Место для шага вперед.

... И, когда я обернусь на пороге, Я скажу одно лишь слово: "Верь!"*

Закатное солнце уже спряталось за горизонт, когда хлопок трансгрессии раздался на территории поместья, принадлежащего Кристиану Нотту и его жене. Девичий силуэт, держащийся в тени цветочных арок, скользил по саду ближе к дому, стараясь даже шорохом не выдать своего присутствия. Она знала, что её будут преследовать. Она ждала этого, готовая в любой момент обороняться. Плющ крайне густо опутал кирпичную кладку готической постройки, отчего забираться по нему было легко. Он выдерживал вес юной нимфы, и даже её торопливость не мешала верному движению к цели. Несколько минут активного скалолазания, и вот оно — желанное окно. Отворенные специально створки впускали в комнату прохладный воздух улиц, а нежный, почти невесомый тюль скрывал отблеск лунного света, проникающего сквозь проем. Последний рубеж, и девушка спрыгнула на пол с глухим стуком. Поморщившись от боли в ребрах, она скинула с себя кобуру, в которой прятались две её любимые маггловские игрушки (то есть, пистолеты), и спешно вскрыла свой тайник легким движением волшебной палочки. Прислушиваясь даже к шелесту листьев за окном, Кира на цыпочках перемещалась по комнате, стараясь привести себя в надлежащий вид. Спутанные волосы, в которых иногда встречались сухие листья, напоминали больше воронье гнездо, и кровь, так и продолжающая достаточно сильно течь из раны, явно выдавала активное вечернее рандеву. Чёрт. Уровень адреналина в теле сходил на нет, и боль наступала с новой силой. Отодрав от краев ранения ткань одежды, волшебница наконец-таки взглянула на него. Сектумсепра зацепила её доходчиво, однако благо, что она знала нужное заклинание для хотя бы частичного избавления от последствий. Северус Снейп, придумавший и так называемый яд, и антидот к нему, открыл свой секрет Лили Эванс, которую с щедростью за заслуги ему вручил сам Темный Лорд больше десятилетия назад. Жаль, что сейчас она была мертва. Тусклый свет от использования магии озарил комнату. Как только энергия волшебства коснулась кожи, Кира почувствовала облегчение. Кровь переставала струями стекать вниз, ведомая силами притяжения планеты. Девушка осела на пол, тяжело дыша, и откинула голову на стоящую рядом кровать. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо. Она в безопасности. Так казалось. Первые пару минут передышки. Первые пару минут форы, которую ей дали для того, чтобы добраться до дома и почувствовать его уют. Чтобы побольнее ударить. Чтобы обнаружить и поймать с поличным. Трансгрессионные хлопки с завидной частотой раздавались перед главным входом в поместье. В коридорах зажглись лампады, и топот грузных шагов раздраженного хозяина дома заскользил мимо её комнаты в сторону незваных гостей. Попалась, как глупая девчонка. Что ж... Блэк так просто не сдастся.

***

Их совместная жизнь была достаточно своеобразной. Их пара была непохожа на многие другие. Кристиан с высоты своих лет смотрел на происходящее. Он воспринимал Валькирию с уважением, которого она была достойна, позволял ей делать всё, что заблагорассудится. Он не сковывал её передвижений, не читал нотаций. Их встречи проходили лишь во время трапез, каждый завтрак, обед и ужин. Она улыбалась ему, вела светские беседы, но не открывала своей истинной сущности. Она была тактична и мила, но всё это казалось поверхностным до безобразия. На глазах прессы чета Нотт казалась одной из самых счастливых в современности, но реальная жизнь отличалась от баек ради журналистов. Теодор покинул их достаточно скоро после начала совместного проживания — во Франции его ждали дела. Бизнес не мог развиваться без грамотного руководителя, коим в свои годы он уже являлся. Кира приняла его отъезд болезненнее, чем хотела показать. Всё-таки, Нотт-младший был для неё почти близким человеком. Зачастую новоиспеченная супруга проводила свое время в обществе брата. Никто не мог её в этом упрекнуть, однозначно. Джеймс скрылся в тишине своего поместья, иногда встречаясь с Сириусом. Сам же старший Блэк почти не имел возможности видеть свою дочь, ибо явный разлад со