Оттолкнуться ото дна

Гермиона проснулась от внезапного непривычного движения в своей комнате и выхватила палочку из-под подушки, нацелив её в сторону постороннего звука. Оказалось, это всего лишь Малфой, пошевелившийся на её софе. Немного отойдя ото сна, она вспомнила странные утренние события, на часах было почти шесть вечера. Да, выходной удался... — Где я? — осипшим голосом прошептал Драко. Затем осмотрел комнату и обернулся к ней: — А, то есть, мне это все не приснилось. — Нет, не приснилось. Ты у меня дома, — ответила Гермиона. Хотя, назвав это помещение домом, девушка явно погорячилась. Она поднялась и села на кушетке, которую смастерила из кресла на ночь: — Как себя чувствуешь? Он посмотрел на то место, где лежала Гермиона и поморщился: — Отвратительно. Мало того, что физически хреново, так еще и отобрал у тебя твое законное спальное место. Она развела руками: — Хорошо, в следующий раз оставлю тебя на полу. Драко нахмурился: — Какой ещё следующий раз?.. Гермиона проигнорировала его вопрос: — Сможешь поднять левую руку? Малфой попытался, но на полпути скривился и опустил обратно. — Похоже, лопатка ещё не восстановилась, — констатировала Гермиона. — А ещё нужно сменить повязку. Она поднялась с кушетки и, взяв с тумбочки бинт, направилась к софе. Малфой уже смог самостоятельно сесть, чуть опираясь на здоровую руку. Аккуратно сняв повязку, Гермиона осмотрела рану. Кожа уже практически затянулась, но была еще очень тонкой, внутри рана тоже почти заросла, а вот кость лопатки, раздробленная пулей, хоть и срослась, но всё ещё была недостаточно прочной, чтобы давать на неё нагрузку. Она на всякий случай повторила перевязку, стараясь при этом не смотреть ему в глаза, но чувствуя его пристальный взгляд. В этот раз прикосновения к его телу дались ей проще, однако через некоторое время жар от бледной кожи, вид обнажённого торса вызвал знакомое тянущее жжение в солнечном сплетении, постепенно переходящее ниже… Неудивительно, учитывая, что секса у неё не было около трёх лет (урод из приват-комнаты не в счёт). Чтобы отвлечься, она попыталась в процессе рассмотреть, что же у него темнело на левом предплечье, но Малфой повернул руку так, что это было невозможно сделать. — Твои рубашка и пиджак пришли в негодность, — оправдываясь, сказала Гермиона, пока заканчивала перевязку. — Я посмотрю, может, у меня есть какая-нибудь футболка… — Я, помнится, утром успешно призвал сюда аптечку, так что и одежду добуду этим же путём, — успокоил ее Драко и взмахнул палочкой. — Надеюсь, никто за это время не закрыл окно в моем номере. Действительно, через минуту чёрная аккуратно сложенная рубашка влетела в форточку. Она вернулась на кушетку и снова сделала попытку подробнее разглядеть его левое предплечье, но Малфой быстро натянул на него рукав. Пуговицы поддавались ему с трудом, однако Гермиона не хотела лишний раз нарушать его личное пространство, потому что опасалась очередной неадекватной реакции своего изголодавшегося организма. И самое главное — не знала, как отреагирует он, на что способен этот человек. Однако ей всё же пришлось приблизиться к нему вновь, чтобы наложить бандаж поверх рубашки и зафиксировать руку… — Грейнджер, мне бы… В уборную, — вырвал её из размышлений Драко, пока она закрепляла бинты. — А, конечно, из комнаты прямо синяя дверь, — оживилась Гермиона. Малфой медленно спустился с софы, встал на ноги и вышел. «Надеюсь, с ширинкой он сумеет справиться сам», — ехидно подумала она. При мыслях об этом её лицо загорелось, а в животе снова все затрепетало. «Гермиона Грейнджер, прекрати это немедленно!» — приказала она самой себе, хотя не была уверена, что это сработает. Но тут девушка внезапно