Дай мне шанс

Верными спутниками Каролины сегодня стали тамблер с горячим травяным чаем, шалфей в таблетках, телефон, всё так же разрывающийся от звонков и сообщений, и пачка сигарет. Оставив Соню с Митей, который распаковывал костюмы и косметику, вышла в пустой Ледовый. Огромный зал чуть покачнул своей энергетикой тонкую фигурку девушки, стоящую на освещённой одиноким лучом прожектора сцене. Закрыв глаза, Каро сконцентрировалась на своих эмоциях и, резко выдохнув, громко сказала: — Работаем! Всё было как-то не так. Неправильно, не ровно, не чётко. Звук в пустой арене очень летал, это сбивало и заставляло злиться. А злиться было нельзя. Соня, за которой Митя не уследил, бегала среди танцоров, мешая им репетировать. Это тоже злило, но срываться на ребёнка было нельзя. Вообще нервничать не особо можно и нужно было. — Привет, — голос, который она узнает из тысячи. И почему они только вдвоём на сцене? Букет любимых нежных белых, перехваченных атласной лентой. Ничего не меняется. — С днём рождения. — Здравствуй. Спасибо, — сухо. — Работаем? «Держись, малышка. Нельзя прыгать ему на шею. Давай ещё построим из себя обиженку», — чёртово Подсознание. Он лишь молча кивнул, а Каролину аж затрясло. Она давно забыла все обиды, если честно, но команды Подсознания не выполнять не могла. Хотя очень хотелось послать это существо куда подальше. Совсем не ожидала, если честно, его увидеть. Её директору он сказал, что, скорее всего, не сможет приехать. Работа, мол, все дела. Но всё-таки он здесь. И это очень ценно. Музыка. Она вступает. Голос чуть дрожит, да и слова как-то забываются. Он совсем рядом. Касается её ледяных пальцев своими, тёплыми, вызывая лёгкую дрожь. Эхом повторяет за ним строчки припева. Её ладошка кажется такой маленькой по сравнению с его. Но с ним рядом она чувствует себя спокойно и уверенно. Знает, что он защитит в случае чего. Убирает руку. Нехотя. Делает несколько шагов назад. Неуверенных, шатких. Ещё припев. — Удивительно, что всё получилось с первого раза, — недовольна чем-то, кажется. Кашляет. — Подай термос, пожалуйста, — на удивление вежливо. «Снова сигареты. Ну, её проблемы, что она там с собой делает. Надеюсь, в этой штуке не кофе с коньяком. Хотя, какое моё дело?», — промелькнуло в голове Агаларова, прежде чем он подал Каро старбаксовский тамблер с матрёшкой. За несколько минут до начала концерта Эмин, не удержавшись, заглянул в гримёрку Каролины. Соня, видимо, набегавшаяся по огромному Ледовому, спала на диване, свернувшись калачиком, обнимая своего любимого плюшевого единорога, а Каро сидела перед зеркалом и отплёвывалась от лака для волос, которым её щедро поливал Митя. Мужчина невольно улыбнулся. Девушка, увидев в отражении стоящего в дверях Агаларова, подмигнула ему и, закусив губу, улыбнулась. Он прекрасно знал, что значит такая улыбка. — Девчонки! — рявкнул кто-то над ухом, затем свистнув. Из гримёрных потянулись балетные. Не только девочки, но и мальчики. Поспешил уйти, ведь девушка заторопилась к выходу из гримёрной, на ходу звеня цепями на браслетах и поправляя платье. — Ну, что? — поравнялась с командой. Говорит что-то тихо, крепко сжимая руки стоящих рядом танцоров. Подскакивает («Не очень-то понятно, как она на этом ходит, а она ж ещё и прыгать умудряется!»). Крики, визг, всё громче и громче. Направляется к выходу на сцену. Следом дружным стадом идёт команда. Несколько глубоких вдохов. Перекрестилась. Поправила ушные мониторы. Пару глотков воды. Встаёт на платформу. Берёт из рук директора микрофон. Слышит, как неистовствует народ в зале. Яркий свет софитов слепит глаза. Шоу начинается. Разрывающая душу «Не дели любовь». Ловит себя на мысли, что никогда её так не пела. Реально на разрыв. Следом за ней «Зови меня». Та самая. Засмотревшись на силуэт удаляющегося мужчины на экране, забывает вступить вовремя. Рвано хватает воздух, разворачиваясь лицом к зрителям и всё-таки вступая.

