Красивый жест

      Малдер готов был признать, что не так уж редко оказывался во власти до крайности слащавых и банальных фантазий. Не лишенных, впрочем, определенной привлекательности. Например, что может быть лучше, чем вдвоем пережидать грозу в тепле и безопасности уединенной маленькой хижины? Сидеть, обнявшись, и слушать, как капли дождя звонко барабанят по листьям и вспенивают гладь воды близлежащего ручья…       В своем воображении он, разумеется, обнимался со своей напарницей, а не с семнадцатилетней девчонкой с черными кругами размывшейся туши под глазами. Но что тут попишешь? Пора уже привыкать к тому, что все его мечтания и фантазии в реальности искажались до неузнаваемости.       — Не знаю, что с ней такое, — сказала Карли, поудобнее устраиваясь в объятиях Малдера и прижимаясь к нему с рвением, в уместности которого в данной конкретной ситуации он сильно сомневался. Малдер мягко отодвинул голову девушки подальше от того места, где остатки ее макияжа безнадежно заляпали его когда-то белую, а теперь ставшую прозрачной и покрывшуюся разводами рубашку.       — Ну, Скалли сейчас ее ищет, так что, думаю, совсем скоро все выяснится. А пока нам надо расспросить тебя кое о чем еще, — ответил Малдер, увлекая Карли через двор к дому.       На крыльце он увидел Эрика, беспокойно переминающегося с ноги на ногу в дверях. Видимо, игру отменили, подумал Малдер.       — Эээ, агент Малдер? — позвал его мальчик.       Карли немедленно отстранилась от своего спутника и удивленно посмотрела на него внезапно высохшими глазами.       — Агент Малдер?       Не ответив, он отпустил Карли и поднялся по ступенькам.       — Эрик, а Скалли здесь?       — Она… она меня попросила вам это передать, — нервно ответил тот, протягивая Малдеру листочек бумаги. Старинные напольные часы в гостиной начали свой медленный, неторопливый отсчет. К тому моменту, как Малдер развернул записку, они пробили девять.       Внезапно, перепугав обоих подростков так, что те подпрыгнули на месте, Малдер резко развернулся и помчался куда-то со всех ног.       Порыв ветра швырнул записку во двор, и ее моментально прибило дождем к траве.       — Черт, — пробормотала Карли, обнаружив, что чернила уже успели растечься по бумаге.       — Ничего, — сказал Эрик, медленно переводя взгляд на сестру и обеспокоенно хмурясь. — Я успел прочитать. Там написано: «Это Мария! Встретимся в поле».

***

      Ночь окутывала двор, словно черный бархатный покров. Скалли казалось, что с каждым новым шагом темнота все больше сгущается вокруг нее. С трудом пробравшись сквозь мокрую вязкую грязь, она наконец оказалась у двери маленького домика и рывком открыла ее. В три шага домчавшись до спальни, Скалли судорожно принялась рыться в ящике прикроватного столика, пока не нашла замеченную накануне Библию. Едва сдерживая растущую внутри нее тревогу, она перевернула книгу, чтобы еще раз прочитать надпись на обложке: «Хосе и Роза Рамирез. Путь в небеса. 4 октября 1973 года».       Черт возьми! Почему она раньше не обратила внимание? Уже через два дня после того, как они разбились по дороге с родительского собрания, проводившегося в спортзале, этот самый спортзал внезапно загадочно исчезает.       Какова связь? Джози, мать Марии, — единственная выжившая в том несчастном случае.       «Она так и не смогла простить этот город», — сказала тогда Нэнси.       Скалли вернула книгу на место и снова выбежала наружу, молясь о том, чтобы хоть раз в жизни успеть помочь одной одинокой маленькой девочке.