осознала, что все это время была перед ним в выцветшей пижаме на голое тело! Накативший жар моментально пропал. Да, Малфой неоднократно видел её без одежды вовсе, но то была работа, и обнажение было осознанным и запланированным. Сейчас же она не давала на это согласия, потому ощутила себя максимально некомфортно! Гермиона сменила пижаму на привычные футболку и шорты, предварительно осмотрев их на предмет потертостей, дыр и затяжек, затем прошла в кухню. Драко наверняка голоден, но у неё были только замороженная паста и несколько пирожных. Сама девушка за эти годы так и не научилась готовить… Заварив ромашковый чай, она достала две порции Болоньезе, чтобы разогреть, когда Малфой вошёл в кухню: — Я забыл попросить у тебя полотенце, потому воспользовался твоим, ничего? — виновато спросил он. — Ничего, если ты, конечно, не болен обсыпным лишаем! Он усмехнулся в ответ, а затем обратил внимание на стол: — Грейнджер, я не голоден. Хотя взгляд его говорил об обратном. Драко явно колебался и ощущал себя неуютно, непривычно и скованно. Гермиона испытывала абсолютно те же чувства. — Тебе нужно восстанавливать силы, одними зельями тут не обойтись. Конечно, если ты брезгуешь… — Нет, нет, я не это имел ввиду, — он присел на старый деревянный стул. — Просто ты и так уже столько сделала для меня сегодня, мне не хочется обременять тебя лишний раз. — Разморозка готовых макарон меня нисколько не обременяет, угомонись. Она поставила рядом с ним тарелку с пастой: — Это, конечно, не ресторанная еда, но, — Гермиона развела руками. — Что есть. Надеюсь, приятно аппетита, — подытожила она. Малфой скептически осмотрел блюдо, взял вилку, осторожно подцепил несколько макаронин и отправил их в рот. — Хм… На вкус это лучше, чем на вид! — вынес он свой вердикт, и быстро прикончил порцию. Его присутствие в квартире ощущалось как что-то неправильное, невозможное и максимально странное. Сегодня Драко Малфой у неё дома, а завтра, видимо, небо упадет на землю? Он не должен был видеть, в каких условиях ей приходится жить, насколько на самом деле бедственно её положение, ей совершенно не нужна была ни его жалость, ни его меценатство. Да и в принципе находиться здесь ему не следовало, наверняка жена или друзья уже объявили его в розыск! — Тебя, наверное, потеряли, — сказала она, сделав глоток чая. Он покачал головой: — Нет, меня терять некому. Гермиона нахмурилась: — Да? Ты же вроде женат… Малфой поднял на неё глаза, в которых скользнул холодный блеск: — Откуда такая осведомлённость? Она пожала плечами: — Жёлтая пресса. Взгляд его чуть смягчился, но все еще был напряжённым: — Мы не жили вместе ни дня и развелись, как только наших родителей не стало. Она сейчас где-то в Греции со своей девушкой. Гермиона чуть не поперхнулась чаем: — Вот это да! — А что тебя удивляет? Стандартный фиктивный брак для прикрытия, дабы не запятнать репутацию уважаемой чистокровной семьи. Она хороший друг, мы по-прежнему общаемся. Гермиона покачала головой: — Да дело даже не в этом. Я почему-то считала, что чистокровные браки не расторгаются. Он ухмыльнулся: — Двадцать первый век на дворе, Грейнджер. Плюс в этом плане Франция не такая консервативная, как Британия. А ты? — обратился Драко к ней. Она непонимающе уставилась на него. — Судя по антуражу квартиры, ты обитаешь здесь одна. — Угу, — все, что она смогла выдавить. Да уж, слово «обитать», которое он подобрал, здесь подходило как нельзя лучше, в такую конуру только и осталось, что приглашать гостей из высшего света. Или не из высшего. В принципе эта квартира была исключительно для «переночевать», Гермиона никому ее не показывала и никогда никого в нее не приводила, а также защитила всевозможными