Operation Wings

      На следующее утро Тинкербелл проснулась в незнакомой спальне и в смущающей большой лужице из своих же слюней. Она оторвала голову от влажной подушки и вытерла рот, пытаясь понять, как оказалась лежащей на самом мягком матрасе в мире.       Она помнила, что очень странно, как они шли от «Кроличьей норы» до особняка Миллс. Она помнила, что Реджина настаивала, чтобы она осталась у нее на ночь, что ее провели в гостевую комнату и даже накрыли одеялом как ребенка.       И она также помнила и Эмму. Да, точно. Эмма определенно тоже была здесь: та стояла в дверях и наблюдала за Реджиной, как чертов верный рыцарь.       Так она воссоздала практически всю ночь. Тинк почувствовала тихую ноющую боль в голове, но все было не так уж и плохо, как она ожидала. Ее даже не затошнило, когда она встала с кровати и пошла искать Реджину.       Она хотела поблагодарить Реджину за доставку как домой, так и в кровать, и чего больше всего она хотела на свете, так это вернуться домой и принять душ.       Она несколько раз тихо постучала в дверь спальни Реджины, а затем зашла без всякого приглашения туда. Тинк увидела, что Королева сидела на кровати, вид у нее был — я-только-что-проснулась. И потом Тинк увидела что-то еще — что-то, что она совершенно не ожидала увидеть. — Это Эмма? — С широко открытыми глазами она тупо уставилась на блондинистые волосы, которые были видны из-под одеяла Реджины. – Так вы двое…? — Мы что? — Не подумав, ляпнула Реджина, даже не давая себе времени подумать над вопросом. — Ну, вы знаете… — Что?       Тинк закатила глаза на тормознутость Реджины с утра. — Как ты можешь быть такой умной и таким тормозом в одно и то же время? — Что ты все-таки имела в виду? — Реджина Миллс, был ли у Вас сексуальный контакт с Эммой Свон прошлой ночью? — Ты чего? Ты все еще пьяна? Конечно же, нет! — повысив на пару октав свой голос, завопила она в ответ. — Она будет очень обижена, если проснется и услышит эти слова. Это же просто абсурд. — Она сейчас валяется рядом с тобой в твоей постели, а ты пялишься на меня так, как будто я задаю тупые вопросы. — Я рассказывала ей истории о детстве Генри, — объяснила Реджина. Она стянула со спящей Эммы одеяло, показывая, что та до сих пор была одета в то, в чем была вчера. — Мы, должно быть, уснули. И, сделай одолжение, вытащи свой мозг из помойки или где он там у тебя находится. — Оу.       Подумав пару минут, Тинк поняла, что все выглядит очень даже благопристойно. Ведь Реджина и Эмма — две сильные и независимые женщины, у которых один ребенок на двоих. Они друзья и со-родители — или что-то в этом роде.       Но это не делает их родственными душами.       Она ругала себя, что была такой идиоткой из-за Голубой феи. В погоне за своими крыльями она выдумала эту бредовую историю (хотя, даже если бы это произошло, было бы здорово). Она уже хотела извиниться перед Реджиной и свалить все на затуманенный алкоголем мозг. Но прежде чем она успела хоть что-то сказать, Спаситель простонал и чуть завозился, почувствовав холод от того, что с него стянули одеяло. — Реджина? — Эмма резко вскочила с кровати, ища глазами брюнетку. — Где мы? Где Генри? — Все в порядке. — Реджина положила руку на бицепс Эммы, возвращая ту в реальность. — Ты у меня дома, и Генри вместе с Нилом, помнишь? — А, ну да, точно. Извини. — Не надо извинений. — Я, ну… честно, я даже не помню, как уснула, — сказала Эмма, как только поняла, где находится: в спальне матери ее сына. Она чуть покраснела и внезапно стала путаться в словах. — Я не то, чтобы… эмм… хотела вторгаться в твое личное пространство или, ну ты знаешь, специально это сделала или что-то в этом роде. — Все хорошо, дорогая, — заверила ее Реджина. Но, видя, как неловко Спасителю, она и сама начала запинаться. — Я-я, ммм… я и сама не помню, как провалилась в сон. Я думаю, что было очень поздно. В любом случае, все в порядке. — На самом деле, — решила пошутить Эмма, — Джинсы не такая уж  удобная пижама.       