***

      Ноги стали резиновыми, промокшие насквозь туфли шлепали по лужам, как лягушки в болоте, но Скалли все же удалось добраться до вершины холма. Издали было видно, что арки массивного Вестминстерского аббатства уже начали исчезать — так же таинственно и незаметно, как появились. Витражи, недавно походившие на яркие леденцы, потускнели и окрасились в приглушенные пастельные тона. Через секунду Скалли уже стояла у входа.       Толкнув ее и обнаружив, что дверь закрыта, она не удержалась и вскрикнула от злости. В отчаянии Скалли так яростно ударила кулаком по тяжелому обитому железом дереву, что ощутила вибрацию каждой косточкой в теле.       — Мария! Мария! Ты там? — закричала она и сама не узнала свой голос.       Скалли тщетно била ногой по двери еще несколько секунд, а потом, потеряв терпение, ринулась к южной стороне здания, помня, что, когда они с Малдером изучали его, она проходила через клуатр с находившимися на уровне земли окнами. Скалли все еще продолжала исступленно молиться про себя, но теперь ее молитвы больше походили на мантру, состоявшую всего из одного слова — «прошу, прошу, прошу».       Из-за темноты и дождя отыскать вход оказалось нелегко, и Скалли вдруг запаниковала. Если она не справится, если здание исчезнет вместе с маленькой девочкой внутри, это нанесет непоправимый, смертельный удар той непробиваемой обороне, которую она выстроила вокруг своих чувств.       Обуздав накатывающий приступ паники, Скалли подняла валявшийся на земле сук и с его помощью — уверенно и без дрожи в руках — разбила узорчатое окно. Схватившись за подоконник, она подтянулась. Серые камни тут же окрасились кровью, но Скалли едва замечала впивающиеся в руки осколки стекла.       Балансируя на саднящих ладонях, она забралась внутрь. Свечи погасли, и воздух наполнился запахом воска и дыма. Где-то недалеко прогремел гром, и Скалли остановилась, внимательно вслушиваясь. Наконец до ее ушей донесся высокий, тоненький плач. И, несмотря на всю печаль, заключенную в этом звуке, он наполнил сердце Скалли облегчением и благодарностью.       — Мария! Мария, где ты? — закричала она, с трудом сдерживая радостный возглас из опасений еще больше напугать ребенка.       — Не знаю. А где вы? — раздался откуда-то тихий, наполненный страхом голос Марии.       В этот момент Скалли окончательно потеряла контроль над собой, и сдерживаемые до сих пор слезы потекли по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Она поднялась по каменным ступеням к алтарю и, с тревогой посмотрев вверх, увидела, что крыша тоже успела исчезнуть. Дождь тут же затушил последние свечи, и теперь темноту рассеивал только приглушенный лунный свет, кое-где пробивавшийся сквозь густые облака.       — Я здесь, Мария. В проходе около главного входа. Как тебе кажется, где ты сейчас?       — Я не знаю, как это называется.       Несмотря на всю серьезность ситуации, Скалли не смогла сдержать измученную улыбку и, следуя за голосом девочки, осторожно двинулась вперед по длинному мраморному проходу.       Вдруг облака еще больше расступились, и сердце Скалли сжалось от страха: на два фута впереди нее простиралась пустота, а то, что когда-то представляло собой хоры и алтарь в капелле, исчезало прямо у нее на глазах, и сквозь прозрачные стены она видела все, что находилось за ними. С дальней частью аббатства дела обстояли еще хуже. Там, вместо покрытой травой земли, зияла пропасть. Огромная черная бездна, за которой Скалли едва-едва могла разглядеть восточный придел церкви и капеллу. И вот там-то, под несколькими яркими флагами, хаотично дергавшимися и хлопающими на ветру, сидела Мария.       Увидев Скалли, девочка просияла.       — Вы поможете мне выбраться? — крикнула она.       Скалли, едва справившись с новым приливом отчаяния, как можно увереннее ответила:       — Мария, не двигайся ни в коем случае. Я позову на помощь. Оставайся на месте, не пытайся ко мне подойти, хорошо?       Она поспешила к двери. С другой стороны до нее донесся яростный стук.       — Скалли! Скалли!       — Малдер! Мне нужна лестница!       — Скалли, как ты туда вошла? Помоги мне забраться внутрь!       Ветер разошелся еще больше, и внутри остатков аббатства образовалась воздушная труба, в которой едва можно было хоть что-то расслышать. Когда внезапный крик достиг ушей Скалли, ее руки застыли на ручке двери, а сердце замерло.       — Помогите! Стены больше нет! — кричала Мария.       Резко развернувшись, Скалли поскользнулась на мокром полу.       Холодный мрамор окрасился в цвет крови.

