Утерянная память

      Через несколько дней Марину выписали вместе с ее соседкой по палате. Ей выдали чужую одежду, а ее собственные вещи забрал следователь, который обещал найти ее родственников. - И куда тебя Пашка отвезет? – спросила Ксения, стоявшая напротив и наблюдавшая за сборами девушки.       Пашей звали молодого оперативника, который ждал Марину за дверью палаты. - Сказал, что в интернат для душевнобольных… - Что? Они там обалдели, что ли? – Возмущенно воскликнула девушка, а потом добавила, - значит так, ни в какой интернат ты не поедешь. - А может не надо вмешиваться? Они лучше знают, как поступать с людьми, которые потеряли память. - Они знают, как замять тупиковое дело…       Ксения уверенно распахнула дверь палаты и поманила Павла. - Значит, ты ее в психушку собрался везти? – обратилась Ксения к оперативнику, когда тот вошел. - Это распоряжение начальства. - То, что ваше начальство одним местом думает, это я знаю… - Ксюша, чего ты хочешь? - Отпусти Марину со мной, я дам расписку, что несу за нее ответственность. - А ты кто ей, подруга? Мама, папа или дядя Саша с Чукотки. Чтобы отпустить ее с тобой, мне нужны документы, которые подтверждают, что она твоя родственница. - Ладно, а если мы допустим, что я действительно ее родственница, дальняя… - Ксюшь, ты сейчас полный бред несешь… - Подожди. Я из детдома, так? - Так. - Но родственники же у меня есть. Она ничего не помнит, но я то ее помню и подтверждаю, что она моя троюродная сестра Марина по отцовской линии. - Нет. - Ну, Пашенька, ну ты же умный, ты же школу милиции с отличием окончил, неужели ты лазейку в законе не найдешь. - Я то найду… Но она, - участковый указал на Марину, - ее обнаружили у проезжей части в доспехах с холодным оружием. А если она псих. - Брось, ее же здесь проверяли, психолог беседовал, спроси у врачей никаких отклонений, только память утрачена.       Участковый задумался, глядя на Марину. - Ну, Пашенька! - Ладно. Но она будет под моим личным контролем и ты тоже.       Ксения бросилась Павлу на шею и чмокнула в щеку: - Я тебя обожаю!       Оперативник взял с Ксении расписку о том, что она признает в Марине свою родственницу, обязуется опекать ее и поддерживать постоянную связь со следственные отделом. После чего Павел подвез их на своей машине к дому Ксении.       Попрощавшись с ним девушки поднялись на четвертый этаж, где Ксения открыла перед Мариной деревянную дверь, приглашая войти. Помещение выглядело хуже, чем местная больница: стены обклееные грязной бумагой с какими-то ужасными цветочками, межкомнатные двери с облупившейся краской, пол с дырявым линолеумом. - Обстановочка не очень, конечно, - бросила хозяйка, - мне комнату в этой квартире от детдома дали. Ты проходи, не стесняйся, и обувь можешь пока не снимать.       Ксения открыла ключом ближайшую дверь, приглашая Марину войти. Здесь было гораздо уютнее. В небольшой комнате помещались диван, застеленный зеленым покрывалом, стол, книжная полка, шкаф и тумба с небольшим телевизором, в окно с ярко-желтой занавеской пробивалось утреннее солнце, светлые стены были обклеены календарями с красивыми людьми в ярких одеждах. - Я редко сюда кого-то привожу, - Ксения бросила на диван свой пакет и достала тапочки, снимая кроссовки, - сосед-алкоголик моих гостей не очень-то жалует. - А я? Из-за меня у тебя не будет проблем? - Ты теперь моя дальняя родственница, а этот аргумент железный. Я пойду чайник поставлю, бутербродов каких-нибудь сварганю, а ты пока располагайся.       Девушка вышла из комнаты, а Мариан сняла кеды и села на край дивана. Чем больше времени проходило с момента ее пробуждения, тем яснее казалась девушке несуразность всего, что ее окружало. Сначала больница с незнакомыми запахами и звуками, теперь эта неприглядная квартира. Ей даже сама Ксения казалась странной.       Марина помнила как есть, сидеть, лежать, переодеваться, умываться и прочие бытовые мелочи, но сталкиваясь с некоторыми предметами, она испытывала неподдельное замешательство, словно видела их впервые, взять, к примеру, телевизор или кран с вентилями в ванной.       В замке входной двери пару раз повернулся ключ. Уходя, Ксения оставила комнату открытой, поэтому Марина увидела немолодого мужчину изрядно потрепанный жизнью, о чем говорили потертые штаны, помятый свитер и нездоровый цвет лица со вчерашней щетиной. - Ксюха! - крикнул он неприятным голосом. - Ты дома что ли?       Его взгляд упал на Марину. - А это кто?       Девушка на всякий случай встала с дивана. - Это… это моя родственница, дальняя, – Ксении возникла рядом с ним, ее голос немного дрожал, - она поживет у меня. - Что? - А что здесь такого, ты же своих собутыльников приводишь… - Ты охренела, шваль детдомовская, - перебил ее мужчина.       