Оттолкнуться ото дна

Первые лучи солнца уже освещали верхние этажи высоток, но в окне трамвая все ещё мелькали непогасшие огни ночного города. Гермиона прислонилась лбом к стеклу и размышляла над тем, что она сегодня увидела и услышала. Все это привело её в замешательство: Малфой не врал ей, за столько лет ложь она научилась чувствовать за версту, но опять же, главного он так и не сказал. Его слова снова всколыхнули в ней давно позабытое, болезненное, и в то же время светлое и родное. Хочет ли она увидеть его снова? Да! Гермиона была полна решимости добиться от него ответов! Но только ли поэтому?.. Она призналась самой себе: его присутствие не только не тяготило её, оно ей… Нравилось! С ним действительно было интересно поговорить, порассуждать и даже пошутить. Он за эти пару месяцев раскрылся для неё совершенно с неожиданной стороны, прежний негатив и подростковая неприязнь между ними испарились окончательно. Дома Гермиона как обычно приняла душ, перекусила, и практически моментально провалилась в сон. Навеянный сегодняшним днем, ей снился Хогвартс, а точнее — Рождественский ужин. Она шла по проходу и видела огромные ели в Большом зале, снег, идущий с потолка, чувствовала аромат имбирного печенья и пряностей! За столами сидели довольные и счастливые школьники, уплетающие пироги с патокой и индейку… Вдруг медленно падающий снег начал завихряться, откуда-то подул пронизывающий ветер, загасивший свечи и факелы, но никаких голосов больше не было слышно. Ветер свистел в разбитом витраже, а столы и скамейки превратились в груду обгоревшего дерева! Большой зал опустел. Гермиона шла по снегу, который мерно скрипел под ногами и пыталась понять, что же здесь произошло. Мёртвая тишина. Обугленные столы. Пронизывающий холод. В углу она услышала странные шорохи. Подойдя ближе, увидела капли крови на снегу, а чуть дальше… Малфой, сидя на полу и опустив голову, раздирал левую руку ногтями, которая уже превратилась в месиво! Услышав её шаги, он поднял голову — и Гермиона увидела изодранное этими же ногтями лицо, красные от слез глаза наполнились яростью. — Ах, это ты. Почему ты не сдохла в Азкабане?! Что он несёт? — Ты убила их всех! Ты убила ЕË! Так убей и меня тоже!!! — кричал он ей в лицо. Да что за чертовщина тут творится?! Гермиона оглянулась — по всему Большому залу лежали тела мёртвых учеников всех возрастов: обгоревшие, растерзанные, припорошенные снегом. Но как?! Как она могла сделать такое? Это невозможно! Она попятилась назад, чуть не наступив на чье-то тело, а когда оглянулась, встретилась с собственными остекленевшими глазами и увидела рукоятку серебряного кинжала, торчащего из своей груди. Но своей ли? Гермиона повернула голову в сторону осколка витража — и обомлела: на неё в отражении смотрела Беллатриса Лестрейндж… Она резко проснулась и сначала долго не могла понять, где находится. Ей порой снился Хогвартс, иногда теплый и светлый, иногда — такой, как сегодня, с отголосками войны. Неужели общение с Малфоем так повлияло на неё? Или перевоплощение в Беллатрису? Скорее всего, и то, и другое. Он был прав: её все еще не отпустило пережитое в этой бойне. Сколько раз она корила себя, что где-то просчиталась, где-то что-то сделала не так, если бы не её ошибки — жертв было бы гораздо меньше! Друзья и близкие всегда поддерживали Гермиону и помогали пережить эти моменты, но сейчас у неё никого не осталось. Кроме… Она истерически засмеялась, когда эта мысль промелькнула в её голове. *** Малфой, как правило, приходил в «Орхидею» раз в неделю. За это время Гермиона успевала подготовить новый образ, продумать его антураж и движения. Выбор пал на Морриган, для которой пришлось снова достать то самое платье! Она быстро трансфигурировала его в блестящие чёрные доспехи, украшенные чёрными вороньими перьями. Теперь нужно было где-то достать или сделать из чего-нибудь копья, а также придумать, как наколдовать стаю ворон, до этого ей приходилось создавать