***

      «Интересно, — подумал Малдер, — не удар ли у меня часом».       Прямо на его глазах аббатство медленно, но верно растворялось в воздухе. Сквозь ставшие прозрачными каменные стены теперь можно было легко разглядеть очертания внутреннего убранства. Несколько секунд Малдер отчаянно колотил в дверь, но Скалли как в воду канула, и он кинулся обратно тем же путем, которым пришел сюда, а боль отдавалась в его голове таким же ритмичным безумным стуком.       Небо расчертила яркая вспышка молнии, и в ее свете взору Малдера предстала весьма живописная картина.       К дальней стене церкви была неплотно прислонена приставная лестница. Точь-в-точь такая же, что совсем недавно стояла возле гостевого домика Карсонов. Зыбкая, на глазах растворявшаяся в воздухе кирпичная кладка вряд ли была сколько-нибудь надежной опорой, но лестница сохраняла вертикальное положение — благодаря Эрику Карсону. Парнишка держал ее уверенно и с величайшей сосредоточенностью. Окаменевшие жилистые мышцы, судорожно сжатые челюсти — вся его фигурка дышала таким напряжением, что у Малдера в знак солидарности тоже на секунду свело зубы. Карли, балансирующая на верхней перекладине, неуклюже пыталась спуститься, не выпустив из рук жавшуюся к ней Марию. Малдер поспешил на помощь, но Эрик едва обратил на него внимание: ни на миг не ослабляя хватку, он не отводил взгляда от сестер, пока те наконец не оказались на земле. Малдер попытался было забрать у Карли Марию — просто убедиться, что девочка не пострадала. Но Карли только крепче стиснула сестренку в объятиях, а Мария посмотрела на него непонимающим взглядом.       — С тобой все в порядке? — выдавил из себя Малдер.       Мария кивнула и уткнулась лицом в шею сестры.       — Тише, тише, — успокаивающе пробормотала Карли и, прижимая ее к себе, быстро зашагала через поле обратно к дому. Только тогда Эрик бросил лестницу, которая тут же рухнула сквозь почти исчезнувшую стену, и побежал вдогонку за сестрами.       Оглянувшись, Малдер не увидел… ничего. Ничего, кроме едва заметных очертаний церкви и тени от скамеек и колонн. Вне себя от ужаса, он оббежал здание и у южной стены увидел разбитое стекло и жутковатые кровавые отпечатки на каменной стене. Не помня себя от страха, Малдер рванул внутрь, выкрикивая имя напарницы. Пол, ставший мягким и неустойчивым, как зыбучие пески, уже практически полностью исчез. Малдер перепрыгивал с одного мраморного квадрата на другой, выбирая те, что выглядели относительно надежно. В конце концов эта беспорядочная шахматная доска привела его к алтарю.       — Скалли! Скалли! — снова и снова во всю мочь кричал Малдер. Молнии вдруг исчезли. Внутреннее пространство церкви разом окутала тьма. Только гром продолжал сотрясать небеса, и эти неутихающие раскаты еще больше подстегивали панику. Ветер с бешеной скоростью гнал облака, и время от времени чернильную темноту вокруг немного рассеивал лунный свет, проглядывающий сквозь прорехи. В одно из таких мгновений он наконец увидел ее.       Скалли пыталась сложить еще уцелевшие скамьи в подобие мостика, чтобы хоть так пробраться к девочке. И, полностью поглощенная этой задачей, даже не заметила, что та часть здания, к которой она стремилась, уже исчезла. Подбежав к напарнице, Малдер схватил ее за рубашку и поспешно потянул к лестнице и окну, но Скалли отчаянно рванулась назад.       — Малдер, нет! — крикнула она охрипшим, надтреснутым, словно битое стекло, голосом. — Мария там! Ты должен мне помочь!       Глаза напарницы были наполнены страхом, и Малдер дрожащими окровавленными пальцами приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в лицо.       — Нет, нет, Скалли, Марии там нет, все хорошо. Карли ее вывела. Эрик принес им лестницу.       Услышав эти слова, Скалли вдруг сломалась и, тщетно пытаясь подавить рыдания, прижалась лицом к плечу Малдера. Время и место не располагали к утешениям и объятиям, поэтому он как можно быстрее потащил напарницу к лестнице и подставил ладони так, чтобы она смогла опереться на них и дотянуться до подоконника. Взобравшись туда, Скалли поспешно развернулась и в свою очередь протянула ему руку, помогая влезть. Они вместе выпрыгнули наружу как раз в тот момент, когда последние камни исчезали в воздухе. Выпрыгнули вслепую — куда-то в темноту, дождь, ветер и грязь — и поползли в сторону кромки леса. Все это время Малдер крепко держался израненными руками за подол рубашки Скалли.       Наконец они добрались до первого дерева, и Малдер, сев и прислонившись спиной к стволу, притянул напарницу к себе и держал ее, пока гигантская черная пропасть перед ними постепенно не превратилась в покрытый травой луг.