свадьбы, произошедший между Алекто и ею, затронул его жену до глубины... души, можно сказать. Конечно, мужчина почти никакого внимания не обращал на сетования или рассказы супруги, но его ошейник каждую ночь после встреч с Кирой выдавал ему далеко не самые спокойные ночи, что умоляло его желание видеть её с завидной частотой. Зато Дориан стал для неё настоящей гаванью спокойствия. Дафна уже-не-Гринграсс была куда милее, чем могла показаться с первого взгляда, с легкостью позволяя им проводить время наедине. Они не разговаривали о политике, о делах Ордена. Они просто сидели рядом, зачастую в молчании проживая эти минуты. Им важна была эта немая поддержка, это чувство безопасности, которое пробуждалось в непосредственной близости. Брат и сестра. Родившиеся вместе. И больше нечего сказать. Кристиан позволял ей всё. Она же была неприхотливой супругой взамен. Она не требовала денег, не требовала сотни нарядов. Кушала, улыбалась, иногда устраивая званые ужины, на которых убедительно делала вид, что счастлива в браке, и сетовала на отсутствие беременности. А ведь между ними не было ничего большего, кроме того страстного поцелуя на свадьбе, когда их, можно сказать, заставили. Нет, пара из них была достаточно лаконичная. На людях они всегда умело играли своими телами, словно невзначай касаясь друг друга, поглаживая пальцы, поправляя локоны волос или бабочку на шее. Они выглядели счастливыми, но, на деле, не знали истин. Нет, Нотт догадывался, что личная жизнь Киры идет вне его внимания. Она могла позволить себе заполучить любого мужчину, если только захотела бы, и он не препятствовал. Пусть она и привлекала его до сухости во рту и тяжести в штанах, он прекрасно понимал, что для неё является взрослым и зрелым мужчиной, который не нужен юной и полной сил деве. Так проходил день за днем, месяц за месяцем. Сосуществование не раздражало и не претило, не вызывая привычного чувства презрения. Некое уважение прочно закрепилось к груди Кристиана. Он был уверен, что Валькирия участвовала в редких нападениях Ордена Феникса на противоположную сторону баррикад, однако он ни разу не смог поймать её на открытой измене. Она была слишком умна, чтобы явно подставляться, и не оставляла ему лазеек. И это вызывало восхищение. Ведомый вечер был таким же размеренным и спокойным, как и всегда. Солнечный день уже отдал бразды правления над небом восходящему месяцу, однако отражающиеся эхом по сводам потолков хлопки трансгрессии, прозвучавшие на парадной лестнице, и последовавший за ними громкий и требовательный стук в полотно двери явно разбавлял привычную атмосферу. На душе у бывшего Пожирателя (а бывают ли они бывшими?) поселилась смутная тревога. Он не сможет защитить свою жену, если она окажется причастна к вечернему визиту так же, как не сможет защитить и самого себя. Крепко стиснув зубы и вернув свое самообладание, мужчина поднялся с места. Он неторопливо двинулся в сторону дверей и, дойдя до пункта назначения, отворил их, впуская ночную прохладу и окидывая взглядом незваных гостей. — Чем могу служить? — Слегка насмешливо и раздраженно одновременно вопросил Нотт. Предводителем пришедших, видимо, был Себастиан Скабиор, столь дерзко стуком оторвавший его от дум. — Было совершено нападение на семьи Эйвери и Мальсибера. Твоя жена — одна из главных подозреваемых. Где она? Его тон был спешен и колок. Никакого уважения. Он явно был уверен в своей правоте и жаждал поймать на свой крючок оступившуюся Валькирию. Кристиан глубоко вдохнул воздух в лёгкие. Он не сомневался в том, что она причастна. Но так как она всё же официально была его супругой (да и просто девчонкой, которую хотелось защитить), он готов был тянуть время. — Время позднее, господа, — медленно говорит аристократ, перекрывая им вход в поместье. Он говорит достаточно громко в надежде, что Кира услышит. — Моя леди уже отдыхает. Но Скабиор неумолим в своем желании увидеть её воочию и задержать. Его группа, состоящая из волшебников, делающих всю грязную работу, олицетворяла собою так называемую карательную миссию. Никакого суда, никакого следствия. Расправа. Жестокая. И это не внушало веры