Разукрась мою жизнь красками

      Оказалось, что Амайа умеет обижаться. Обида проявлялась без скандалов и истерик, без выплеска эмоций и поливаний грязью. Зато был холод и безразличие. Дежурные фразы и обрубающие развитие диалога ответы. Мадара не собирался играть в игру «Заслужи прощение» и поэтому тоже предпочитал молчать. Странно, но за короткий срок накопилась усталость, а общие темы для разговора куда-то исчезли. Стало пресно.       Очередной вечер, ужин. Амайа со скучающим видом листала ленту новостей и вела переписку с Темари, стараясь скрывать довольную улыбку. Беседа явно веселила ее, Мадара злился от такого поведения, но заводить разговор не хотел, продолжая пренебрежительно ковырять запеченную рыбу, размазывая мелкие кости по тарелке. Напряженную тишину нарушил звонок, поступивший на телефон Мадары. Номер был неизвестен.       — Да, — строгий и сдержанный голос. — Верно, это я, — в интонации появляется интерес.       Дальнейший разговор Амайе услышать не удалось, мужчина вышел на балкон, закрыв за собой дверь. Это не заботило, было все равно. Более важным сейчас казалось заняться мытьем грязной посуды, пока остатки еды не успели присохнуть. Девушка уже заканчивала с ритуалом вечерней уборки на кухне, когда Мадара вернулся. Изменения в его настроении чувствовались без слов. Морщины придавашие лицу угрюмый вид разгладились, губы сложились в самодовольную ухмылку, нервозность пропала из движений.       Телефон скользнул в карман брюк. Взгляд мужчины прошелся по плавным изгибам талии и бедер, смотреть со спины на пртинцовывающую жену было отдельным видом удовольствия. Захотелось присоединиться. Очертив кончиками пальцев ее ребра, Мадара плавно поднял руки Амайи вверх, притягивая ближе к себе сокращая расстояние между ними до пары миллиметров. Едва касаясь друг друга они продолжили неторопливо покачиваться в танце. Вдыхать запах вишни оставшийся на волосах после душа, чувствовать бархатистую кожу. Чуточка эндорина с каплей адреналина в мгновение могут перевернуть восприятие, ставя акцент на уже примелькавшихся вещах.       — Учиха, да что с тобой? — пыталась вырваться из неожиданных объятий девушка. — В лотерею миллион выиграл?       — Лучше! — Мадара развернул ее к себе лицом. — Я наконец-то нашел инвестора. Точнее, он нашел меня.       Мадару переполняли эмоции, а нескрываемый восторг показывал его с непривычной для Амайи стороны. Она даже задумалась, а каким старший Учиха был в детстве? Были ли ему свойственны такие яркие проявления позитивных эмоций, что могло привести к ликованию. Попытка перебрать детские радости результатов не принесла, во всех случаях Мадара представлялся ей со скучающим лицом пресытившимся обыденностью.       — Готовы инвестировать крупную сумму. Это решит все проблемы. Нужно будет подготовить им коммерческое предложение.       Речь Учихи была сбивчивой и скорее походила на обрывки мыслей произнесенные вслух. Он не рассчитывая силу сжимал Амайю в объятиях, дрожащими пальцами очерчивал раз за разом контур ее лица, поправлял волосы. Взгляд черных, потемневших еще сильнее глаз, плотно вцепился в зеленые, удерживая на себе все внимание.       Все так же отрывисто Мадара рассказывал что-то еще, но Амайа не слышала. Завораживало то, каким он сейчас был. Хотелось наслаждаться этим, подчеркнуть каждую деталь, чтобы потом раз за разом напоминать себе каким может быть Мадара Учиха. Собой, а не тенью. Эмоции быстро поутихли и мужчина стал более спокойным, вернулась прежняя амбициозность, смелость взглядов, уверенность и яркая харизма. Теперь Амайа отчетливо вспоминала чем еще тогда на первом курсе он ее зацепил. Становилось понятно, почему согласилась на его наглое предложение о браке, почему слушалась его. Сила, исходившая от этого человека заставляла смотреть на него с уважением. Нет. С восхищением. И желать оказаться если не похожей на него, то максимально близко.       Поддавшись наваждению Амайа потянулась к его губам. Тяжелое дыхание и сильное желание раствориться в партнере кружило голову. Такого рядом с ним она не испытывала давно. Пришлось собрать последние силы на короткую фразу.       — Ты не представляешь, насколько я рада за…       Мадара не позволил ей закончить, уже услышал самое главное. Амайа не разочаровалась в нем, продолжала верить даже тогда, когда он сам не ждал ничего и почти отчаялся. Этим поцелуем он хотел показать ей насколько скучал, насколько важно ему было понимание, как нужна была ему та прежняя отзывчивая и чувственная Амайа.       