только канареек. Однако к её удивлению, Малфой пришёл снова уже через пять дней, но не в приват-комнату: он встречал её у выхода. — Привет, Грейнджер, — раздался знакомый хрипловатый голос. Она обернулась: — Опять ты? — но в её голосе не было злости, скорее, лёгкий сарказм. — Ну, не знаю, а ты кого ждала? «Тебя, представь себе!» — Гэндальфа, с востока, на рассвете, — ответила она, смутившись от собственных мыслей. Кажется, у кого-то поехала крыша. Малфой усмехнулся: — Пять дней прошло, рассвет вот-вот настанет, так что, леди Рохана, задавай свои вопросы, что ты там для меня заготовила. Они пошли по тропинке, а Гермиона размышляла, с чего же начать. Так, для разогрева что-нибудь попроще: — Ладно! Когда и как ты умудрился посмотреть эти фильмы? Довольная улыбка осветила его лицо: — О, да все просто! В детстве я любил читать Толкина, хоть отец это не очень одобрял, и мне хотелось посмотреть, чего там маглы наснимали, как они видят эту историю. Сходил в уличный кинотеатр на берегу Сены, где показывали всю трилогию, и на удивление — мне понравилось! Рекордное количество «Оскаров» за «Возвращение короля», как мне кажется, абсолютно заслуженно! У Гермионы от удивления отвисла челюсть: — Ты следишь за «Оскаром?! Не думала, что твой уровень погружения в магловскую культуру настолько глубок! — Скажем так, он достаточный, чтобы рассуждать об этом. Кроме кино, я был на нескольких операх и балетах, на концертах Placebo и Дэвида Боуи… — Ого! Ты еще и слушаешь рок? И как тебе? Малфой удивлял ее все больше и больше. — Очень заряжает! Заслушал последний альбом альтернативщиков Linkin park до дыр*, остался в полном восторге. А от Дэвида Боуи впечатление, что он один из наших, настолько мастерски он управляет аудиторией… Но за этой незамысловатой беседой Гермиона внезапно ощутила знакомое жжение между лопаток: как будто кто-то следил за ними. Все чувства обострились, она вся обратилась в слух… — Грейнджер, ты чего? Неужели это снова её паранойя? Она тряхнула головой: — Ничего, — но на всякий случай крепче сжала палочку в руке. — А что говорили твои родители об этих увлечениях? Он немного сник: — К тому времени, когда я начал интересоваться этим всем, их уже не стало. — Оу… Прости, я не знала. Драко дёрнул плечом: — Все нормально, я уже привык. Неправда, к такому привыкнуть сложно. Про Люциуса Гермиона слышала, но что Нарцисса тоже покинула этот мир, стало для нее новостью. Родителей она сейчас точно обсуждать не собиралась, так как у самой эта рана ещё не зажила. Но несмотря на их диалог, странное чувство преследования по-прежнему не отпускало. Она собралась с мыслями и задала самый главный вопрос: — Зачем ты взялся помогать мне, Малфой? Он замер. Затем развернулся к ней — а дальше все случилось буквально за считанные секунды! Раздался громкий треск, Малфой покачнулся на ногах, Гермиона послала оглушающее в сторону, откуда прозвучал… Выстрел?! Но времени на раздумья не было. Она схватила Драко за руку и трансгрессировала с ним к крыльцу своего дома. Он наклонился, и его тут же вырвало за скамейку. Гермиона помогла ему подняться, удалось это с трудом. — Что… — он тяжело дышал. — Что это… Её ладонь, которой она держала левое плечо Драко, вдруг стала мокрой и липкой. Она была в крови! — Малфой, в дом, живо! Он еле двигался, но к счастью, Гермиона жила на первом этаже. Когда она буквально затащила его в квартиру, Драко покачнулся и упал на пол, утянув её с собой. Она успела только подложить ему под голову ладонь, чтобы он не ударился, затем быстро зажгла свет и стала осматривать его. Малфой был очень бледен, тяжело дышал, лоб покрылся испариной. — Что это было? — спросил он еле слышным шепотом. Под ключицей в пиджаке виднелось отверстие, ткань вокруг пропиталась кровью. Теперь Гермиона уже могла анализировать произошедшее, и была уверена на сто процентов: это огнестрельное ранение. — Пистолет. Это был пистолет. — Но… Как? Его лицо исказилось от боли, видимо, первичный