Парень, девушка и собака

СЦЕНА XLI

Бард: Свирепый вихрь закрутил Тинувиэль в себе, Смутил ее покой, заставил жить в борьбе, Все, чем она владела, он унес с собой, Как ветер вдоль дороги уносит листьев рой. (Келегорм стоит за дверью покоев Лутиэн, все еще в верхней одежде, только что вернувшийся с охоты. Хуан стоит внутри, он похож на пастушью собаку, которая ждет команды «К ноге», рядом с ним стоит Лутиэн, хотя кое-кто мог бы усомниться, что это она: капюшон ее голубого одеяния опущен так низко, что лица не видно (как у Скорбящих на гробнице герцогов Бургундских). Выглядит это жутковато. Но сын Феанора, кажется, этого не замечает: когда открывается сцена, он говорит веселым тоном). Келегорм: …И тогда вы станете королевой Великого Белерианда, вечной и бессмертной, и вместе мы встретим великие грядущие времена, и будем путешествовать, не боясь ни волков, ни чего похуже, я дам вам Сильмарили для украшения, и никто в Арде с вами не сравнится, вы будете подобны самой Варде, и мы сделаем Средиземье могущественнее Амана, я вам обещаю. Я отдам вам целый мир и вы никогда больше не будете несчастной, испуганной или голодной. И что вы на это скажете, а? (она не отвечает) Ну же, Лутиэн, не притворяйтесь глухой, ведь вы просто выставляете себя дурочкой! Лутиэн: (поет) С Севера дева в Город пришла, Хотя не желала сюда попасть она, Она плакала, вздыхала и стонала: «О хоть бы на Север домой я попала! (Келегорм напрягается, но не чувствует в песне ничего необычного и улыбается) О, мой ясень и дуб, О, мой плющ на скале – Они зеленеют в родной стороне!» Келегорм: Это не сработает, я же не из ваших нестойких Серых Эльфов. Послушайте, Лутиэн, все знают, что вы грубы и упрямы, кроме того, вас считают глупой девчонкой, да еще и полоумной вдобавок. Я понимаю, тяжело признавать свои ошибки – я тоже не люблю этого делать – но, пожалуйста… будьте же благоразумны и посмотрите в лицо фактам. Во-первых, это вопрос престижа. Не забывайте об этом. (Во время разговора Лутиэн отвечает на слова Келегорма строками из «Девушки с севера», а Келегорм говорит так, как будто она молчит). Лутиэн: Если б я пожелала, то мужа б нашла, Кто был в Городе этом рожден… Келегорм: И потом, быть одной из Дома Феанора – это очень выгодно. Что он может вам предложить? Пустой титул, власть над кучкой гор, которые заняты Врагом, и непохоже, что он сможет их отвоевать – без армии, без народа, без удачи. Конечно, и мы кое-что потеряли, но моя семья владеет обширными важными землями в Эндоре и богатств у нас немало, это не считая Нарога. Лутиэн: Но клянусь, что навеки останусь одна, Если будет не с Севера он. Келегорм: А потом, когда мы объединим наши народы в один, мы создадим союз, который должным образом решит проблему Севера, без всей этой чепухи в виде отдельных партизанских отрядов и всего такого прочего. Лутиэн: О, мой ясень и дуб, О, мой плющ на скале – Они зеленеют в родной стороне! Келегорм: Есть и еще один аспект, и если вы хорошо об этом подумаете, то поймете, что мало приятного бродить в лохмотьях и трудиться до кровавых мозолей, добывая себе еду – да, конечно, вы это поймете потом, а я обещаю вам, что вы получите все, что пожелаете – в пределах возможного. Лутиэн: И девой я останусь пусть, Пока на Север не вернусь… Келегорм: И в конце концов – не то чтобы я чересчур заносился, но… кто еще так подходит вам, если говорить даже просто о личных достоинствах? Я имею в виду, что мы идеально дополняем друг друга, даже если говорить не только о внешности: вы тоже отважны и сильны, почти как одна из нолдор. Тут просто не о чем и говорить. Так должно быть. Лутиэн: И здесь не вижу я никого, Кто походил бы на суженого моего. Келегорм: (вкрадчиво) О, вы же не сердитесь на меня, принцесса, что вчера я зашел немного… слишком далеко? Лутиэн: О, мой ясень и дуб, О, мой плющ на скале – Келегорм: (вкрадчиво) Вы знаете, я ничего плохого не имел в виду, вы же понимаете, что я никогда не буду вести себя… неподобающе по отношению к вам. Лутиэн: Они зеленеют… (внезапно перестает петь: дальше она говорит очень сурово и строго, без колебаний и особых эмоций, как будто говорит королева – или некто еще выше). Вы сами не знаете, что хотели сделать, Келегорм, сын Феанора, так что не пытайтесь скрыть произошедшее ложью. Я говорю с вами только по той причине, что обращаюсь к тому, что осталось от истинной вашей природы. Освободите меня и дайте мне то, что я требую, и вы избежите открытой войны с моим Домом и смягчите Проклятие, которое растет с каждым вашим предательством. Келегорм: Но я не могу… вы не