Сердца обоих заходились в бешенном ритме. Мадара часто анализировал причину утихшего желания и нашел корень всего в том, что раньше их связь казалась запретной, недоступной, потом они постигали границы и предпочтения друг друга. У стабильности была отрицательная сторона, им стало пресно и предсказуемо друг с другом. Сейчас же все казалось ярче.       Мадара запустил руку в волосы девушки, пропустив мягкие пряди сквозь пальцы, грубо сжал кисть, создавая натяжение. Амайа любила когда касались ее головы: массаж, небольшая грубость в сексе или медленное перебирание прядей действовали на нее по разному, но всегда приносили яркие ощущения. Поцелуй становился все более страстным, выбивая их легких кислород, а из головы возможность связно мыслить. Хотелось касаться, чувствовать каждой клеточкой, кожа к коже. Стоять, вытягиваясь в струну из-за разницы в росте больше не было сил. Оперевшись руками о кухонную тумбу резко протолкнула свое тело и село на еще влажную поверхность. В зеленых глазах горел вызов. Мадара довольно ухмыляясь не церемонясь раздвинул ее ноги чуть шире, чем было необходимо.       Ее ноги на его талии. Его руки под майкой. Так проводить время на кухне определенно нравилось обоим больше. В попытке раздеть Амайа была слишком тороплива, Мадара наоборот подчеркнуто медлил, намеренно вызывая разочарованные ожиданием вздохи. Знал, Амайа возбуждается быстро, но чем дольше затягивать ласки тем более раскрепощенной и жаждущей она будет. В очередной раз проявляя нетерпение девушка заерзала и направила его руку именно в то место, которое наиболее остро нуждалось в ласке.       — Узнаю Такахаши… Один мой поцелуй и ты готова на все.       Мадара продолжал дразнить, прервав поцелуй.       — А я узнаю тебя, как обычно решаешь потрепаться в самый ответственный момент.       Вот она, та сама грань которой ждал мужчина. Амайа уже начинала дерзить, а ее желание достигало точки острого напряжения. Ловко она пробралась к его ремню, ласково поглаживая и намереваясь стянуть мешающийся предмет гардероба.       — Ну уж нет. Веду я.       Действия девушки были прерваны бесцеремонно.       — Как же я скучала, — с шумным выдохом подводит итог Амайа.       А дальше снова страстные поцелуи, стоны, одежда летит в разные стороны.       На широкой кровати в обнимку лежали двое. Оба вымотаны до изнеможения, но Они лежат в постели, оба вымотаны до изнеможения, но спокойные и счастливые. Шевелиться было лень, мысли в голове текли слишком вяло. Хотелось раствориться в этой секунде, полностью прочувствовать эти «здесь» и «сейчас».       — Для полного счастья сейчас бы выкурить сигарету, — с несвойственной мечтательностью протянул Мадара, по иннерции запуская руку на прикроватную тумбу в поисках пачки.       — Как раньше… — поддержала настроение мужа Амайа. — Может в магазин? И снова воздух ночного города, расплывающийся дым, свет фонарей и мы вдвоем?       — Ты не куришь, — жестко отсек Учиха.       — Ты теперь тоже.       На этом разговор был окончен, воцарилось молчание. Оба в своих мыслях уносились далеко. Им хотелось поговорить, но воспоминания пришедшие в голову казались слишком личными и никто не знал, что сказать.       Среди ночи Амайа проснулась от странных звуков. Мадара ворочался из стороны в сторону и невнятно что-то бормотал, в перерывах до скрипа стискивая челюсти, на лбу проступила испарина. Девушка сначала пыталась звать его по имени, разбудить аккуратно и плавно, пыталась обнять и постараться успокоить во сне. Когда это не вышло, стала активно тормошить. Ничего не выходило. Только спустя четверть часа она смогла его разбудить.       Потерянный взгляд черных глаз смотрел в пустоту, тело бил озноб. Пытаться уснуть дальше было чревато приходом сонного паралича. Испытывать чувство дикой паники находясь на грани сна и бодрствования не в состоянии пошевелиться и проснуться совсем не хотелось. Каким бы хорошим не был вечер, ночь напомнила все тонкости его новой жизни. То, что нельзя было вычеркнуть или забыть.       — Пойду проветрю голову, — не дожидаясь ответа мужчина с трудом поднялся с кровати, торопливо натягивая джинсы.       — А можно я с тобой? — голос Амайи звучал неуверенно.       Отрицательно покачав головой Учиха вышел за дверь, оставляя ее сидеть в одиночестве на кровати со скомканной простыней. Хотелось помочь, поддержать. Она была готова говорить любые слова или молчать и просто быть рядом. Только бы сделать эту ночь для него чуточку лучше. Победить ночные кошмары. Но Мадара закрывался, сбегая и оставляя в одиночестве переживать боль от терзаний близкого человека.       