Реджина улыбнулась ей, а затем сменила тему. — Кто-нибудь хочет завтрак? — Нет, нет. Спасибо, — быстро ответила Тинк. Она была немного голодна, но все же хотела поскорее смотаться из этого дома, чтобы дальше не развивать свою теорию. — Я действительно хотела уйти, но так как сегодня ночка была о-очень веселой. И я ценю,что ты позволила мне остаться здесь — Я тоже отлично повеселилась этой ночью. — Ответила Эмма, пока Реджина молчала.       Это было похоже на то, что она пыталась подавить все свои мысли, которые появлялись у нее в голове. Но из-за того, что Реджина была занята своими мыслями, для Эммы было бы лучше с ними попрощаться.       И никто из них так и не стал объяснять, почему истории о детстве Генри нужно было рассказывать именно в кровати Реджины. Это особняк, ради Христа. Что, черт возьми, случилось с гостиной? Или кухней? Или любым другим чертовым местом в целом доме?       Как только Тинк вышла из комнаты, спускаясь по лестнице, она услышала голос Эммы. — Надеюсь, только то, что она не хочет завтрак, не означает, что и я его не получу, верно?       Тинк действительно очень хотела, чтобы они прекратили так разговаривать — как пожилая семейная пара. Это нисколько не помогает тому, чтобы она перестала развивать свои теории.

***

      Тинк шла по улицам Сторибрука, и пыталась отвязаться от настойчивых мыслей. Свежий воздух должен был ей помочь в этом, но в ее прекрасной головке засела все ж одна бредовая идея.        Только если это не бред.       Голубая фея не давала ей точных инструкций. Поэтому она полагала, что попытается использовать эту идейку. Ведь это даже безумнее, чем найти на улице какого-то парня и ожидать, что тот будет второй половинкой Реджины.       Может быть, даже сама судьба столкнула их вместе, а Генри был лишь причиной.       Да, конечно. Напомнила она сама себе, причиной было проклятие. Одна из них создала его, а другая разрушила. Все просто.       Или непросто?        Черт возьми.       Окей, может ей стоит все-таки развить эту мысль, просто попробовать.       Очевидно, что это все она должна тайно провернуть. Она справится с этим. И если послать в одно место правила, то из этой бредовой идеи может даже все получиться. И если все же послать правила, то так даже будет лучше, тогда она сможет наконец-то решить свою проблему.       Но самое первое о чем она подумала, для того чтобы начать свою миссию: Мне действительно нужен кофе.       И она зашла в кафе «У бабушки», уже чувствуя, как просыпается от запаха кофе. Прежде чем она села за стойку, Тинк услышала знакомый голос, который поздоровался с ней: — Доброе утро, Тинк.       В одиночестве сидел не кто иной, как Бэлфайер. Она встречала его однажды, когда он был мальчишкой. Сейчас он вырос, в отличие от многих Потерянных мальчиков, которых она встречала за прошедшие годы. - Хэй. — Она села напротив него и решила, что сможет отвлечь себя разговором с ним. — Как ваша ночь с Генри? — Мы здорово повеселились; я только что докинул его до школы. Я правильно слышал? Вы действительно этой ночью ходили в «Кроличью нору» вместе с Эммой и Реджиной? — Ага, ночка была отпадной. Хотя она могла быть еще лучше, если бы некие две дамы перестали говорить о Генри хотя бы на пять секунд. — Без обид. — Ничего, ничего. Они действительно болтают о нем без конца.       