Блик Совёнка

      Темнота. Тишина. Лишь собственное тяжёлое дыхание. Я не чувствовал своё тело, будто бы его не было. Страшно. Я не знаю что случилось. Я не могу ничего сделать. Я чувствовал беспомощность и неизвестность, если говорить коротко. Но длились эти странные мучения не так долго — резко, как будто пытаясь сбить с ног, в глаза ударил дневной свет. И, надо сказать, у него получилось. Все чувства вернулись мгновенно, перебивая друг друга как новости на Первом канале. Голова закружилась, а к горлу подступала тошнота. Кое-как мне удалось оглядеться. Самый, мать его, настоящий Икарус! Меня сковало то самое смятение, когда я увидел его впервые. Как? Вместо мыслей лезли лишь их жалкие обрывки. Но точно было одно: здесь замешан тот самый дневник. Порыскав глазами по салону я нашёл его под соседним креслом. Душно. Больше здесь не протянуть. Шатающейся походкой, хватаясь за поручни, пришлось вывалиться наружу. Лето! То самое нарисованное лето! Манящие статуи, затягивающие ворота. Голова загудела сильней. Я припал к автобусу. Воспоминание вернулось быстрее света: я читал дневник, а затем вспышка. И… остановка, поездка, разговоры с подростками о пионер-лагере. То, что я читал, это были будто бы мои воспоминания. Но… такого точно не было! Летним воспоминаниям неоткуда было взяться. Ещё одна загадка этого места.       Меня передёрнуло. Алиса! Она может быть здесь! Я метнулся в сторону лагеря. Самочувствие ухудшалось с каждым шагом. Меня шатало. Когда я перешел ограду, меня вновь охватило смятение. Какова будет её реакция? Почему она здесь? Так много вопросов, но ответы можно получить только у неё.       Придерживая живот, я брёл в сторону нужного домика, надеясь увидеть там её, живой и здоровой. Это самое главное, остальное поправимо. Мне не попалось ни одного пионера. Оно и к лучшему. Закат, яркий, багровый, наполнял этот мир. Наверное, шесть часов, и все стоят на линейке. Домики сменяли друг друга долго. Ковылял я медленно, но всё-таки добрался, куда хотел. На окне не было флага Роджера. Я поднялся к порогу и подергал дверь. Закрыто. ~Дома никого~. Ну да, никогда не бывает всё так просто. Разворачиваясь, думал построить план, но рвота больше не могла терпеть. ******** — Ты там как? - Заботливый голос взбудоражил меня, кто знает, как ко мне относятся, теперь уж сверстники. Но, похоже, Совёнок снова в маске. — Кхм… легче. — Тебе лучше в медпункт сходить, — ко мне аккуратно приложили руку. — Кхм… да нет… это временно. После длинной поездки… всегда так. — отхаркивался я. — На твоё усмотрение. К здоровью надо серьёзно подходить. — Я обернулся. Да, кого и ожидал увидеть: Славя. В повседневной рубашке и шортах. Хмурится. — А форму разве ещё… кхм … не выдали? — Сейчас первая линейка идёт, на ней форму раздают и расселяют. ~Вовремя~ Тебе точно лучше? — Да, уже нормально. Я лгал. Меня одолевали страшная усталость и закруженная голова. Но упустить такое деяние было нельзя. — Тогда пошли? Мы тебя как раз ждали. Моя коллекция «Улыбки Слави на все случаи жизни» пополнилась ещё одним экземпляром. — Да-да.       Меня охватывало разрывное чувство. Я был в предвкушении увидеть её, сказать ей самые нужные слова, истинную правду. Извиниться за себя. Всё разделилось на три части. Жёлтый я, красная она, и серый, безразличный мне мир. На линейке толпа народу. Пятна мелькают, всё однотипно, но мне нужна особенная. В надежде, что среди них мелькнёт красный. Серый… Серый… Серый… Её нет. И вновь мир стал цветным. Разочарование сотрясло меня, а желание пропало. Я чувствовал слабость и скорбь. Вновь неудача. Даже зайдя так далеко. Результатов ноль.       Я тормозил, пока меня не потрясли за плечо. Это была Славя. — Ау! — Что? - В ответ мне опять нахмурились. — Стой здесь. .