в хороший исход вечера. Себастиан оттолкнул хозяина дома, вваливаясь и пачкая полы пылью своей обуви. Он не разувается, что понятно, и начинает рассматривать картины, украшающие холл. На его устах сверкает почти победная ухмылка. Надо же, поймать столь знаменитую особу с поличным! Ему явно светит повышение по службе. Кристиан зол. Крайне зол. Похабное поведение гостей выводит из себя, доводя до точки невозврата, а ведь грехи его жены еще не доказаны. Жестом руки он приглашает всех прошествовать в свой кабинет — привычное место приема. Он занимает свое место за письменным столом. Перед ним всего однокресло, на которое можно присесть, однако группа бандитов остается стоять на ногах. Они требуют, предъявляют, и Нотт всеми силами старается оттянуть минуту, когда они сорвутся с невидимой цепи и начнут осматривать каждую комнату его поместья. — Я не собираюсь будить свою жену только потому, что ваши предрассудки вас тревожат! — Выходя из себя, почти кричит аристократ. Он не любит, как делали это многие, разговаривать холодным тоном, тем самым устрашая своих оппонентов. Ему нравилось поднимать голос, командуя бедолагами, которые посмели вывести его из равновесия. Он почти рычит, когда Скабиор вновь открывает рот. — Если я не увижу её сейчас, я разнесу твое чертово поместье! На мгновение воцаряется тишина. Кристиан жаждет выхватить волшебную палочку и показать наглецам каково это: попасть под его горячую руку. Он уже привстает с кресла, чтобы проучить гостей как в старые-добрые времена, но улавливает игру тени в коридоре и слышит шелест шагов. Спокойствие накрывает его неожиданно, но верно. Сейчас начнется потеха.

***

Кира знала, что её официальный муж попытается защитить её. Их с Теодором поведение было крайне схоже, ибо, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Учась бок о бок с младшим Ноттом, она изучила его в достаточной мере, чтобы теперь накладывать отпечаток его решений на его же отца. Мысли разбегались в хаотичном порядке. Что делать? Куда бежать? Изображать сон? Но в ней кипел адреналин настолько живо, что она явно не похожа на девушку, чей отдых прервали. Решение пришло неожиданно. Они ведь счастливая семейная пара, не так ли? Они умело изображали любовь перед объективами камер, пусть в реальности между ними не было ничего большего, чем завтрак, обед и ужин. Волшебная палочка, так и оставшаяся в ладони, была крепко ею сжата. Прикинув свои шансы, Валькирия стала вспоминать те самые витиеватые формулы, которыми насыщала их юные мозги профессор Миневра МакГонагалл в Хогвартсе. Жест, еще жест, и вот магия уже струится энергией, превращая привычную одежду в более специфичную. Ох, сейчас вся надежда была на Кристиана. Если он не подыграет её задумке, ей конец.

***

Шаги становились громче, а тень — длиннее. Гостьи его особняка замолкли, спрятавшись во мраке глубины кабинета, куда не доставал свет лишь одной зажженной лампады, стоящей на письменном столе. Шаг. Еще шаг. Да начнется представление. — Крис, милый, куда ты там пропал? — С явным раздражением сладким голосом пропела Валькирия, появляясь в дверном проеме. Её взгляд был устремлен лично на него, ибо девушка старательно делала вид, что не замечает вошедших, притихших от происходящего. — Мне кажется, мы еще не закончили. Взгляд аристократа был буквально прикован к её силуэту. Черный корсет с туго затянутой шнуровкой подчеркивал самые соблазнительные изгибы, которых, как оказывается, была уйма. Грудь чуть ли не вываливалась из лифа, зазывая и маня. Подвязки для чулок крепились к черному кружевному поясу, надетому поверх нежных трусиков. Сами чулки с ажурной окантовкой украшали стройные ноги, венчающиеся лаковыми туфлями на высоченной шпильке. Эффектнее женщин Кристиан за свою жизнь еще не встречал (а их было у него немало). Столь юное тело, сочащееся свежестью и экспрессией, заставляло мужчину реагировать должным образом. Накинутый сверху прозрачный халатик не спасал волшебницу от похотливых взглядов со стороны незваных гостей, и именно такого эффекта она жаждала добиться. — Ты же знаешь, я не люблю долго ждать, — она коварно и дико сексуально