И затем Тинк поняла, что перед ней человек, который может ее просветить насчет личной жизни Эммы Свон. Возможно, только возможно, она может узнать от него что-то полезное — но для начала она должна отвлечь его от той темы, которая ей действительно интересна. — Кстати, ну и как там Эмма? — Что ты имеешь в виду? — Завоевание ее снова. — Пояснила Тинк. — Как все проходит? — Тебя подослал Крюк? — Посмотрел на нее Нил скептически. — Пытаешься выведать у меня информацию для него? — Я совершенно не заинтересована в помощи Крюку; буквально! Это самая последняя вещь, в которой я бы ему помогала — залезть в трусики Эммы. Мне своих проблем хватает. — Извини. — Пробормотал он. — Я в последнее время становлюсь параноиком. — Я это понимаю. У тебя не все гладко с Эммой? — Это просто катастрофа. Она отдаляется от меня — она буквально смотрит сквозь меня, не замечая.       Тинк кое-как сдержала саркастичный и даже в некотором роде жестокий комментарий. Она не могла его произнести вслух: как он мог даже подумать о том, что 28-летние родители могут помочь ему. — Ну, Бэй, сейчас много что происходит в жизни Эммы. — Ты не знаешь, проводит ли она время с Крюком? — Не слыша ее, поинтересовался Бэй. — Хотя нет. Подожди, я действительно не знаю, хочу ли я знать ответ.       Это было немного забавно: Нил был чертовски напуган, что Крюк мог быть где-то поблизости от Эммы. Несмотря на то что его экс-девушка практически спит в кровати Реджины. — Из того, что я знаю, Эмма не кажется заинтересованной в нем. — Правда? Она что-нибудь говорила обо мне прошлым вечером? — Единственным парнем, о котором они говорили, был Генри. — Да. Точно. — Кивнул Нил, начиная пить свой кофе. — Я действительно не знаю, что я делаю не так.       Тинк могла обеспечить его огромным списком этих вещей, но не стала. И еще она все еще хотела выяснить, была ли Эмма только традиционной ориентации или нет. — Еще один вопросик. — Сказала она, не зная, как лучше его задать, не вызывая никаких подозрений. — Ты не знаешь, Эмма когда-нибудь влюблялась в девушку? — Что заставило тебя спросить это? — Я просто вчера так подумала — что-то вроде чутья сработало.       Он уставился на нее невидящим взглядом, как будто переваривал ее предположение. Тинк терпеливо ждала его ответ, но он, казалось, не был способен сказать ни слова. — Тебя, что ли, инфаркт хватил? — Наконец не выдержала фея. — Если тебе кажется это бредовым, то просто забудь об этом. — Нет, нет… это не бред. — Разуверил ее Нил. — Я просто не знаю, стоит ли мне говорить… я не знаю, кто знает в Сторибруке об… — Подожди-ка… — Прошептала Тинк. — Что, она уже влюблена в женщину? — Я хочу сказать, что она би. — Объяснил он. — Но я единственный человек, с которым у нее были серьезные отношения. И я единственный человек, в которого она действительно была влюблена. У нас ведь сын.       Из того что она слышала вчера ночью, только одно — Эмма молилась, чтобы Нил уже наконец свалил из этого города и, что она явно не хочет видеть Нила в качестве самого важного человека в жизни Генри. — В любом случае. — Продолжил он. — Я не думаю, что сексуальная ориентация Эммы имеет к этому отношение. Видишь ли, проблема в том, что я не могу ее снова завоевать, состоит в том, что она не доверяет мне. Но я обязательно найду способ показать ей, как сильно… — Агагаськ. — Кивнула Тинк, хотя его уже не слушала. Когда он что-то хотел снова сказать, она добавила. — Не считая того, что она хочет твоей смерти. — Неужели все в городе уже знают об этом? — Я так не думаю. Мне сказала Реджина. — Но Реджины же не было, когда это произошло. Как она об этом узнала?       Блять. Тинк совершенно забыла, что Реджины не было в эхо пещере. — Ээ, ну… я не знаю. Может, Эмма ей сказала? — Я знаю, что они с Реджиной друзья, но, честно, никогда не думал, что они станут такими друзьяшками. Я думаю, что Реджина все еще учит Эмму магии, и это довольно рискованно. — Не беспокойся об этом. У Реджины очень маленький список, о ком она заботится. И, поверь, Эмма в этом списке есть. — Ох, да. — Он пожал плечами. – Ну, тогда это здорово.       Не для тебя, Нил, подумала Тинк, точно не для тебя.

