Малфоя. Что однажды я застану их вместе и увижу то, о чем знала только на словах. И вот это случилось. Не думаю, что они хотели меня спровоцировать. Скорее всего, это началось, как игра, а потом они просто не смогли удержаться. Я поспешно отступила, пока меня не заметили, и вернулась в гостиную. Но картинка оставалась в моей голове. Она была настолько яркой, как будто кто-то выжег ее на сетчатке глаз. И, когда они появятся в гостиной, то сразу все поймут по моему виду. Гарри точно поймет. И неизвестно, что тогда будет. Пытаясь успокоиться, я расхаживала из угла в угол. Надо забыть об этом. Забыть и сделать вид, что я ничего не видела. - Гермиона! Привет! Голос Гарри заставил меня вздрогнуть. В волнении я пропустила момент, когда они вышли с кухни. Рубашка Малфоя уже была застегнута, а Гарри натянул футболку. Все выглядело так, как будто они просто пили кофе. - Привет, мальчики. Малфой молча кивнул по своему обыкновению. Если бы я сама несколько минут назад не слышала, как он смеется, не видела, как улыбается под ласками, то решила бы, что он, как обычно, не в настроении. Он тоже сильно изменился после Азкабана. Все больше молчал, и я ни разу не слышала от него выпады в адрес нечистокровных волшебников или какие-то комментарии по поводу недавней войны. Гарри спросил: - Давно ты здесь? - Только что пришла. - Хорошо. Не пришлось долго ждать. Знаешь, я все уговаривал Драко пойти с нами, но он отказывается. Так что придется нам справляться вдвоем. - Это не страшно, - я улыбнулась в ответ, - Мы и не с таким справлялись. - Это точно. Гарри быстро переоделся и, пока я надевала мантию, подошел к Малфою. Они говорили тихо, но я все равно услышала каждое слово. - Не скучай без меня. - Не буду. Покатаюсь или почитаю. Но все равно… возвращайся быстрее. - Мы недолго. Они обменялись быстрыми поцелуями, а потом мы отправились в свой поход. И, надо сказать, мы отлично справились. Накануне я обменяла галеоны на фунты и отдала их Гарри. Денег было много, несмотря даже на драконовский курс, установившийся после войны. Гарри не скупился. Как для Белогривки он покупал только все самое лучшее, так и вещи для Драко выбирал долго и придирчиво. Я заметила, что для себя он берет первое попавшееся, подходило бы по размеру. Иногда он спрашивал моего совета, но большую часть времени я исполняла роль эскорта. Мне было все равно. Даже если бы он ни разу меня не спросил, я все равно не была бы разочарована. Мне приятно было просто видеть, что забота о Драко делает его счастливым. Днем мы перекусили в кафе, а потом все же заглянули на Косую аллею. Гарри показал мне список книг, которые Драко попросил его купить, и уж тут я была в своей стихии. Я уверенно шла между стеллажами, а Гарри только принимал на руки отобранные тома. Я немного опасалась, что его узнают, но, к счастью, обошлось без инцидентов. Правда, были там две девушки лет пятнадцати-шестнадцати, которые, увидев его, восторженно ахнули. Но подойти не посмели, так и пялились из дальнего конца зала. Мы вернулись на ферму, когда уже начало темнеть. Я хотела сразу же вернуться домой, но Гарри настоял, чтобы я зашла выпить горячего чая и немного передохнуть. И правда, стоило мне оказаться в знакомой гостиной и упасть в кресло, как я тут же почувствовала, насколько устала и замерзла. - Как хочешь, Гарри, но второй раз я на такой подвиг не подпишусь. - Спасибо и за первый. Один я бы вообще никуда не пошел. - И пришлось бы Драко всю зиму сидеть дома. Малфой появился с кухни с маленьким чудом в руках – подносом с чаем, сахарницей, сливочником и конфетами. Ничего подобного я от него не ожидала и на мгновение потеряла дар речи. Сказал бы кто мне в школе, что Драко Малфой будет нам с Гарри однажды чай подавать… Видимо, он слышал мою последнюю фразу, потому что тихо ответил: - Поверь, я бы не отказался. - А кататься? – тут же спросил Гарри. - В твоей куртке. Малфой поставил поднос на стол. - Знаешь, я пойду наверх лучше. Гарри перестал улыбаться. Он бросил потрошить сумки с покупками и подошел к нему. - Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? - Нет, все в порядке. Просто катался днем и немного замерз. Я обратила внимание, что на скулах Малфоя горят неровные алые пятна. И еще на то, что теперь на нем был толстый свитер, принадлежавший Гарри. - Драко… - Гарри выглядел по-настоящему обеспокоенным. - Все в порядке, правда. - Это ведь не… Он не закончил фразу, но Драко, кажется, его понял и так. - Нет. Точно нет. Не беспокойся обо мне. - Тебя проводить? - Не надо, я сам. Увидимся. Последнее было обращено ко мне, и я ответила: - Спокойной ночи, Драко. Так же спокойно, как будто ничего не заметила. Снова обмен быстрыми поцелуями. Они делали это так естественно, не замечая меня, как и постоянно касались друг друга. Гарри что-то прошептал ему на ухо, и на лице Драко появилась слабая улыбка. А потом он ушел. После этого Гарри уже не возвращался к покупкам, утратив весь интерес. Он присел на краешек дивана и безучастно смотрел на огонь, снова погрузившись в свои мысли. Я подошла, села рядом и тронула его за руку. - Гарри… Только тогда он вспомнил, что я еще здесь, и вдруг порывисто сжал мои пальцы. - Что-то случилось? - Драко… он… И снова длинная пауза, повисшая между нами тяжелой пеленой недоговоренности. - Знаешь, я лучше потом тебе расскажу. Когда-нибудь. - Хорошо. Просто помни, что я рядом, и ты всегда можешь меня позвать. И… все будет в порядке. - Я помню, Гермиона. Поверь, я все время об этом помню. У меня ведь есть только вы трое. Спасибо тебе. Но он еще долго не отпускал мою руку. Поэтому я знала – что-то снова происходит. Что-то плохое.

* * *

Вызов пришел ночью дня через четыре. Я долго ломала голову, как заставить мой галеон не только нагреваться, но и издавать какой-нибудь звук на случай, если я не смогу его почувствовать, но смогу услышать. В конце концов, мне удалось заставить его вместе с нагреванием издавать тонкий звон. Если монетка была в кармане, он полностью заглушался, но ночью я клала ее на прикроватную тумбочку. Именно этот звон меня и разбудил. Сначала я не поняла, что это. Как будто комариный писк, но какие комары в середине осени? Я включила настольную лампу, и взгляд сразу же упал на него. Галеон звенел. Я протянула руку и прикоснулась – он снова был горячим. Невольно я обернулась на Рона, спавшего рядом, но нашего Рональда было не разбудить каким-то там микроскопическим звуком. Иногда мне приходила в голову мысль, что он мог бы проспать и войну, случись подобная ситуация. Я достала волшебную палочку, всегда лежавшую под рукой, и прошептала заклинание отмены. Потом смотрела на часы. Был третий час ночи. Собираясь, я старалась двигаться быстро и бесшумно. Все пыталась решить, стоит ли разбудить Рона и сказать ему, что мне нужно уйти. В основном сомнения были из-за того, что я не могла сказать точно, чем это закончится. Скажет ли он «Хорошо» и просто перевернется на другой бок, или мы снова поссоримся. По здравому размышлению я решила оставить ему записку. Если я вернусь раньше, то он просто ничего не узнает. А если нет… Я ведь не знала, что случилось на ферме, и поэтому решила, что подумаю об этом потом. Принцип О`Хара еще никого не подводил. В дом я тоже вошла тихо и сразу же увидела Гарри. Он сидел на полу перед камином, пламя в котором уже почти погасло. Я подошла и увидела, что в его руке бутылка с огневиски. Даже не стакан, как это бывало и раньше, а бутылка. И что на диване, свернувшись в клубок, спит Драко, укрытый теплым пледом. Гарри держал его за руку, вытянутую из-под пледа, и смотрел на него, не отрываясь. Он даже не понял, что