усмехается и, пока Нотт не успевает сказать ей слова против, дерзко усаживается на его колени, расставив ноги. Она будто седлает его, сидящего в кресле, и челюсти наблюдающих медленно, но верно двигаются к свиданию с полом. Таким действием Кира скрывает их лица от глаз посторонних. Её взгляд буквально умоляет мужчину подыграть ей, помочь ей с этим неудавшимся алиби. И навет страсти спадает, оставаясь тонкой пленкой пелены. Он понимает её задумку, осмысляет её в крайне короткие сроки. Разве у него есть выбор? Он кладет руки на её талию, неожиданно прижимая к себе. Её грудь находиться буквально напротив его рта и, Мерлин свидетель, аристократа сей факт сводил с ума. Моргана, даруй ему самообладание и великое терпение. Она облизывает свои пересохшие уста и неожиданно прикусывает нижнюю губу — он задел рану на её боку, до конца еще не зажившую, и кровь вновь начинает сочиться сквозь ткань. Благо, для так называемого костюма девушка выбрала черный цвет, который скрывал не только недостатки фигуры, как было принято в обиходе многих женщин. Немедля более, дабы показать реальную страсть, возникшую в порыве любовных чувств, Валькирия уверенно касается губ Кристиана. Она срывает с них свадебную печать, языком проникая внутрь. Она изучает, исследует, борется с его языком и не понимает, кто из них одерживает победу. Неожиданно для себя урожденная Блэк понимает, что тонет в этом поцелуе, и пальцы её ног уже не чувствуют дна при плавании в этом океане. Тело Кристиана выдает его истинную реакцию на её движения эрекцией. Он утробно рычит, беря на себя полномочия властителя этого слияния. Боги, как давно у него не было женщины! И такой... Восхитительная, умопомрачительная, страстная. Кира была находкой, ценным призом лишь для победителя, наградой и наказанием одновременно. Она напоминала ему богиню любви, не успев сделать, по сути, ничего особенного. Он таял под жаром этой неожиданной сцены и не мог остановиться. Безумие накрыло их в мгновение. Если бы мозг его отключился полностью и наблюдатели было вычленены из сей картины, Нотт с огромным наслаждением бы уложил девушку на собственный письменный стол и сделал с нею что-то крайне порочное и дерзкое, приносящее удивительный полет в царство удовольствий. Но гости их праздника жизни оставались на месте, а мужчина, будучи наученным опытом и всё-таки имеющим над собой какой-то контроль, оставался в полной трезвости, противостоя яду этой желанной опьяняющей любви в силу обстоятельств. Валькирия же понимает, что её тело является куда более чувствительным, чем она предполагала. Не сорвав еще плод подлинной страсти, она не верила в силу этих ощущений. Её уловка, достаточно простая и неприглядная с виду, превращалась в реальную игру, проводимую между ею и супругом. Она осязала его мужскую силу, впитывала мощь его рук и еле-еле сохраняла реальное самообладание. Боль отошла на второй план, сменившись калейдоскопом чего-то нового. И благо, что рядом были эти чертовы наблюдатели — она не совершит ошибок, за которые в будущем могла бы себя покарать. Разорвав столь тесный контакт, Кира вновь потянулась к губам Кристиана, однако в этот раз он был готов к нападению с её стороны. Скабиор сделал шаг вперед из тени, стараясь привлечь внимание уже к своей персоне. Он, как казалось, вежливо кашлянул и растянулся в гадкой ухмылке. Его глаза сверкали желанием от настолько близкого и чувственного порно, но он обязан был уведомить хозяйку о своем визите. Одно её лицо чего стоило. Кира обернулась на неожиданный (по идее) звук и замерла в удивлении. Эта секунда игры дала Нотту шанс подняться с места, держа девушку на руках, и поставить её на пол, прикрывая от похотливых взглядов убийц, пришедших по её душу. Ладонь правой руки казалась влажной, и брошенный мельком взгляд повествовал о крови, находящейся на ней. Чёрт! Девчонка действительно ввязалась в опасную затею и теперь старалась выбраться из неё любым возможным способом. Валькирия же с крайне смущенным видом выглядывала из-за спины своего мужа. Она резво запахнула свой прозрачный халат (скорее, по привычке, ибо это действие делу не помогало) и, приподняв