***

      Она решилась все-таки осуществить свою идею. И следующим в ее чумовом списке было поговорить с Генри. И сейчас она сидела рядом с начальной школой, ожидая, когда выйдет Генри, чтобы расспросить о его второй маме и ее ухажерах, чтобы стать немного ближе к своей цели. Она убеждала себя, что это лишь для того, чтобы узнать побольше о Реджине; чтобы у нее было больше возможностей для осуществления ее плана. — Генри? — Она заметила его в толпе маленьких школьников и подошла к нему с улыбкой на лице. – Хэй. — Привет, Тинкербелл. — Поздоровался он, не ожидая ее появления здесь. — Ты сейчас домой? — Да, я собираюсь сегодня к маме в особняк. Ты тоже туда идешь? — Ага, я просто… я кое-что оставила там. Ты не возражаешь, если я с тобой пройдусь? — Вовсе нет.       Некоторое время они шли в тишине. После стольких лет в Нэверлэнде она ощущала стойкую неприязнь к наглым мальчишкам. И она понятия не имела, как это перешло на всех детей. Она попыталась вспомнить все свои лучшие манеры общения с детьми, иначе — Реджина ее как минимум убьет. — Итак, как тебе в Сторибруке? — Спросил Генри, разрывая повисшую между ними тишину. — Ты знаешь, отлично. Все лучше, чем Нэверлэнде. — Я даже не представляю, как ты там так долго выживала. — Грубо говоря, я это и делала. — С улыбкой заметила она. — Мне действительно повезло вырваться оттуда. — Да, я знаю; и все это благодаря моей маме. — Да. — Согласилась с ним Тинк. — На самом деле, я хотела у тебя спросить о маме, ты не возражаешь? — Конечно, почему бы и нет.       Она знала, что ей надо как можно деликатней задать вопрос Генри, чем Бэлфайеру. И она решила начать издалека. — Когда ты рос, она с кем-нибудь встречалась? — Нет, насколько я знаю – нет. А что? — Ну, если я хочу вернуть себя крылья, то мне нужно найти для нее родственную душу — вторую половинку. — Да, это же просто здорово! — Воскликнул Генри, он был очень взволнован. — Он из Сторибрука? — Успокойся. — Мягко предупредила она. — Я все еще… ммм… Я думаю, я еще в фазе «исследований». — Каких это исследований? Что ты имеешь в виду?       Тинк не знала, как ответить на вопрос мальчика, ведь она ходила вокруг да около. Она не могла сказать парню всю правду. Но вдруг она вспомнила про какую-то книгу, о которой вчера в баре упоминала Эмма. Может она сможет ей помочь. — Эм, Генри, я хотела бы спросить, можешь ли ты мне одолжить книгу? Ту, которая помогла снять заклятие. — Конечно, отличная идея начать с нее. — Также я хотела тебя попросить ничего не говорить своим мамам об этом. — Моя мама не знает, что ты ищешь ей вторую половинку? — Да, знает. Но я не хочу, чтобы она знала все подробности, пока я не подберу ей правильного кандидата. — Оу, ну, да. Очень умно. — Быстро согласился парень. — Но почему нельзя рассказывать моей второй маме? — Потому что она может рассказать это твоей маме. — Эмма не разбалтывает секреты. Она очень хороша в секретных операциях. — Я уверена, что так и есть. Но они постоянно общаются с твоей мамой, и я не хочу, чтобы она случайно об этом проболталась. — Точно. — Согласился Генри с ее логикой, прежде чем предложил совет. – Эй, если ты хочешь узнать побольше, то обратись к мистеру Голду. — К Румпельштильцхену? Зачем? — Потому, что он может видеть будущее. Ну, в какой-то мере. Я, правда, не уверен, как вся эта штука работает, но он, наверняка, знает, кто предназначен моей маме. Конечно, может быть кое-какая цена за информацию; так что просто будь осторожна. — Точно, спасибо, постараюсь быть осторожной. — Иди к нему прямо сейчас, а затем вернешься ко мне домой. У тебя телефон есть? — Агась. — Она вытащила недавно купленный девайс из кармана. Реджина довольно быстро научила ее пользоваться им. — Зачем? — Дай я забью свой номер. — Генри выхватил телефон у Тинк, начав быстро набирать номер. — Я оставлю книгу в прихожей. Напишешь мне, когда будешь в доме. Я тогда позову маму наверх, и ты сможешь забрать книгу без лишней шумихи. — А ты довольно смекалистый малый. — Со смешком прокомментировала она. — Теперь я понимаю, почему все так суетятся из-за тебя.       Генри засиял, ведь он так гордился своим гениальным планом.       И почему же она не удивлена, что ребенок Реджины — такой маленький коварный засранец.