Синее-синее небо знает, как быстро уйдут мечты, А ты нашей любви развёл мосты…

Но в их случае, скорее она сама их и развела. Сначала тучи руками, теперь мосты любви… Нашлась, блин, разводчица. А вот и он. Как всегда красив и элегантен. Чёрт, эти расстёгнутые верхние на рубашке… Что ж ты такой сексуальный-то, зараза?!

Нежное-нежное сердце ты подарила так искренне, И мы стали навечно близкими… Близкими…

Она безумно любила наблюдать за тем, как он, придя домой с работы, стаскивает с шеи надоевший за день галстук и отправляет его вслед за пиджаком в шкаф, к собратьям-галстукам, расстёгивая затем несколько пуговиц. В этом было столько какой-то силы и невероятной сексуальности, что ли… А ведь за эти месяцы они и вправду стали близкими. Казалось, что навечно. Но, видимо, оказалось, что только казалось. Она действительно подарила ему своё сердце. Доверила. Положила в его большие тёплые ладони. Да только он оказался таким же, как и все. Хотя… Он совсем не такой.

Зови меня! Через расстояния ищи меня; В мыслях и желаниях лови меня; Как звезду далекую верни меня. Верни меня.

Уверенно навстречу друг другу. Близко. Но не касаясь. А хочется.

Тихое-тихое время так незаметно изменит нас, И даст нам на двоих случайный шанс. Случайный шанс…

Время же всё лечит. А когда не лечит, то просто чуть латает сердечные раны, заклеивая пластырем или зашивая суровой ниткой, чтобы не кровоточили. И грусти больше прибавляет. А ведь она дала ему шанс. После той истории с Лазаревым. Да только он не оправдал её надежд и снова наступил на те же грабли. Да не просто наступил, а ещё и с разбегу. Но она готова дать ему ещё один шанс. Который, возможно, станет последним. Глаза в глаза. Хочет коснуться. Но она не даёт. Убирает руку, поправляя волосы.

Нежное-нежное сердце я подарила так искренне, И мы стали навечно близкими… Близкими…

Спутала слова, давая понять, что у него есть тот самый случайный шанс. Нужно только за него схватиться. Главное, чтобы он понял. И он, кажется, понял. Рука в руке. Чувствует, какие тёплые у него пальцы. — Дорогие друзья, Эмин! — улыбается. А на репетиции была, кажется, совсем не рада его видеть. — С днём рождения, Каролина! — улыбается он в ответ, затем просто прожигая её взглядом. И снова её маленькая ладошка касается его большой тёплой ладони. Глаза в глаза. И мурашки вдоль позвоночника. — Зови меня… — Зови меня… — Через расстояния ищи меня… — Ищи меня… — В мыслях и желаниях лови меня… — Лови меня… — Как звезду далёкую верни меня… — Верни меня… Хочется крикнуть громко: «Верни меня, Агаларов, чёрт тебя подери! Забери к себе! Потому, что я твоя!». Но нельзя. Расцепляют руки, выходя на последний припев. — Верни меня! — почти кричит он. Ведь так же не может без неё. Обнимаются. Так не хочется, чтобы отпускал. Соскучилась по этим крепким рукам и запаху парфюма. — С днём рождения ещё раз, Каролина! — Эмин! — эхом где-то под потолком её чуть простуженный. — Ты — потрясающая! И этот зал, — в руках девушки оказалась охапка шикарных красных роз. «А мальчик-то готовился», — фыркнуло Подсознание, за что тут же получило пинок от маленькой Каролинки. Ничего не значащий поцелуй в щёку. А так хотелось большего, — самый большой подарок! «Самым большим подарком будет то, что мы с тобой наконец помиримся», — подумала Каро, направляясь к лестнице, чтобы подняться на декорацию для следующего номера.