При этих словах Ксения заметно побледнела. Видимо «шваль детдомовская» было чем-то оскорбительным. - Эй! – Марина подошла к мужчине. - А те че надо? - Извинись. - Что?       Девушка схватила руку соседа и, вывернув ее, заставила мужчину уткнуться лицом в межкомнатную дверь. - Отпусти, - зарычал сосед Ксении и попытался вырваться       Но из этого захвата вырваться было нельзя, и Марина это знала. - Сейчас ты скажешь очень вежливо, - процедила она сквозь зубы, - "Ксения, прости меня - дурака". - Да пошла ты… - Неправильно, - Марина вывернула руку сильнее, мужчина взвыл от причиненной боли. - Еще одна попытка, ты должен сказать: "Ксения, прости меня – дурака". Ну!       Сама Ксения растерянно наблюдала за происходящим, чуть приоткрыв рот. - Я не слышу, - Марина сделала мужчине еще больнее. - Ксения, - прорычал он, - прости… - Вежливее! – девушка заломила руку сильнее. - Прости меня - дурака! - мужчина почти кричал. - Молодец! – Мариан отпустила его руку и дружески похлопала по плечу.       Мужчина, бросив на нее злобный взгляд, поспешно ретировался за дверь. - Это ты зря, конечно… - глядя на захлопнувшуюся секунду назад входную дверь, протянула Ксения. - Он тебя оскорбил. - Да я уже привыкла, если честно. Раньше он руки мог распускать, но Пашка поговорил с ним, пригрозил арестом, и он перестал. Ладно, будем надеяться, что все обойдется. В полицию он не побежит, у самого рыльце в пушку, а если собутыльников приведет, я Пашке позвоню… Все. Там чайник согрелся тебе черный или зеленый?       Марина пожала плечами. - Значит черный, пойдем, поможешь мне. Чай тут попьем, а то у нас в кухне обстановочка не айс.       Марина прошла вслед за девушкой в комнату, которую та назвала кухней. Здесь действительно было так же не уютно, как и в коридоре: стол, накрытый неприглядной клеенкой, порезанной в нескольких местах, пожелтевший от времени холодильник и несколько шкафов заляпанных жиром. Один из них металлический и покрашенный в темно-коричневый цвет отличался от остальных, сверху у него были четыре круглые черные штуковины с маленькими отверстиями, накрытые металлической сеткой. Ксения достала из шкафчика чашки и сняла электричекий чайник с подставки. - А что это? – Марина кивнула на непонятный шкаф. - Плита. Ты что и плиту не помнишь? - Нет, не помню. - Странно. Возьми бутерброды, - девушка кивнула ей на тарелку, где лежали куски белого хлеба, накрытые ломтиками колбасы.       Они вернулись обратно в комнату. - Что мы имеем, - произнесла Ксения, бросая в чашки заварные пакетики и разливая кипяток, - ты ничего не помнишь о себе, но классно дерешься. Так?       Марина кивнула, присаживаясь на диван. - Ты была одета в странный доспех, - продолжила она, - с кучей холодного оружия.       Ксения села рядом с девушкой и принялась задумчиво дергать ниточку заварного пакетика. Марина тоже молчала. - Амнезия, когда человек не помнит события, происходившие до ее начала называется ретроградной, – сказала Ксения. - Она нередко приводит к полной дезориентации и потере памяти о событиях, которые случились в последние несколько лет. После приступа cпутанность сознания обычно быстро проходит и наступает полное выздоровление и память, кстати, тоже может постепенно возвращаться, но для этого нужны стимулы: слова, предметы, действия… Может мне тебя по голове ударить? - Если хочешь отправить меня обратно в больницу так и скажи, - улыбнулась Марина. - Не, ты странная конечно, но ты мне нравишься. - Сочту это за комплимент. А почему ты живешь в одной квартире с чужим человеком, где твои родители?       Марина помнила, что родители – это мама и папа, которые есть у каждого, наверное, они были и у нее, только девушка их забыла. - Я же говорила, что из детдома. - Я не знаю, что такое детдом. - Детдом это место, где живут дети, которых бросили родители, ну, или умерли… - А разве родители бросают детей? - Бросают… Ты странная, честное слово, если бы я не знала об амнезии, подумала бы, что ты свалилась с другой планеты. - Планеты? - Забей, - Ксения красноречиво махнула рукой. – Значит так подруга, завтра с утра я уйду в колледж, мой больничный закрыт, так что я должна вернуться к учебе. Ты постарайся из комнаты не выходить с соседом не цапайся, почитай что-нибудь или телик посмотри. А когда я вернусь, мы сходим тебя сфоткаем и напишем заявление в паспортном столе, чтобы тебе новый документ выдали. Я придумаю, что там наплести. Хорошо?       Марина кивнула. Девушка снова наговорила кучу непонятных для нее слов "планета" "паспортный стол", "сфоткаем". Но она решила больше ничему не удивляться. Ей все еще казались дикими откровенные домогательства ночного санитара, оскорбления соседа по комнате и родители бросающие своих детей, но Ксения почему-то весьма спокойно реагировала на происходящее, словно это было чем-то обыденным. Марина не могла принять это так должное, не хотела принимать.