я здесь, пока я не села рядом с ним на пол и не прошептала: - Гарри, что случилось? Кажется, только тогда он осознал мое присутствие. - А… Гермиона… Хочешь выпить? Вообще-то я не пью огневиски, но тут иного выхода не было. - Хочу. Только давай на кухне. Он поднялся. Мне показалось, что он с трудом заставил себя выпустить пальцы Малфоя, как будто боялся, что тот исчезнет, стоит нам уйти из комнаты. Он не стал зажигать свет. Облака в ту ночь разошлись, и в окно светила яркая полная луна. От ее света краски стерлись, и мир казался черно-белым. Белое я уже видела. Сейчас мне предстояло увидеть черное. Гарри достал стакан и налил в него огневиски. Я выпила залпом. Из глаз брызнули слезы, и я едва не задохнулась, но мне удалось с этим справиться. Я ничего не спрашивала, и Гарри начал сам. - Помнишь, ты спрашивала, что с Драко? Я не совсем понимала, какой момент он имеет ввиду, но это не имело значения. - Да. - Все просто, Гермиона. Он умирает. Это было как Ступефай, когда не совсем понимаешь, что с тобой произошло, но понимаешь, что ничего не можешь с этим сделать. Только Ступефай, созданный не магией, а словами. - Откуда ты знаешь? Гарри поставил свою бутылку на стол и повертел ее пальцами. - Представь, что человек, это как бутылка. У него есть тело – сама бутылка. И есть душа, чувства, воспоминания – то, что внутри. Когда бутылка закрыта, то не происходит ничего страшного. Человек живет, и все, что внутри, остается внутри. А если бутылку открыть? Если проделать дырку? Гарри поставил свою бутылку – не воображаемую, а самую настоящую – на ребро, и отпустил, легонько толкнув. Она упала с глухим стуком, и огневиски разлилось по столу. Его было не очень много. Видимо, он сидел уже давно и успел уничтожить бОльшую часть, хотя совсем не выглядел пьяным. - Видишь? Все разливается. Дементоры как будто открывают бутылку и высасывают из человека все, что есть внутри, Поцелуем. Он замолчал. - Но ведь Драко не Поцеловали, - тихо сказала я. - Ну и что. Он слишком долго был в Азкабане. И дементоры проделали в нем дырочку, через которую высасывали его сущность. Он говорит, так там со всеми. Кому-то надо больше времени. Кому-то меньше. - Но сейчас он здесь, с тобой. В безопасности. Гарри поставил бутылку обратно и уперся подбородком в скрещенные руки. - Если бутылка долго остается открытой, ее содержимое все равно испаряется. Просто дементоры делают это быстро. А без них это происходит медленно. Жизнь уходит из Драко через дырочку. И ее ничем не закрыть. Я понимала, о чем он говорит. Метафоричность его описания не помешала мне понять суть. - Гарри, пройдут годы, прежде чем с Драко произойдет что-то подобное. Вспомни, ведь Сириус был в Азкабане много лет. И другие тоже, Упивающиеся, которые сбежали, когда мы были на пятом курсе. Помнишь? Почему ты решил, что Драко обязательно умрет от этого? - Потому что его жизнь уходит слишком быстро. Намного быстрее, чем у других. И никто не знает, с чем это связано. И никто не знает, как это остановить. Как можно снова закрыть дырку, которую проделали дементоры. Мы точно знаем. Драко не проживет годы. Ему осталось совсем уже немного. Месяц, может быть, два. Мы сегодня узнали это точно. Ничего уже не изменить. Ничего. Уже. Не. Изменить. Он уронил голову на скрещенные руки и заплакал. И я вспомнила. Вспомнила, как он звал Драко в ту грозу, которая повалила платан в саду. Вспомнила, как иногда Драко был настолько слаб, что целые дни проводил в доме. Вспомнила, как они не могут оторваться друг от друга, будто боятся не успеть. И свое ощущение, что они ходят по краю. Все это можно было бы списать на пьяный бред и страх снова потерять любимого человека. Но у меня в голове как будто сложился паззл, в котором все детали встали на свои места. Поэтому я сразу поняла, что все это – правда.