Умный Тсуна?! Неужели он все время притворяется?

      И вот, настало время особых тренировок Реборна. Он как обычно поднял Тсуну, как только за окном появилось солнце, а вернее его первый луч. — Вставай, глупый Тсуна, сегодня твой первый день тренировок, и поверь, я не буду тебя жалеть как все остальные. Так ты вообще превратишься в дохлого сопляка, а ну марш из постели, — с этими словами Реборн превратил Леона в молоток и опустил его на голову Савады. — Ай-яй-яй, — с такими словами от удара проснулся парень. Похоже он совершенно не такого утра ждал, а пришло вот такое. Да, раз его тело ослабло, то почему бы его сделать более сильным, по крайней мере друзья бы не стали так сильно опекать его. "Даже поспать не дадут в выходной, Реборн, чёрт тебя дери, ну не в такую же рань, можно было бы и поспать часиков до семи, а не в четыре, даже петухи ещё в это время спят." С этими мыслями Савада ели поднялся с кровати и облокотился об стену, да передвигаться было всё ещё тяжело. — Реборн-сан, какие задания у меня на сегодня?       Что ж, такого поворота даже сам малыш не ожидал, это как же на него кома то повлияла или не кома? Этого теперь никогда не узнать, но учитель же так просто не отстанет и теперь в его руках появилась книжка, в которой хранились всё записи о тренировках. — Пока ты отдыхал, я улучшил схему тренировок, и сейчас мой глупый ученик, тебе предстоит: отжимания, приседания, пресс, в общем то, что сможет укрепить твоё тело, пока ты не будешь шататься как палочка бамбука на ветру, диета тоже будет соответсующая. — Диета? — Глаза Тсунаёши округлились, да уж, кто-то, а это не тот человек, который будет просто так пугать диетами, похоже бедному мальчишке совсем ничего не останется есть. — А может всё-таки лучше без неё? Но Реборн был явно не умолим, и сейчас пинками помог Тсуне выйти на улицу. Оказавшись на улице ученик и учитель, который уже практически всё подготовил, сёл в удобное и мягкое кресло и проговорил. — Сначала будут десять приседаний, главное не смей халтурить, иначе, я выстрелю из Леона так, что ты явно больше никогда не встанешь, я буду наблюдать и считать.       Савада молча вздохнул и принялся за дело, первый присяд ему удался, но со второго принялись дрожать коленки, ну, а четвертый он и вообще не смог сделать, ведь он ещё полностью не восстановился. Но злоба всё же взяла вверх над мальчиком, он не такой беспомощный, он никогда таким не был, так что же сейчас, почему? Ох уж эта беспомощность, засунуть бы её куда подальше, и показать чего на самом деле можно стоить. Тсунаёши начал припоминать, что раньше он мог и три километра пробежать и пять, спасибо Реборну, но сейчас. Сейчас ему надо будет снова это всё нагонять, но уже не один, ему будут помогать верные друзья, которые его не оставляли никогда. Мысли о друзьях, о том, что они всегда рядом и поддержат его, придавали Тсуне уверенности, и даже когда ноги и руки предательски дрожали, Савада скозь слёзы продолжал делать управления. — Что ж, похвально, рад, что ты наконец-то взялся за свою нерадивую голову и ум. Теперь ты понимаешь, как важно иметь крепкое тело и здоровье. А так же очень крепкий дух. Но ничего, с такими темпами ты у меня скоро летать будешь, и мы нагоним мою супер тренировку. Ты меня понял? — Понял, понял, — сказал скозь боль Тсунаёши, а затем совсем тихо добавил. — Ага, тебя не пойми, сразу угробишь и в гроб в гонишь. Так что лучше сказать, что я понял. — Савада, а я всё слышу, — усмехнулся Реборн. — Раз ты уже начинаешь шутить, то явно идёшь на поправку, а твоя семья ещё и переживала. — Реборн-сан, может мы всё таки пойдём завтракать? — Тсуна погладил свой урчащий живот, который уже явно и настойчиво требовал, чтобы его покормили. Но похоже его учителя это ни чуть не смутило, потому что тот сам плотно позавтракал пока дал время Саваде поспать и дав всем видом понять, что завтрак у бедного Тсунаёши будет совсем не скоро.       Время потихоньку шло, и вот наступило то время, когда уже и остальные члены семьи этого дома проснулись. Заметив, что Тсуна уже тренировался с Реборном, их очень удивило, но спорить с учителем мафиози никто не решался.