понимаете… пожалуйста, дайте мне шанс… Лутиэн: Вы лгали мне. Поэтому второго шанса у вас не будет. Келегорм: (горячо) Я не лгал вам! Лутиэн: Тогда еще хуже – вы говорили мне правду так, чтобы обмануть. Как вы можете называть себя одним из нас, если используете дар речи для такого зла? Келегорм: (защищаясь) Но никто не обязан говорить все каждому встречному, можно хранить тайну от незнакомцев или чтобы запутать Врага. Лутиэн: Так я – враг. Спасибо, что сказали об этом прямо. Келегорм: Я не это имел в виду, проклятие… Лутиэн: Уже слишком поздно называть себя незнакомцами и совершенно ясно, что вы мне не друг. Келегорм: (победно) Я мог бы им стать, если бы вы позволили. Лутиэн: (поет) Олень любит дубраву, Заяц любит жнивье, Рыцарь любит булаву, Дама – желание свое. Келегорм: (вкрадчиво) Давайте же, Лутиэн, перестаньте дуться и бросьте эту… смешную манеру кутаться, будто какая-то полоумная… Лутиэн: Вы смотрите на меня и не видите, Келегорм Туркофин Феанорион, потому что никогда не видели меня настоящую, а только необработанный камень, который надо отполировать под свой вкус. Келегорм: Я вижу… прекрасную эльфийку, которая заслуживает намного больше, чем могут предложить ей леса, которая заслуживает самого лучшего, что может дать цивилизация, которая заслуживает защиты от всяких свирепых тварей, которую нельзя подвергать опасностям Средиземья – и которая в то же время должна выступать как владычица земная, а не сидеть взаперти в сокровищнице, покрываясь пылью! Лутиэн: (первый раз говорит со страстью) Вот, о чем я говорила! Вы не хотите понять, что я из синдар, что я – единое целое с этой землей, с этими лесами, они – настоящие и полные силы, а не просто бесполезная глушь, годная только на то, чтобы там охотиться, и мы выстроили там цивилизацию, непохожую на вашу, но нисколько не хуже! Вы меня не знаете, вы не можете меня узнать, вы никогда не видели меня в моей земле, в моем доме, вы никогда не рисковали жизнью, отправившись на зов из леса за мной… Келегорм: (прерывая ее) Ну, у нас не было на это шансов, учитывая Запрет вашего отца! Лутиэн: (наполовину гневно, наполовину с раздражающей жалостью) До того. Вы могли бы прийти в Дориат и засвидетельствовать почтение моим родителям, как Финарфинионы. Вы могли бы относиться к нам с уважением, учиться у нас, а не настраивать против себя полстраны своим высокомерием. (неохотно, но, как всегда, честно) И… вы могли бы встретить меня. И возможно… возможно, все было бы по-другому между… между нами всеми. (пауза) Келегорм: И что бы случилось, когда Се… когда ваш отец узнал бы о неприятностях в Амане? Лутиэн: (пожимает плечами) Кто знает? Но было бы по-другому, чем сейчас. Мудрый не может сказать большего. Однако вы избрали иной путь, иные поступки и сейчас – слишком поздно. Келегорм: Нет, не поздно. Я пытаюсь сказать вам это. Лутиэн: Было слишком поздно еще до того, как вы меня увидели. Было слишком поздно, когда вы предали своих родичей второй раз, и с ними Берена. Было слишком поздно задолго до того, как я вошла во Врата Нарготронда. Я бы разрушила этот город, если бы это помогло мне выбраться отсюда. Келегорм: (снисходительно) Глупая девчонка, это ведь то же, чего хочет Враг. На чьей вы стороне, в конце концов? Лутиэн: На стороне Берена. И тех, кто с нами. Келегорм: (холодно – первый раз в его голосе проскальзывает сталь) Берен ушел. Ваше будущее – рядом со мной. С нами, а не с этим сбродом полунолдор, людей и этих неотесанных эльфов, которые отказались от Зова и позволили Белерианду скатиться в хаос. Лутиэн: Вы никогда не получите меня, ни тело, ни душу. Мое сердце с Береном, а не здесь, а его сердце – со мной, и вам не разлучить нас, Келегорм Туркофин! Келегорм: (ухмыляясь) Вы еще не поняли? Для того, кто так гордится своим умом, вы непроходимо глупы, Лутиэн. Он же смертный. Все, что нам нужно сделать – подождать. (тишина) Хуан: (густое рычание) Лутиэн: (сдержанно и в тоне пророчества) Поэтому я не хочу даже касаться вас. Ваше тело все еще прекрасно, но внутри не осталось ничего от эльдар. Отказались от Зова? А вы его даже не слышали! Келегорм: (уверенно) Очень скоро вы освободитесь от этих чар, от этого безумия, которым одержимы, и все будет хорошо. Вот увидите. А ты, пес, должен бы вернуться к своим обязанностям, если хочешь заслужить мою благосклонность. Знаешь, сегодня ты пропустил прекрасную охоту. (Поворачивается и уходит, насвистывая. Она остается на месте, похожая на статую, пока Хуан, слушая ее тяжелое дыхание, не встает и не начинает тыкаться ей в ноги, пытаясь заставить двигаться).