***

      Тинк пообещала себе, что последним пунктом на повестке дня будет посещение лавки Голда. После этого, она заберет книгу у Генри и проведет всю ночь, читая о странном городе и проклятии, которое перенесло их сюда. Не зная, чего ожидать, Тинк шла в лавку Голда. Она прекрасно знала о его репутации и понимала, что должна быть главной в своей игре. — Тинкербелл. — Поприветствовал он ее из-за прилавка. — Совершаешь покупочки первой необходимости после жизни в Нэверленде? — Нет. — Ответила она и подошла как можно ближе к Голду. — Я здесь не для покупок. Я здесь потому, что надеюсь, что ты поможешь мне. — И чем же, дорогуша, я должен помочь тебе? — Ну, я не уверена, знаком ли ты с моей историей с Реджиной… — Да, конечно. — Прервал ее Голд. — Я знаю все, что ты пыталась сделать для нее… довольно-таки трогательная история. — Ну, конечно же, ты знаешь; я забыла, что для нее ты был что-то вроде магического наставника, когда она была молодой невестой. — И какого же рода информацию на своего «друга» ты ищешь? — Лязгнул Голд, не удивлённый таким комментарием Тинк. — Учитывая, что это произошло много лет назад? И почему это так важно сейчас? — Я пытаюсь вернуть себе крылья и, очевидно, что мне надо найти родственную душу Реджины. — Интересный поворот, однако. — Хихикнул Голд, понимая, в каком положении она оказалась. — Это проделки голубой Феи, не так ли? — Да, ну и ходят слухи, что ты можешь видеть будущее. И я была бы рада, если у тебя есть хоть какие-то идеи по поводу того, кто это может быть. — Ты о родственной душе Реджины? Нет, боюсь, что нет. — Точно. — Она вздохнула, понимая, что на другое и не было смысла рассчитывать. – Ну, я хоть попыталась. — Тем не менее. — Чертенок продолжил. — Я могу точно сказать, кто точно не ее дружок. — Ладно? — Она была смущена и сбита с толку. Она не хотела быть очередной жертвой его манипуляций. — Что это значит? — Ну, я знаю, что это точно не тот мужчина, на которого ты указала той роковой ночью. — Как ты знаешь об этом? Он что, мертв? — Был бы мертв, если на самом деле был бы ее настоящая любовь. — Объясни. — Потребовала она. — Ты говоришь какими-то загадками. — Когда я узнал, что ты пыталась сделать для нее, я стал изучать этот вопрос. Я должен был удержать Реджину на том пути, который я ей и предназначил. Если бы тот человек и вправду был ее родственной душой, я бы сделал все для того, чтобы они никогда не встретились. Но, увы, он не был угрозой. — Вот сейчас у меня еще больше вопросов возникло. Если тогда человек с татуировкой льва не был ее родственной душой, значит ли это, что голубая Фея натворила что-то с пыльцой? Я до сих пор не понимаю; как я могла допустить, чтобы все пошло не так? — Я, честно говоря, не уверен, что именно пошло не так. — Признался Голд. — Я просто знаю, что судьба не захотела связывать Реджину с тем мужчиной. — Но это никак не помогло сузить круг претендентов. — Пожаловалась фея. — Могли бы мы не ходить вокруг да около, и чтобы ты сказал, кто еще не является ее любовью? — Боюсь, что голубая Фея засчитает это за обман. — Возможно. — Призналась она. — Я должна тебе что-то за это? — Попытаться заставить Королеву влюбиться и так достаточно трудное задание — считай, что это и есть твоя цена. — Спасибо. — Кивнула она, прежде чем развернуться и уйти.       Прежде чем она успела открыть дверь, Голд снова заговорил. — Могу ли я предупредить тебя по-дружески? — Думаю, что да. — Я давно знаю Реджину. И если ты найдешь ее истинную любовь… ты не должна давить на нее. — Почему это вообще заботит тебя? — Мы прошли через многое вместе. И теперь, когда пыль начинает оседать, я бы хотел видеть Реджину счастливой. В конце концов, она мама моего внука. — Ну, по этому поводу тебе явно не стоит переживать, я не собиралась давить на нее. — Хорошо. Поскольку вещи, касающиеся настоящей любви, дорогуша, должны происходить органично. — Понятненько. — Сейчас в ее воображении крутилась картинка химии между Реджиной и Эммой. — Думаю, ты прав касательно этого.