барьерами и заклинаниями. Так ей было спокойнее. Она решила перевести неудобную тему и спросила: — У тебя есть мысли, кто пытался это сделать? Малфой пожал плечами: — Конкретных пока нет, так, только кое-какие предположения, — он на несколько секунд задумался. — Нужно навестить парочку организаций, связаться кое с кем, и проверить некоторые финансовые документы, вдруг я что-то упустил… Что ответить на это, Гермиона не знала, потому что совершенно не представляла, чем в принципе занимается Драко. У него бизнес? Он инвестор? Или, может, вообще связан с мафией?! Можно было, конечно, расспросить его, узнать чуть лучше, но нужна ли ей эта информация? Так внезапно появившись в её жизни, он перевернул всё вверх дном! Кто он ей? И что ему от неё нужно, в конце концов?.. Пауза между ними тем временем затянулась, казалось, они оба понятия не имеют, о чем говорить друг с другом. В какой-то момент Малфой посмотрел на неё странным нечитаемым взглядом, от которого ей стало не по себе: — Что? — Я хотел… Хотел сказать тебе. Спасибо, — сорвалось с его губ. Гермиона смутилась: — Пожалуйста. Так на моем месте, наверное, поступил бы каждый… — Не только за сегодня, — перебил он. — Ты же наверняка ждешь ответ, зачем я сделал это всё. Она на самом деле не знала, хочет ли очередной душещипательной беседы, несколько часов назад её вывело из равновесия одно-единственное слово, но любопытство взяло вверх. Гермиона подняла на него взгляд и встретилась с серыми глазами, которые заметно потеплели: — Да, жду. Драко на секунду замер, будто обдумывая свою речь: — История, на самом деле, очень длинная, охватывает много лет, но я, пожалуй, остановлюсь на главном. Помнишь нашу встречу в подземелье, уже после войны? Она утвердительно кивнула. Малфой, подперев кулаком подбородок, продолжал смотреть ей в глаза: — Может, прозвучит слишком высокопарно, но… Ты в тот момент спасла мне жизнь. Гермиона недоверчиво улыбнулась: — Я всего лишь довела тебя до больничного крыла, то же самое мог сделать, например, Нотт, или кто-то из преподавателей. Он в ответ покачал головой, не отрывая взгляда: — Нет, ты не поняла, Грейнджер. В тот момент я был на самом дне, во многих смыслах. И оставалось только два варианта: быть там, на дне, врасти в него и исчезнуть навсегда, либо отталкиваться от него, грести что есть силы и выплывать. Именно ТЫ в тот день помогла мне сделать этот шаг. Благодаря тебе я нашел в себе силы оттолкнуться. Она опустила глаза, вспомнив, каким сломленным он был в тот момент, ей тогда действительно искренне хотелось поддержать его. Оказалось, что Гермиона сделала гораздо больше, но доверия к нему этот факт ей пока не прибавил. Драко тем временем продолжил: — Я думал, что после всех этих судов и приговоров твой след для меня потерян навсегда. Но вдруг в занюханном стриптиз-клубе Лиона нахожу тебя — и понимаю, что ты тоже близко ко дну. Я не смог пройти мимо, не смог позволить тебе опуститься и утонуть окончательно. А сегодня ты опять спасла мне жизнь… Гермиона подняла на него взгляд: — Малфой, ты мне ничего не должен, я сделала это только потому, что не умею по-другому. Старая гриффиндорская привычка — всех спасать. Он замер, словно она его ударила, серые глаза стали непроницаемо ледяными: — Хорошо. Как скажешь. Но Гермиона продолжила: — Что касается твоих действий по моему «спасению» — это, конечно, благородно, и спасибо за это, но мне все ещё не очень понятны мотивы твоих… — Ты не веришь, что я мог это сделать без какой-либо выгоды для себя, ну конечно! — его голос стал язвительным. — Я же ебаный Драко Малфой! Он резко встал из-за стола и зашипел от боли. Её начинала раздражать вся эта нелепая ситуация: — Знаешь, сложно