бровь в удивлении, решилась на разговор. — Приветствую вас в нашем доме, господа, — заявила она достаточно твердым мелодичным голосом. Она была хозяйкой, пусть и слегка скомпрометированной пикантной ситуацией. — Чем обязаны визиту? Спрятав руки в карманы массивного халата и осторожно вытерев о внутреннюю поверхность ладонь, Кристиан с вызовом взглянул на Себастиана. Интересно, что теперь он скажет? — Миледи, — почти шепчет он, сглатывая. Ему тоже нужен хотя бы один миг, чтобы не выдать своей истинной реакции. — Сущий пустяк. Лишь проверка. Он улыбается, являя миру полугнилые зубы, и "виновницу торжества" воротит. Она в легком презрении морщит носик, являя недовольство от поведения пришедших. Но в её обязанностях как хозяйки дома есть особые аспекты. К примеру, приглашение на чай каждого гостя, без обращения должного внимания на его нежелательность. — И в чем она состоит? — Гордо приподняв голову, вопрошает волшебница. Она уже с виду приходит в себя после яркого эпизода ранее (пусть её трусики и требуют выжиманий) и начинает выглядеть так же, как и типичная аристократка. — Возможно, нам стоит пройти в малую гостиную и обсудить происходящее за чашечкой чая? Она дежурно улыбается и жестом руки указывает на выход из кабинета. На удивление, Кристиан продолжает хранить молчание. Его колкий взгляд буквально пригвождает желающего было подойти к Кире Скабиора к месту. Пожиратель Смерти во всей своей красе даже банальным внешним видом давал понять, что их беседа на сегодняшний вечер была окончена. И точка. Без продолжений. Нотт был крайне зол. На Валькирию, на гостей, на ситуацию. Он понимал, что не может сделать разительно ничего, что происходящее не подчиняется его воле. И это бессилие разрывало ненавистью на части. — Мы уже закончили, — в поклоне отвечает Себастиан. Он неожиданно улавливает запах крови, тонким ароматом распространяющийся по комнате. Он чуть было не задает свой вопрос вслух, однако видит каплю крови на губах Киры — она достаточно сильно её прикусила ранее. — Просим прощения за столь поздний визит. Уловка сработала, но выдыхать еще рано. Кристиан провожает всех и каждого прочь из своего поместья, захлопывая за ними двери и опечатывая их магией. Кира же ждет его в кабинете. Она устало оперлась на крышку письменного стола. Рана немного раскрылась и кровоточила с новой силой, и девушка старалась во что бы то ни стало прекратить потерю ценной для организма жидкости. — Ты неправильно произносишь, — раздраженно заявляет Нотт, преодолевая расстояние между ними в несколько шагов. Он груб от злости на неё, и она понимает уровень своей виновности. Аристократ достает свою волшебную палочку и исправляет ошибки Киры. Он старается меньше говорить, лишь красноречиво глубоко вдыхает и выдыхает, успокаивая свой буйный нрав. Урожденная Блэк молчит. Вклад мужа в её спасение неоценим, особенно в помощи над спектаклем ради зрителей. Она устало закрывает глаза в ожидании, пока мужчина закончит своеобразный ремонт её бока. Убийство Мариуса Мальсибера-старшего сошло ей с рук, но она была не одна, делая свою работу. Страх за жизнь брата, отца и Джеймса овладевает ею. Она шумно втягивает носом воздух, стараясь сдержать непрошенные слезы. Кира плакала по факту крайне редко, и лишь эмоциональное напряжение могло заставить её выйти из привычного равновесия. — Тише, — шепчет Кристиан, обнимая её, отчего волшебнице становится только горше. — Всё будет хорошо, слышишь? Какой же она всё-таки ребенок! Такая дерзкая, но невинная. Сильная, но слабая одновременно. Она заставляла обращать на себя внимание. Валькирия молчит, отрешаясь от мира в его руках. Она верит его словам, успокаивается и отпускает прочь кошмары былого дня. — Спасибо. Он не отвечает, понимая, что этот жест — максимум, который они могут себе позволить. Банальная вежливость, поддержка друг друга, доверие. Медленными шажками ранее они шли к взаимному пониманию, но сегодня оно свалилось на них, как камень с горы. И всё было бы прекрасно, если бы полутьма кабинета Кристиана неожиданно не озарилась ярким светом патронуса в форме оленя с ветвистыми рогами. Джеймс. — Сириус мертв.