***

      Он не мог понять, от чего она так дрожит — от страха или от боли. Все ее тело вибрировало, словно скрипичные струны, — как будто бы незаметно, но в то же время настолько сильно, что он отчетливо ощущал эту вибрацию грудной клеткой. Скалли сидела, прижавшись к нему спиной, и не моргая глядела на опустевшее поле. Струи дождевой воды стекали по ее лицу, собираясь на кончике подбородка, как ручьи, сливающиеся в единое целое, прежде чем водопадом обрушиться вниз.       Прислонившись головой к стволу дерева, Малдер жадно глотал воздух, пока не почувствовал, что его дыхание постепенно приходит в норму. Безумный стук сердца наконец замедлился, и он судорожно выдохнул — как ему показалось, впервые с тех пор, как прочитал записку.       Скалли осторожно сняла одну руку Малдера со своего плеча, позволив второй остаться лежать на ее животе, и посмотрела на ладонь напарника — такую же опухшую, как ее собственная, покрытую кровью и царапинами. Увидев коричневые травинки, прилипшие к их пальцам, Малдер вдруг осознал, что они сидят в яме, до краев заполненной грязью и глиной. Он осторожно поднялся и помог встать Скалли, стараясь не забывать о том, что если сам он отделался тем, что здорово перепугался, то его напарница провела последний час, передвигая и перетаскивая тяжеленные деревянные скамьи в попытке спасти Марию. Конечно, жаловаться она не станет, но он и без того мог себе представить, как будут болеть ее мышцы завтра утром. Но пока, если судить по скорости, с которой Скалли шагала по полю, они ее не слишком беспокоили.       Агенты чуть ли не ощупью пробирались через лес, то и дело спотыкаясь об валяющиеся на земле сучья. Малдер еле-еле переставлял ноги, с тоской думая, что от воды его одежда наверняка потяжелела на добрый десяток фунтов, но Скалли продвигалась к дому Карсонов с прямо-таки завидной быстротой. Темнота размывала ее силуэт, и Малдер не различал впереди ничего, кроме неясного акварельного пятна. Только заслышав знакомый хруст гравия под ногами, он понял, что желанная цель уже близка. Малдер из последних сил попытался догнать напарницу, но не смог найти никакой управы на свои ноги, не желавшие ускоряться в промокших насквозь джинсах.       Выбравшись из леса, Малдер поплелся к заднему крыльцу, ожидая увидеть там Скалли, но, должно быть, он отстал от нее куда больше, чем ему казалось. На полпути ко двору ветер донес до него ее едва слышный голос:       — Малдер.       Она стояла невдалеке от рощи, прямо в центре прямоугольника света, льющегося из окна на втором этаже. Удивленный, он поспешно подошел ближе, но Скалли даже не обернулась, по-прежнему глядя куда-то вверх. Проследив за ее взглядом, Малдер увидел внутри комнаты очертания фигуры Карли Карсон и сидевшей у нее на коленях Марии. Девушка небрежно кивнула им, и Малдер торопливо повернулся к напарнице. В ярком искусственном свете она казалась изможденной: спутанные влажные волосы, глаза, обведенные темными кругами. Но Скалли, кажется, не сознавала этого и была полностью поглощена тем, что видела.       Малдер кашлянул и спросил:       — Хочешь подняться? Проверить, как она?       Скалли моргнула и медленно покачала головой, переводя взгляд на напарника.       — Нет. С ней все в порядке, Малдер. Она там, где хочет быть, — сказала она и тихо добавила: — Ведь с ней ее старшая сестра.       Озарение оказалось таким же внезапным, как сегодняшняя нежданная гроза: все это время Скалли думала вовсе не об Эмили, а о Мелиссе. Малдер сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле кома, и нежно коснулся своей расцарапанной ладонью щеки Скалли. Она не стала отворачиваться, лишь едва заметно грустно улыбнулась, и Малдер коротко кивнул в знак понимания.       — Да уж, сестрички не промах, — сказал он в неуклюжей попытке разрядить обстановку легкомысленным тоном. — И все это ради того, чтобы удержать ее? Не слишком ли непосильная задача для маленькой девочки?       Скалли ничего не ответила, по-прежнему молча глядя на напарника. Осознав, как неоднозначно прозвучал его вопрос, Малдер убрал руку с щеки Скалли и, смущенно улыбнувшись, пожал плечами. Несколько секунд они продолжали смотреть друг на друга, слушая, как капли дождя прибивают к земле и без того потрепанную ливнем траву.       — А не убраться ли нам к чертям из этого захолустья, Скалли?       Ее печальная улыбка стала шире и намного веселее.       — Я уж думала, ты никогда не предложишь.