Вечер был прекрасным, ночь длинной, но утро снова закружило в водоворот работы. Все вернулось на прежние круги. Они были рядом, но не вместе. Все реже они стали пересекаться дома. Все чаще Мадара ночевал на работе. Даже в те редкие дни, когда он появлялся в квартире, ему могли позвонить среди ночи. После этих звонков он либо на несколько часов закрывался на балконе, либо уезжал куда-то в ночь, не давая Амайе ни каких комментариев. Амайа пыталась задавать вопросы, старалась подходить к этому ненавязчиво и плавно. Ответов не было. Осталось смириться и делать вид, будто она ничего не замечает. За полтора месяца это стало обыденным порядком вещей.       Кто знает, сколько бы это продлилось, если однажды Амайа не открыла дверь двум лысым мужчинам внушительных размеров. Доводы о букве закона были пресечены пистолетом в руках одного из них. Мужчины искали Мадару. Убедившись, что его в квартире нет, перевернули все вверх дном в поисках некой папки с документами. Когда Учиха вернулся домой, жена налетела на него, лихорадочно колотя кулаками в грудь.       — Во что ты ввязался, черт возьми! Гребаный Учиха! Цель оправдывает средства, но мы семья! Ты должен хотя бы рассказать о возможности таких визитов мне.       Девушку разрывало от пережитого. Страх смешался со злостью и нетерпением к недосказанности.       — Рассказать, чтобы ты вот так истерила? Ты знаешь меня и мои жизненные установки. Не порти мое отношение к тебе.       Мадара перехватил ее руки и договорив резко отбросил от себя. После прошел в комнату, открыл потайной ящик под кофейным столиком о котором Амайа даже не знала, забрал зеленую папку и снова ушел. Девушка ждала объяснений, извинений, оправданий, чего угодно. Надеялась на то, что он обнимет, пригладит растрепавшиеся волосы и скажет, что это было глупой случайностью, обязательно подберет такие слова, что произошедшее будет казаться бредом. Он прекрасно умел успокаивать ее. Но не в этот раз. Дело дрянь — это было очевидно. Никогда до этого он не позволял себе грубого отношения к ней в физическом плане. Сегодня же отбросил от себя словно надоедливую муху. Но еще больнее было от того, что оказывается в ее же доме он хранил от нее секреты. Задаваться размышлениями о повторном визите тех молодых людей и возможных исходах и вовсе не хотелось.       В их отношениях начался новый этап. Недосказанность и холод никуда не делись. Теперь лишь Амайа старалась внимательнее приглядываться к Мадаре. И с грустью подмечала мелкие изменения в поведении, внешнем виде, чуть смешившиеся привычки, но собрать это в единую картину не удавалось. Переживания забирали на себя все внимание девушки. Она казалась рассеянной, запутавшейся, апатичной. Закономерно это вылилось в карьерные провалы. Четыре проваленных дела подряд. Два из них были даже слишком легкими.       Мадара же напротив подчеркивал свои успехи, на все придирки или вопросы Амайи отвечая стопкой купюр брошенных на стол или переводом крупной суммы на ее карту. На днях он даже сменил машину. Появились новые знакомые, которые не нравились Амайе. Но не смотря на ее возмущения Учиха раз за разом приглашал их в гости. Мужчины окидывали ее неприятными взглядами, а девушки с салонными укладками, лицом от косметолога и люксовыми шмотками не скрывали своих усмешек. Мадара казался обходительным со всеми, кроме нее. Это злило больше всего. После пары таких встреч она решила, что больше не появится в подобной компании.       — Ты моя жена. Это мои деловые партнеры. Меня слабо волнуют тонкие нарушенные чувства, ты должна там присутствовать, если я так говорю. Чувствуешь себя уязвленно? Так купи себе что-то чтобы походить.       Тон Мадары был жестоким, а его слова ранили. Он снова начал пить. Крупкий алкоголь дурно влиял на него.       В течении этих месяцев Амайа с грустью вспоминала тот вечер, когда Мадара нашел инвестора и был окрылен. Короткая вспышка. Рай, в который больше не вернуться. Один из дней оборвал все окончательно.       В тот день девушка работала из дома. Чувствовалось недомогание. Выгорание, проблемы в семье, долгое напряжение вылились в начинающуюся простуду. Начальник был понимающий и одобрил изоляцию от офиса на пару дней без отрыва от работы по возможности. Амайа сидела на диване, ноутбук с кучей раскрытых документов лежал рядом, но разговор с подругой увлекал куда больше. Болтовня была беззаботной. Темари сидела в кафе и решила поинтересоваться самочувствием подруги и заодно поделиться последними новостями.       