шок прошёл. Как назло, аптечка Гермионы была почти пуста, даже банального обезболивающего там не было. По полу тем временем медленно растекалось багровое пятно… Только не паниковать, только не паниковать. — Мне придется разрезать твою одежду, чтобы рассмотреть рану, снять её пока не получится. Он слегка кивнул. Аккуратно вспоров пиджак и рубашку, она просканировала рану. — Да ты везунчик! Пуля прошла навылет между подключичной и лёгочной артерией, полсантиметра вверх или вниз — ты бы истёк кровью в момент… — Как же… Больно… — И, похоже, еще раздроблена лопатка. Что же делать? Что же делать?! — Я могу наложить только местное охлаждающее заклинание, но это на время, больше получаса его держать нельзя. Тебе нужно в больницу! Не хватало ей в квартире трупа британского аристократа! Малфой покачал головой: — Что из лекарств… Нужно? Гермиона на секунду задумалась, мысленно составляя список: — Экстракт бадьяна, кровевосстанавливающее, обезболивающее и Костерост. Он спросил сквозь сжатые зубы: — В каком мы районе? — Остановка Либерте, квартал около моста Вильсон. А зачем… — Открой окно, — почти шепотом сказал Малфой. — Зачем?! — Открой, пока я не вырубился! Она быстро поднялась с пола и распахнула окно в спальне. Тут же из прихожей послышался крик: — Акцио аптечка! По ощущениям, это было сделано из последних сил. — Гостиница, в которой я живу… Примерно в километре отсюда, и кажется, я забыл… Закрыть окно… Через минуту в комнату влетел небольшой чемоданчик. Она обрадованно схватила его: — Малфой, сработало! — но тот ей уже не отвечал. Глаза его были закрыты, дыхание поверхностным. — Нет, нет, нет! Не вздумай! Гермиона быстро нашла в аптечке экстракт бадьяна, очистила рану, и, пока та снова не начала кровоточить, прижгла её. Проверила пульс — быстрый и поверхностный, но он был! — Не смей умирать, засранец! — прошептала она. Теперь его нужно куда-то положить, а в квартире, кроме старой софы, ничего не было. Что ж, она поспит сегодня в кресле, его вполне можно трансфигурировать. Быстро расправив одеяло, Гермиона осторожно сняла с него ботинки и левитировала Драко на софу, подложила под его голову подушку и снова начала копаться в чемоданчике в поисках остальных зелий. Набор в аптечке поражал воображение! Столько разных, в том числе, редких и дорогих лекарств, но отвлекаться на ассортимент было некогда. Найдя необходимые, она вернулась к Малфою: — Ренервейт! Драко чуть вздрогнул, медленно открыл затуманенные глаза и посмотрел на неё: — Грейнджер, перестань мне сниться, пожалуйста, — прошептал он, и снова сомкнул веки. Он бредит… Но анализировать сказанное не было времени! Гермиона откупорила первый пузырек и подложила руку под его голову, чуть наклонив ее вперед: — Выпей это. Малфой снова чуть приподнял веки — и удивленно уставился на нее, но послушно открыл рот, она влила ему порцию обезболивающего, которое он проглотил и тут же закашлялся. — Так, еще одно, — Гермиона уже была наготове со вторым флаконом. — Но его нужно выпить целиком! Она поднесла зелье прямо к его губам и чуть наклонила: — Пей. Малфой мелкими глотками осушил флакон и, тяжело дыша, откинулся на подушку: — Давно не ощущал себя таким беспомощным. — Еще Костерост… Процедура повторилась, Драко выпил необходимую порцию, пытаясь унять рвотные позывы. За столько лет существования этого зелья никто так и не смог избавить его от мерзкого вкуса. Гермиона же думала о следующем этапе: — Тебе нужно срочно наложить повязку, когда зелья подействуют в полную силу, ты, скорее всего, уснешь. А для этого… — она запнулась. — В общем, как-то нужно снять пиджак и рубашку. Драко чуть приоткрыл глаза: — Ну так действуй. — он слегка усмехнулся. — Сомневаюсь, что ты увидишь что-то новое для себя. Щеки Гермионы вдруг залились румянцем: она уже забыла, когда в последний раз видела обнаженного мужчину, не считая пляжа. Соберись! Благо, Малфой снова закрыл глаза и не видел ее смущения. — В твоей аптечке я видела