Да я и никуда не собирался. Скоро подошла вожатая. — Вот! Еле на ногах стоит. — Надо бы его в медпункт. — Нет, просто дайте мне отоспаться, само пройдёт, - Пришлось прервать их лепет, или бы меня послали к этому доктору, а так хотелось побыть одному. — Уверен? — Да. Так всегда. — К Виолетте всё равно сходишь. Помявшись ещё некоторое время, теперь знакомая Ольга Дмитриевна, отдала ключ от домика и повторно объяснила путь. **********       Солнце уже зашло за горизонт. На юге всегда быстро темнеет. Засунув руки в карманы, я волочился до постели. Спать. Не было ни моральных, ни физических сил.       Кровать показалась мягче, чем дома. Всё здесь было приукрашено: природа, люди, события. Все они были вполне нормальными. Но подобного никогда не случается в жизни. Все и вся до сих пор носят эту маску приветливости и дружелюбия, ожидая момента для удара. Вся здешняя среда усыпляет внимание, подминает под себя, чтобы сделать что-то со мной… ещё одна загадка этого места.       Усталость быстро срубила меня, но не мой мозг. Он решил добить худощавый полутруп сном. Не самым приятным воспоминанием.       «Помолчи со мной, я соскучился, как отец по дочке.» Чёрт, снова сбился. — Ну сколько можно? Неужели так трудно сыграть эти два долбаных аккорда? Она на автомате сыграла мою партию. Уже третий или четвёртый раз. — Трудно. — Да? — Издевательски повторив мелодию, надо мной смеялись. — Ты-то эту песню гораздо раньше начала разучивать, так что хорош стебаться. — Пфффф, разучишь — закончу. — А по доброму нельзя? — Ну ты же не можешь. ~Ещё и улыбкой дёрнули~ — Действительно, хватит издеваться, — ох, вот бы всё закончилось на этом. Но и в следующий раз, у меня не вышло. И вновь сатирически заиграли те же аккорды из других рук. — Ну? — Что? — Сыграешь-то или нет? — Дай время, и всё будет. — Да эту партию и ребёнок сыграет! — Каналья, это была последняя капля! — Всё, — я поднялся со своего места и, протиснувшись мимо потупившей взгляд Алисы, приостановился напротив неё, — перекур.       Желая утомить нервы, вышел к окну, прихватив сигаретку. Дымок не спеша покидал нас. А сквозь него с высоты птичьего полёта просматривались яркие огни холодного, заполярного города. Огромные российские дороги и тысячи дворов, как наш. Где бы ты не оказался, всегда можно подметить красоту. — Сём, - Алиса с весьма виноватым видом склонилась рядом со мной к окну. — Ты прости… ну… что я так. — За что же? — Сам же знаешь, — её взгляд замельтешил, — давлю на тебя так… неоправданно. — С кем ни бывает, — я приобнял её за плечо, — Всё-таки ты это ты. — На этом внятный диалог закончился. Начались светские беседы о сладких романтических глупостях. Пара под звёздами, с прекрасным видом и рядом друг с другом. Простая утопия. Простая истина.       Тяжело дыша я вскочил на кровати. Вечерний домик и посапывающая Ольга Дмитриевна. Совёнок. Я устало закутался в одеяло, мне вновь не спалось. Алиса… была так рядом. Захотелось выйти наружу, подышать свежим воздухом. Тихо достав форму из шкафчика, я украдкой шмыгнул за дверь. Светлая ночь и лагерь в лунном свете предстали моему взору. Летний ветер и шелест деревьев давали мне лучший отдых. Хоть что-то приятное. Бесцельная прогулка привела к пляжу. Хорошее место, чтобы помедитировать. Я присел у воды, и на меня вновь нашла задумчивость, в этот раз философская. Морской бриз и нежные облака были весьма спокойными, даже убаюкивающими.       Мне не надо задумываться о том, помнит ли меня или Алису кто-нибудь здесь. Новые воспоминания создавали «предысторию», объясняющую, что видим мы друг друга первый раз. Я пощупал карманы. Дневник у меня. Может, дальнейшие ответы в нём? Нет, на сегодня с меня хватит, от него дурной эффект. Надо и себя поберечь. По песку затопала пара ног. — Что, делаешь свои чёрные делишки, пока никто не видит? Пионер, таки не обошлось без стычек. Можешь и не отвечать, это у меня юмор такой своеобразный, не понимает никто, — он подошел ближе, и я разглядел на его лице весьма острую улыбку. — Ладно. — Меня вот, Виктор зовут, — он протянул руку. — Семён. — Хех, уже десятый, — знакомый присел рядом. — В смысле? — В прямом, ты десятый