Проклятые.

Все ученики собрались в холле. Непривычное для школы молчание угнетающе давило на барабанные перепонки. Учителя прискорбно склонили головы, упорно отворачиваясь друг от друга, пряча глаза. Лицо Виктора Николаевича было неприятно бледным, а по взгляду без труда читалось, как тяжело ему держаться. Маша пряталась у дверей, ведущих в столовую, но то и дело искала взглядом своего сына. Макс стоял рядом с друзьями - Ромой, Лизой и Викой. Он с трудом контролировал свои чувства, напряженно сжимая кулаки. Глаза Кузнецовой были красными от слез. Лицо Лизы покрылось пятнами. Рома походил на привидение. А в центре образованного всеми присутствующими круга на столике рядом с пылающими алыми гвоздиками стояло две фотографии в траурных рамках. Фотографии тех двоих, что больше не было. - Итак, - голос Виктора Николаевича еле уловимо дрожал. Но он не мог показывать слабость при учениках. - Мы собрались здесь, чтобы почтить память двух дорогих нам людей. Они были связаны с нашей школой. Они могли и должны были жить. Но из-за стечения ужасных обстоятельств они погибли. Они погибли в один день. И я хочу... Я хочу, чтобы вы все помнили о них. В дальних рядах мелькнула лохматая рыжая шевелюра. Леша вслушивался в каждое слово директора, сильнее и сильнее сжимая в кулаке свой синий кулон на шее так, что цепочка врезалась в кожу. В глазах горело какое-то нездоровое отчаяние, а бледные губы слабо шевелились, будто бормотали неуловимое заклинание. Время от времени его взгляд невольно перескальзывал на Вику. И в эти моменты лицо Леши, посеревшее от какой-то боли, смягчалось. Но почти сразу же он одергивал себя, заставляя отворачиваться и хмуриться вновь. - Мы не забудем Дашу Старкову, - собрался с эмоциями Виктор Николаевич. - Она училась здесь с первого класса, и все мы знали ее как веселую, умную, красивую девушку, хорошую ученицу, верного друга. Мы... не имеем права забывать о ней. Никто. С первой фотографии на присутствующих сурово смотрела Даша. Будто бы укоряла их в собственной гибели, такой ужасной и внезапной. - И мы с вами не можем забыть нашего преподавателя физкультуры, Сергея Анатольевича Жданова. Он пробыл с нами совсем немного, но это не имеет значения. Он был хорошим человек с очень тяжелой судьбой. Ему не повезло с жизнью - вся она оказалась сплошной трагедией. И мы должны помнить о нем. - И о той цене, что он заплатил ради наших жизней, - пробормотала себе под нос Вика. И неконтролируемо обернулась в сторону Леши. Он немигающим взглядом уставился на фотографию учителя, прикусив нижнюю губу. - Почтим же их память минутой молчания, - закончил Виктор. И гробовая, похоронная тишина, пронзила пространство. На самом верху лестницы появился Андрей. Почти беззвучно он подошел к перилам и перевел взгляд вниз. Ему не хватило сил прийти сюда, выслушивать все эти переполненные благородного пафоса речи, глядя на портрет Даши. Он бы просто не выдержал этого. И так тяжело слишком. Смириться. Проститься. Раз - и навсегда. Он смутно помнил то роковое утро, пять дней назад. Черное, страшное. Кровь Даши на руках. Осколки зеркала по всему туалету. Впиваясь в кожу. Иголками острыми. Лезвиями тонкими. Скальпелем вспарывая. Затем все смешалось. В попытке убежать от себя. От своего горя. Бесполезно же. И мысли глупые, несвершенные. А потом вечер. И Викин крик... Андрей поежился, вспомнив. Макс внизу заметил его. Что-то шепнув друзьям, он протиснулся через толпу и поднялся к Авдееву. - Ты как? - хриплым голосом спросил Максим, внимательно всматриваясь в лицо друга. - Я нормально, - слишком быстро ответил Андрей. И уже тихо добавил. - Нормально. Макс обнял Андрея одной рукой за плечо. И как в тот миг они оба верили, что на этом все закончилось.

***

«Все еще хочешь бороться? Жить хочешь? Тогда смотри, как будут умирать вместо тебя те, кого называешь друзьями!» - ледяной голос прорвался сквозь довольно миролюбивый приятный до этого момента сон. Рома резко задохнулся, желая проснуться. Но у него не получилось. Он уже не спал. Но и не бодрствовал. Он ощущал удушливые путы одеяла. Руки сильнее сжали скомканную простынь. А футболка прилипла к спине. НО вырваться из мерзких холодных лап чего-то ужасного, необъяснимого не получалось. «Ты все равно мой уже. Не сопротивляйся, это глупо, - продолжал источать яд голос. - Посмотри - они все мои стали. Сколько бы ни боролись. Страдания не окупятся. Но лишь продлят мучения...» - Нет, - выдохнул Рома, дернувшись. - Нет... Уйди... Уйди! - Ром! Рома! - чей-то голос из реальности. Макс. «Хочешь знать, кто будет следующим?» - Нет! Не надо! - Ромыч! «Если не ты, то все будет так. В наказание...» - Макс! Макс, вытащи меня отсюда! Рома забрыкался во сне, неистово молотя руками по кровати. Лицо болезненно сжималось. Дыхание участилось на столько, что, казалось, что юноша пробежал нехилый кросс. А сердце будто желало выпрыгнуть из груди. Макс и Андрей испуганно переглянулись. - Рома! - Макс снова толкнул друга за плечо. - Ромыч! - тоже позвал его Андрей. - Проснись же. Павленко еще сильнее замотал головой в своем полусне. Он слышал голоса друзей, но этого было не достаточно, чтобы спастись. «Все бесполезно, Рома Павленко, - голос ликовал, наслаждаясь чужой болью. - Ты проиграл еще до начала. Ты проиграл, едва пожелав. Никому не устоять передо мной. А ты не герой...» Рома резко распахнул глаза, рывком садясь на кровати. Макс и Андрей от неожиданности отшатнулись. - Ты как, чувак? - осторожно поинтересовался Андрей. Рома перевел на него сумасшедший взгляд. Расширенные как у наркомана зрачки. Белые губы. И капли пота, стекающие по лбу. Он словно все еще не мог понять, что происходит и где он, наконец, находится. - Эй, Ром, да что случилось? - Андрей склонился над другом. - Заболел что ли? - осведомился Макс. Но Рома будто не слышал. Он закрыл лицо руками, медленно проведя ладонями по лицу. Вспоминая. Мурашки пробежали по телу. - Господи... - пробормотал он не своим голосом. - Лиза. - Что - Лиза? - не понял, но на автомате напрягся при этом имени Макс. Рома перевел на него испуганный взгляд. - Следующей будет Лиза.