Бесконечный бинт, им и воспользуюсь, — зачем-то вслух сказала она и начала расстегивать его одежду. — Сможешь сесть? — Попробую. Он оперся на правую руку и медленно приподнялся, лицо его исказилось от боли. Гермиона зашла за его спину, подцепила рубашку за воротник и постепенно начала стягивать ее вместе с пиджаком. Местами ткань уже успела присохнуть к коже, когда она отсоединяла ее, Драко зашипел сквозь зубы, но ничего не сказал. Попросила его приподнять руку, чтобы стянуть рукава, но он покачал головой — похоже, любое движение причиняло боль, в итоге пришлось их разрезать. Очистив кожу от крови, еще раз обработала ее бадьяном и принялась накладывать повязку. Все это время Гермиона старалась не обращать внимания на то, что перед ней — наполовину обнаженный мужчина, но все же взгляд ее выхватил несколько деталей: хорошая физическая форма (занимается спортом?), что-то темное на левом предплечье (так Темная метка же исчезла!), паутина тонких шрамов на груди (скорее всего, от Сектумсемпры на шестом курсе). Кожа под пальцами была очень бледной и холодной. Закрепив бинт, она посмотрела на Малфоя: он сидел, закрыв глаза, тяжело дышал, его трясло — непонятно, от холода или от боли. — Всё, ложись. Драко кивнул и попытался опустился в горизонтальное положение, но тут же издал громкий стон: у него не получилось. Гермиона взяла его правую ладонь, крепко сжала: — Опускайся, я держу. Он ошеломленно поднял на неё взгляд, но все-таки начал медленно ложиться, при этом не отрывая взгляда от её лица, а когда опустился окончательно, продолжал крепко держать ладонь Гермионы. Она не стала её убирать, а Драко прикрыл глаза и вдруг прошептал: — Я ведь так и не ответил на твой последний вопрос. Та закатила глаза к потолку: — Малфой, нашел время, тебя полчаса назад чуть не убили! Гермиона аккуратно вытащила свою руку из его все еще ледяных пальцев и бережно накрыла его пледом. Похоже, зелья подействовали, и Драко уже задремал. Ей же необходимо было, как минимум, привести в порядок пол в коридоре, пока кровавое пятно не въелось в паркет, иначе у хозяина возникнут вопросы. Прибравшись, она, наконец, пошла в душ. Уже стоя под бегущей водой, Гермиона почувствовала, что ее всю трясет от напряжения, челюсти с силой сжаты, такого с ней не было давно — чтобы кто-то истекал кровью в ее присутствии! Что-то слишком часто ее стало догонять эхо войны. Кому же Малфой перешел дорогу, что с ним пытались разделаться таким способом? Но обдумывать это совершенно не осталось сил. Высушив волосы и переодевшись в пижаму, она зашла в комнату. Драко спал, его лицо было по-прежнему невероятно бледным, но дыхание и пульс выровнялись, значит, опасность миновала. Гермиона на минуту задержала на нём взгляд, невольно подмечая, что он стал весьма привлекательным. Ровные черты лица, очерченные скулы, длинные ресницы, мягкие слегка вьющиеся волосы, чуть полноватые губы... Внезапно у неё тихо заурчало в животе: уже час, как время завтрака! Быстро умяв пару эклеров с чаем, она вернулась, чтобы приготовить себе место для сна, и заметила, что дыхание Малфоя снова стало прерывистым. Подойдя ближе, обратила внимание, что к его вискам стекают капли пота. Да у него жар! Это был распространенный побочный эффект Костероста, процесс сращивания костей всегда требует много энергии. Гермиона наклонилась и опустила прохладную ладонь на его лоб. Он замер, сделал глубокий вдох, но не проснулся. И тут внезапно с его губ сорвалось слово… Она забыла, как дышать. Слезы выступили на глазах, а в груди кольнула горечь, и в то же время — какая-то обреченная нежность. Гермиона бережно, дрожащими руками, убрала прилипшие пряди с бледного лба, затем тихо ушла в кухню, где сползла по стене и больше уже не сдерживала рыдания. Как же много у них общего! Дети Волшебной войны, искалеченные, изгнанные, одинокие. Они оба могут теперь произносить это только во сне или в бреду. Такое короткое, но такое важное и теплое слово. Мама.