***

      Когда она наконец-то вернулась на Миффлин стрит, Тинк зашла в особняк. Она прошла по коридору и собиралась отправить Генри смс-ку, как кое-что привлекло ее внимание. В гостиной Реджина стояла прямо позади Эммы, и их тела были крепко прижаты друг к другу.       Такая интимная обстановка заставила Тинк запаниковать. Недолго думая, она спряталась в гардеробной. Она скрылась в темноте, наблюдая за всем происходящим через маленькую щель. — Эмма. — Реджина драматично вздохнула, поправив руки блондинки, — Выкинь все лишнее из головы, очисти разум. — Это пустая трата времени. — Заявила блондинка, разрывая контакт с Реджиной. — Я могу заставить это работать только в ситуациях, угрожающих жизни. — Это неправда, на одном из наших уроков ты разожгла огонь, и при этом я даже не пыталась убить тебя.       И тут до Тинк дошло: магические уроки, те самые, которые упоминал Нил. — Но если тебе это поможет. — Продолжала Реджина. — Я могу приставить нож к твоему горлу, так, для стимула? — Очень смешно. — Безразлично сказала Эмма. — Я хочу использовать магию, когда мне вздумается, а не когда кто-то собирается убить. — Ты не против, если я спрошу, с чего вдруг такой интерес к изучению магии? — Мои родители считают, что если это во мне, то я должна изучать это. — Меня не волнует мнение твоих родителей. Я спрашиваю у тебя: что думаешь ты? — Я полагаю, что я Спаситель. — Пожала она плечами. — Я должна знать, что делаю. — Ты полагаешь, что ты Спаситель. — В ответ пожала плечами Реджина, дразня неуверенные действия Эммы. — Я полагала, что Нэверлэнд показал тебе, кто ты есть на самом деле. — Нет, Нэверлэнд запутал меня еще больше. — Как же так? — Пэн сказал мне, что только я смогу спасти Генри. Но я не сделала этого, ты сделала это. — Ох. — Реджину ошеломило признание Эммы. — Если бы тебя там не было, мы бы потеряли Генри. — Бесполезно сейчас играть в игру «если бы». Все, что имеет значение, так это то, что наш сын дома и в безопасности. — Я продолжаю думать о том дереве. — Присев на диван, продолжила Эмма. — Мы бы погибли тогда с Мэри-Маргарет. Мы так много о чем сожалели, но не ты. Ты вырвалась на свободу как безбашенный плохиш. Я должна была быть спасителем, а оказалась бесполезной. — Ты не была бесполезной. — Настаивала Реджина, прежде чем присела рядом с Эммой. — Ты была лидером и сохраняла разум холодным. Я бы хотела хоть на половину быть такой же храброй, как и ты. — Ты храбрее, чем ты думаешь, Реджина.       Тинк желала сейчас только одного - увидеть поближе взгляд подруги. Эмма разговаривала с Реджиной так, будто она понимала ее, и это именно то, в чем Реджина нуждалась. — Хорошо. — Ответила Реджина. — Если это заставит тебя чувствовать себя лучше: возможно, я и не сожалею, но вот точно раскаиваюсь. — И в чем же разница? — Я не сожалею о поступках; они привели меня к Генри, что значит, что я ничего бы не изменила. Но это не значит, что я не чувствую тьму, поселившуюся в душе. Мое сердце черное как ночь. — Ты же знаешь, что я не верю в это. — Улыбнулась Эмма. — Ты настолько любишь Генри… что твое сердце не может быть настолько черным.       