Так поступают мужчины

      Не люблю уроки физкультуры. Здесь заставляют прыгать, играть в футбол, волейбол, бадминтон и другие неинтересные мне игры, а когда просишь учителя покидать мяч, он начинает кричать, чтобы я на время уроков забыл свои бейсбольные замашки. Не понимаю, почему ему так не нравится бейсбол, разве бадминтон или прыжки в высоту могут быть интереснее?       Сегодня повезло — Канаме-сэнсей в хорошем настроении, а потому разрешил весь урок просто бегать по стадиону, а не играть с остальными ребятами в футбол против второгодок.       — Фуруя!       Я нехотя останавливаюсь и поворачиваюсь на окрик. Миюки-сэмпай призывно машет рукой, и на его лице подозрительная ухмылка. Наверное, снова хочет напомнить о том, что мне не хватает вынослитроля*.       Подхожу к нему. Ещё один повод не любить физкультуру — наш урок совмещён с классом Миюки-сэмпая и Курамоти-сэмпая, и они не упускают случая поиздеваться. Будь здесь Савамура, наверняка издевались бы над ним, но, к сожалению, у класса 1-С другое расписание, а потому отдуваться приходится мне. Коминато-куна они почему-то не трогают.       — Бегаешь, дружок? — насмешливо спрашивает Миюки-сэмпай, хлопая меня по плечу. — Правильно делаешь, твоя выносливость никуда не годится.       Ну вот, я же говорил. Игнорирую очередную подколку сэмпая. Отвечать бессмысленно — он только больше разойдётся.       — Да ладно тебе, я шучу, — хихикает Миюки-сэмпай. — Слушай, я к тебе по делу. Не знаешь, в каком классе учится Норикава Акира?       — Норикава? — я пытаюсь вспомнить, кто это. В голове появляется смутный образ кого-то очень худого и неприятного.       — Да-да, Норикава, — нетерпеливо повторяет кэтчер. — Такая хмурая девчонка с косой и глазищами в пол-лица. Она ещё обычно разговаривает так, словно самая умная и всегда всё знает.       После уточнения образ становится чётче, и я, наконец, понимаю, о ком речь.       — А, это наша староста, — её командирский тон и надменный взгляд ни с кем не перепутаешь.       Миюки-сэмпай удивлённо свистит.       — Ого, Норикава, и вдруг староста? Хотя… — он задумчиво смолкает. Затем кивает: — Наверное, из-за её чувства ответственности и умения командовать. И как, справляется она с должностью?       Я пожимаю плечами.       — Наверное, да. Не обращал внимания.       Миюки-сэмпай отворачивается и пристально оглядывает толпу девчонок, расположившихся в теньке. Заметив, что кэтчер смотрит в их сторону, они тут же начинают суетиться, прихорашиваться и пихать друг друга локтями. Странные они.       — Что-то я не вижу среди первогодок Норикаву, — замечает Миюки-сэмпай, хмуря брови. — Ты точно уверен, что она в твоём классе?       Я тоже начинаю вглядываться в хихикающих девчонок. Затем вспоминаю:       — Норикавы-сан нет на уроке.       — Староста, которая прогуливает? Ну ничего себе, не думал, что такое бывает, — смеётся кэтчер. — Удивительно, что никого из вас это не напрягает.       Я думаю, признаваться ли, что я вообще мало интересуюсь происходящим в классе, но потом решаю, что не стоит.       — Она вообще на физкультуру не ходит, — говорю я, припоминая, что ни разу не видел Норикаву в спортивной форме. Длинная юбка и блузка кажутся неотделимыми от неё. — Ни разу с начала учебного года её на уроке не было.       Миюки-сэмпай рассеянно трёт подбородок. Я терпеливо жду очередного вопроса, мечтая поскорее вернуться к пробежке. Стоять без дела скучно, кроме того, Канаме-сэнсей недовольно косится в нашу сторону.       — Что-то ещё? — спрашиваю я, теряя терпение.       — А? Нет-нет, спасибо, можешь бегать дальше, — сэмпай отрывается от размышлений и прогоняет меня рукой. — Причин прогулов Норикавы ты ведь всё равно не знаешь.       Я безразлично пожимаю плечами и отхожу. Разговор с Миюки-сэмпаем не идёт из головы: он прав, это очень странно, что староста игнорирует уроки физкультуры, а учителя этого словно не замечают. Мне становится любопытно, и я решаю после урока поговорить с Норикавой.       Когда мы возвращаемся с физкультуры, она уже сидит в классе и как ни в чём не бывало читает учебник по английскому. Я подхожу к ней и некоторое время раздумываю, с чего начать.       — Что-то не так, Фуруя-кун? — тихо спрашивает Коминато, приостанавливаясь рядом.       Я смотрю на него, потом на Норикаву и отвечаю:       — Я просто хотел узнать, почему староста прогуливает уроки физкультуры.       Получилось слишком прямолинейно и грубо, но уже поздно.       — Эй, а ведь правда! — подаёт голос кто-то из класса. — Норикава-сан, ни разу видел тебя на физкультуре!       — И в спортивной форме тоже! — подхватывает другой.       — И в раздевалке ты не появляешься! — вторят девчонки.       В классе становится шумно, одноклассники толпятся возле парты Норикавы, требуя объяснений. Она откладывает учебник и поднимает на нас глаза.       — Уже больше месяца прошло, а вы только заметили, — надменно фыркает она. — Если бы не вопрос Фуруи-куна, вам и дальше было бы плевать?       Ребята смущённо смолкают. Мне тоже неловко — я ведь только благодаря Миюки-сэмпаю заметил, но признаваться в этом не собираюсь.       — И всё-таки, Норикава-сан, — вмешивается Коминато. — Почему ты не ходишь на физкультуру? И разве тебя не должны за это снять с должности старосты?       Взгляд у Норикавы тяжёлый, не девчачий. Она вздыхает и немного нервно теребит воротник блузки. Затем поднимается — ребята расступаются перед ней, образуя коридор, — и выходит к доске.       — Я надеялась, что мне не понадобится ничего объяснять, но раз уж разговор зашёл об этом, то я не стану врать.       Она говорит резко, глотая слова и словно выдавливая их через силу. Никто не решается её перебить, и потому рассказ занимает от силы пять минут. Но и после его окончания в классе царит тишина — услышанное необходимо переварить.       — Ещё остались вопросы? — скучающе интересуется Норикава, скрещивая руки на груди.       — Н-нет, — слышится со всех сторон.       — Надеюсь, на этом данный разговор исчерпан, — удовлетворённо кивает она и возвращается на место. На миг притормаживает возле меня и тихо бросает: — Не ожидала, Фуруя-кун, что тебя могут заинтересовать мои прогулы. Лучше бы сосредоточился на своих тренировках. Выносливость у тебя ни к чёрту.       Больше она не реагирует ни на кого из нас, уткнувшись носом в учебник. Я отхожу, чувствуя себя почему-то виноватым. Неприятное ощущение. И снова меня попрекают выносливостью… Даже симуляющая физкультуру девчонка заметила!       — Фуруя-кун, спрячь ауру, ты слишком разозлён! — шепчет Коминато. — Не обращай внимания, она просто расстроилась из-за плохих воспоминаний, вот и решила тебя позлить.       Игнорирую его. Побыстрее бы закончились уроки, хочу кидать мяч, пока рука не отвалится. Я стану сильнее, и ни Норикава, ни Миюки-сэмпай больше не станут смеяться над моим вынослитролем!