Кафе было в паре кварталов от дома Темари. Оно приглянулось ей еще во время последних недель беременности. Тогда она перепробывала там все десерты. Теперь возвращалась туда чтобы скоротать время, ожидая когда Шикадай освободится из школы, чтобы забрать его.       — Амайа, а где сейчас твой благоверный? — Темари не скрывала некого пренебрежения к Мадаре.       — Понятия не имею. И наверно, уже не хочу, мне четко дали понять, что это не мое дело.       — Ты уверена?       — Все настолько плохо?       — Относительно. Возможно даже захочешь приехать. За столиком напротив сидит Учиха, как бы это сказать, с какой-то нафуфыренной телкой, — с годами сдержанность так и не стала сильной стороной Темари.       — Это норма, — устало выдохнула Амайа. — Он сейчас хозяин жизни в своих глазах. С карьерой прет. Так что, это просто по работе.       — А, точно. Прояснила ситуацию. Просто не знала, что на деловом обеде принято наглаживать своего партнера, — слишком громко возмутилась Темари. — Амайа, я серьезно. Деловой встречей там и не пахнет.       — Уверена?       Изо всех сил девушка старалась сохранять невозмутимый тон. Она уже предполагала, что может столкнуться с изменой. Но не ожидала, что узнает об этом так. Было больно и нелепо.       — Сомневаешься в моем зрении?       Повисла тишина. Амайа не знала, что сказать. За все это время она так ни разу и не сказала ему что любит. Да и от него это слово слышала лишь раз. Ей казалось, что их чувства выше, что они говорят это слово поступками и заботой друг о друге. Видимо, время стерло и это.       — У тебя же больничный? Заодно подлечим душу. Завезу Шикадая домой и к тебе. На такси. Понимаешь к чему я?       — Уже готовлю карточку, — попыталась улыбнуться Амайа.       Когда открылась входная дверь, девушка уже готова была встречать подругу, но сильно удивилась, увидев на пороге Мадару. Внутри все кипело, но внешне напротив удавалось сохранять хладнокровное спокойствие. Хотелось накричать на мужа, устроить сцену достойную всех тех драм и сериалов о тяжелой судьбе и любви. Но чувства не хотели выплескиваться. Искренне не получалось, а наигранно не хотелось.       — Я все знаю, — Амайа прошла в комнату следом за мужем. — И знаешь, я не буду устраивать сцен, в чем-то обвинять тебя. Пустая трата времени. Ставлю тебя в известность, сейчас я ухожу. Можешь меня не ждать. Я буду много пить, очень много.       Мадаре явно не нравилось поведение жены.       — Ах да, я буду курить. И ты мне ничего не посмеешь сказать. Просто потому, что нам обоим одинаково по*ер друг на друга, а значит — это не твое дело.       Демонстрируя свой настрой девушка демонстративно закурила прямо в квартире. Дым приятно заполнял легкие после долгого перерыва. Никотин, поступая в организм тут же начинал свою работу. Выброс адреналина, сужение сосудов, приход спокойствия.       Мадара созерцать это показное выступление был не намерен. Он старался сделать Амайю удобной и не терпел обратного. Сейчас у него не было времени на то, чтобы вразумлять ее. Пощечина обожгла щеку, у Мадары была тяжелая рука. Мужчина хотел что-то добавить, но лишь сжал кулаки.       — Хотя, к чему это я. Нам же обоим по*ер, как ты и сказала, — презрительно выплюнул Учиха и вышел из квартиры. Настроение было на редкость паршивым.       Тем же вечером Амайа и Темари вышли из магазина с полным пакетом. Пара бутылок хорошего крепкого алкоголя, закуски по случаю. И верный антидепрессант в делах сердечных — ведерко мороженного. Сидеть в квартире не особо хотелось и они медленно пошли вдоль улицы, на ходу доливая в полупустую коробку апельсинового сока виски.       — Ну-ка, что интересного намечается в нашей дыре, я забиваю на роль образцовой жены, а значит просто обязана оторваться, — увидев стенд с объявлениями мероприятий, Амайа направилась к нему.       — Да что там интересного, опять какой-нибудь цирк престарелых певцов приезжает или очередной театр мартовских кошек… — с сарказмом подметила Темари, но заметив, что подруга замерла в замешательстве, подошла ближе, — Что там такое?       — Скажи, что мне это кажется.       Голос Амайи был растерянным, а палец указывал на большой кривоприклееный баннер.       — Пойдешь? — Темари тоже была удивлена.       Надпись на баннере гласила:       «Группа Така в нашем городе. Успевайте купить билеты»       Ниже были указанны даты нескольких концертов. Фоном служило фото группы, с которого на них высокомерно смотрел Учиха Саске.       «Конечно, а как иначе, когда вся жизнь летит к чертям, еще один Учиха просто не может не появиться», — пронеслось в голове Амайи.