Внезапно Тинк вспомнила, зачем вообще пришла в особняк. Она хотела и дальше пошпионить за ними… но она как-то странно чувствовала себя при этом. Не говоря о том, что она немного обеспокоена, если она не напишет вскоре Генри смс, то она уснет в этой долбанной гардеробной. Она вытащила телефон, прокручивая его номер. Тинк: Ты бы не мог позвать своих мам наверх? Я уже в доме. Генри: Серьезно? Где? Тинк: В гардеробной. Поторопись, а то у меня скоро кончится кислород. Генри: Будет сделано. — Мамы! — Прервал Генри их разговор. — Вы бы не могли обе подойти ко мне на минуточку? — Говоря о маленьком принце. — Указала Реджина в сторону лестницы. — Звучит так, будто он нуждается в нас.

***

Когда Реджина и Эмма спустились вниз, Тинк вошла в прихожую, радуясь тому, что ее не поймали. — Привет. — Поприветствовала ее Реджина, полагая, что она только что вошла в дом. — Разве мы должны были встретиться? — Нет. Я думала, что оставила свой телефон у тебя, но затем нашла его. — Ох, ну ладно, рада, что все в порядке.       Пока они разговаривала, Эмма хмуро просмотрела сообщение на своем телефоне. — Вот зараза, мне надо на станцию. — Честно говоря, я удивлена, что тебе раньше не названивали. — Прокомментировала Реджина. — Да… ну, спасибо за… возвращение.       Тинк съёжилась от такой неловкости. Она полагала, что Эмма пыталась отблагодарить Реджину за урок, но это больше походило на эпичный провал. — Конечно. — Спасла ее Реджина. — Мы можем продолжить работать над этим.       А затем Тинк наблюдала за тем, как Эмма чертовски близко подошла к Реджине, дабы обнять ее на прощание. И только присутствие третьего лица, остановила ее от этого.       Вместо объятий Эмма кивнула им обеим, а затем направилась на станцию. — Она была здесь весь день? — Спросила Тинк, как только Спаситель ушел. — С того самого момента, как я ушла? — Полагаю, что так. — И что же вы делали, ребятушки? — Она пыталась овладеть магией. — Так ты помогала ей? — Пыталась, по крайней мере. — Звучит ужасно мило для Злой Королевы. — Будет опаснее для нее, если она будет держать всю свою магию при себе, и не знаю, что делать с ней. — Угу. — Фея пыталась изучить лицо Реджины, чтобы увидеть, хоть какие-то намек на привязанность брюнетки к биологической матери Генри. — Точно. — Почему ты на меня так смотришь? Тебе не нравится Эмма? — Мне нравится Эмма. Я просто не могу понять, насколько тебе она нравится. — Я признаю, что нахожу ее терпимой. И Генри рад, что мы больше не спорим.       И тут Тинк вспомнила слова Голда. Она поняла, что она не могла позволить Реджине догадаться о том, кого Тинк считает родственной душой для брюнетки. — Просто не проводи так много времени с «терпимой» Эммой, ведь тебе еще надо найти родственную душу. — Я полагала, что это твоя работа. — Так и есть, и я работаю над этим. — Пообещала Тинк… и как правдиво было это утверждение. — Но, если я сделаю свою работу, ты готова? Полюбить снова? Я поняла, что не спросила этого у тебя. — Честно говоря, я немного напугана. Однако я верю, что я храбрее, чем думаю. — Ну, тогда. — Тинк попыталась не закричать вслух на то, что Реджина только-что повторила слова Эммы. — Полагаю, у меня еще есть пара дел.