Семён, которого я уже знаю. — Ясно, — Виктор на этом остановился, разглядывая речку и тоже думая о чём-то своём. Мне же такая роскошь не позволительна, не могу сосредоточиться, когда кто-то рядом. — Это место как будто мертво. И как это понимать? — Не надо загадками говорить. Он рассмеялся. — Ладно-ладно, вот взгляни на этот пейзаж. — Я перевёл взгляд, — Вода, которая никуда не течёт, поезд, который никуда не приедет, горизонт, который никогда не достичь. Это место не развивается, значит оно либо деградирует, либо мертво. По-другому быть не может. — Слишком пессимистический у тебя взгляд. Днём же, например, всё живое. Когда это я такое говорил? У самого ситуация - плакать. — Хах! Да не придавай значения, просто мне нравится иногда красивую ахинею нести. ~Да, это у тебя получается, наверное, лучше всего. А сам-то сюда какими судьбами? Вижу, погрустить пришёл. — Подругу не могу найти. — А ты уверен, что она здесь? - Витя заулыбался во все тридцать два. Что? — Ну… должна быть. — В этот момент я подметил его подозрительность. Постоянно хихикающий полунеадекват. — А у меня к тебе предложение! — Псих резко вскочил и заулыбался ещё шире и острее. — Какое? — Я привстал, ожидая уже чего-то нехорошего. — Давай залезем в Здание Администрации! — Зачем это? — Пфффф, ну ты тугодум. Там же список всех пионеров! По имени-фамилии найдём твою подружку, если она здесь. Эта мысль запала мне в душу. Так действительно можно чуть-чуть прояснить ситуацию. Хотя, идти туда с ним. Вечно скалящий зубы паренёк, злобно потирающий ладони... Авось! Как будто есть выбор. — Ладно, идём смотреть. — Да, только тихо, сам понимаешь, что творим. Пошли.       Наш путь пролегал через дебри кустов у лодочной станции. Сусанин сказал, что «так надёжней». Уже совсем стемнело и ни черта не видно. Нам же лучше. Возле площади мы остановились. — Вон то здание, — Витя указал на одноэтажку, подобную столовой, — и вон то окно. — Ну да, единственное окно без решётки. — Можем сбегать на склад за паяльником, — Авантюрист посмеялся. — Ну уж нет... — Как хочешь, — снова полоснув улыбкой и осмотревшись, как спецназовец, Виктор скомандовал «Ходу» и дёрнул под окно. Я за ним. — Операция «Тишь да гладь» начата. — Ага, как мы окно то откроем? — Навык «Взлом» 99lvl. Стой на шухере. — Пока он копался с винтиками, мне пришлось озираться по сторонам. Не то, чтобы меня пугал гнев вожатой или ещё кого повыше. Просто лишние проблемы ни к чему. — Готово, — я обернулся. Этот псих снял всё окно и, кряхтя, пытался уложить его у стенки. — Ты долбанулся? А обратно как? — Скажем, что так и было.       Сил на него нет. Главное, чтоб нас не увидели. Я прыгнул внутрь, Витя за мной. — Куда дальше? — Вообще не знаю. — Тогда с чего ты взял, что здесь есть список? — Ну а как же без списка? Идиот.       Попали мы в какой-то кабинет. Скромный стол и тьма тьмущая коммунистической символики. Включился свет. Застукали! меня аж передёрнуло, но это всего лишь Витя, включивший настольную лампу. — Моя очередь на шухере. Я молча обыскивал тумбочки и комоды в столе. Документы-списки любого характера, удалось узнать расписание мероприятий, что будет в столовой, план работы. Но список с пионерами оказался по закону подлости на самом дне. — Давай-ка побыстрее, — напевая себе под нос, заволновался уже и присевший на окне Витёк. Тимур Даниилов, Владислав Савенко… Анастасия Якимук, Елена Павильева. На этом список закончился. Алисы Двачевской нет. — Всё. — Мёртво выдал я, хлопнув журналом. Весь энтузиазм пропал мигом. Вновь неудача. — Нашёл? — Нет. — Пришлось вновь признаться в провале, переваливаясь через окно. — Жаль. Странно это как-то, — сказал он уже снаружи, — может, через семь дней приедет. Там вторая смена и всё такое. Сил на новую надежду не нашлось. Уже не сегодня. Поэтому я просто отложил это в сторону. — Ладно, давай разбегаться. Покедыва! — Попрощался Псих, и ушёл во мрак, не вынуждая меня отвечать.       Ну и денёк же выдался.