поверить в обратное, когда за столько лет натерпелся от человека всякого дерьма, — Гермиона скрестила руки на груди и пыталась совладать со своим гневом. Он оперся правой рукой на кухонный стол и прошипел: — А, то есть, мысль, что люди имеют свойство меняться, в твою в голову не приходила?! Воздух вокруг них, казалось, еще немного — и начнет искриться. Она усмехнулась: — Это ж до какой степени тебя вывернуло, что ты вдруг стал интересоваться судьбой какой-то грязнокровки! — последнее слово она выплюнула ему в лицо. — Тебе как минимум, должно было быть все равно, что со мной… — МНЕ НИКОГДА НЕ БЫЛО ВСЁ РАВНО! Гермиона вздрогнула от крика и отчаяния, которое сквозило в его голосе. Коридор Хогвартса. Лунный свет с потолка. «Не смей произносить это слово!» Он опустил голову: — Прости, я… Я лучше пойду, — развернулся и пошел к выходу. «Если он уйдет сейчас — то, скорее всего, навсегда». Эта мысль ещё не успела до конца сформироваться, как девушка окликнула его: — Малфой. Драко обернулся, на миг в его глазах она увидела боль, которая сразу сменилась серой непроглядной стеной. — Я приготовила номер Морриган на следующий твой визит. Он покачал головой: — Если это из-за нашего уговора и тебе, как гриффиндорке, нужно выполнить его до конца во что бы то ни стало, то забудь о нём, ты действительно ничего мне не должна, — каждое слово было пропитано горечью. — Я ничего от тебя не жду. Никто. Никому. Ничего. Не должен. Малфой снова направился к двери, когда Гермиона вспомнила кое-что ещё: — Подожди! Он оглянулся с какой-то толикой надежды во взгляде. В её руках был маленький чемоданчик: — Твоя аптечка! Серая стена снова с грохотом скрыла от неё личину настоящего Драко, вернув высокомерного сноба: — Оставь себе, — и вышел из квартиры. От хлопка двери внутри у нее что-то сжалось, цвета вокруг потускнели, в квартире стало на несколько градусов холоднее. Или это просто зашло вечернее солнце? Девушка села на пол, с которого буквально несколько часов назад смыла лужу чистой, чтоб её, малфоевской крови. Только сейчас до неё дошло, что она вела себя с ним как последний сухарь. «Эмоциональный диапазон, как у чайной ложки» — так когда-то сказала Гермиона об эмпатии Рона Уизли. А у самой? Похоже, за эти годы она совершенно разучилась общаться с людьми, особенно мужского пола. У неё по-прежнему не было друзей, про личную жизнь и говорить нечего — на ней стоял жирный крест после неудачного романа трехгодичной давности. Гермиона боялась всех, никому не доверяла, каждое проявление внимания расценивала как попытку ей воспользоваться. Даже сейчас, когда человек искренне поблагодарил её, она полностью обесценила его эмоциональный порыв. «Мне никогда не было всё равно!» Что всё это значит? Смутная догадка промелькнула в голове — и тут же угасла. Нет, невозможно, под этой фразой может скрываться и ненависть, и презрение, и зависть, и что угодно ещё, кроме равнодушия. А она сама? Что чувствует Гермиона Грейнджер? Та, что почти всегда задвигала свои эмоции куда подальше, полагаясь на логику и факты. Та, что действовала хладнокровно, когда это было необходимо. Но одно дело — разучиться общаться, но неужели она забыла, как чувствовать? Нет, не забыла. Скорее, просто не могла их сформулировать и понятия не имела, что с этими самыми чувствами делать. Или боялась? Боялась, что её снова предадут, причинят боль, и потому отталкивала от себя всех, спрятавшись за броню недоверия и паранойи. Гермиона еще долго сидела в потемневшем коридоре, не включая свет, с аптечкой в руках, размышляя о сегодняшнем сумасшедшем дне: о странном происшествии, о борьбе за жизнь, о неожиданных откровениях, о человеке, что помог ей оттолкнуться ото дна…