***

      Не успели они отъехать миль на двадцать от Чарлстона, как сидевшая на переднем сиденье Скалли, почувствовав долгожданную прохладу, накрылась легкой курткой.       Дождь прекратился, и свежий ветерок коснулся ее щеки, заставив слегка поежиться.       — Закрыть окна? — спросил Малдер, бросив взгляд на напарницу.       — Нет, не нужно. Сейчас хорошо.       Точнее, просто отлично. Скалли немного отодвинула сиденье назад и посмотрела через окно на звездное небо.       Когда Карсоны вернулись домой, Малдер благородно взял на себя задачу по разъяснению им всего произошедшего. Шерифу пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть, а Нэнси, открыв рот, просто таращилась на агентов целую минуту, прежде чем смогла ошарашенно кивнуть и поблагодарить за помощь. После чего Малдер и Скалли направились к гостевому домику собирать вещи. По дороге Скалли услышала, как Джордж спрашивает жену:       — Но что же будет, когда Карли действительно уедет?       И в тот момент Скалли поняла, что ответ Нэнси останется в ее сердце и памяти навсегда.       — Думаю, теперь Мария понимает: даже если ее сестры нет рядом, их любовь не исчезнет, и связь между ними не ослабнет никогда.       Наконец-то расслабившись, Скалли еще раз проиграла в голове эту сцену и внезапно почувствовала умиротворение, как будто частички ее души, распавшейся на крохотные кусочки, вновь слились воедино — в ту Дану Скалли, которую она знала и понимала. Да, на то, чтобы собрать этот паззл до конца, уйдет немало времени — в этом она нисколько не сомневалась, но впервые за долгие недели ощутила уверенность в конечном результате.       Скалли закрыла глаза и нежно положила перевязанную бинтами ладонь на руку Малдера. На секунду он замер, но потом мягко сжал ее кисть, и их пальцы сплелись.       Скалли улыбнулась.       Его рука была удивительно теплой.