Часть 3
25 августа 2015 г., 02:00
POV Эмин
Закончить пробежку у меня не получилось. Всю дорогу до дома у меня из головы не выходила сидящая на качелях Каролина.
Интересно, из-за чего она плакала? Следы слёз на щеках и ресницы, слипшиеся в мокрые треугольнички, говорили сами за себя. И очень странно то, что она вела себя как-то очень резко. Ей не свойственно.
Вечером попытаюсь узнать, что же всё-таки случилось и что такого она со мной сделает, что я перестану с ней общаться.
И действительно, ровно в 19:00 Каролина, держа за руку Соню, уже стояла около моей двери. Малышку я тут же сдал на руки своим сыновьям, которые с радостью потащили её в детскую, играть в солдатиков и рыцарей (не уверен я, конечно, что ей это будет интересно, но всё же, хоть какое-то занятие), а Каро, под предлогом попить чаю, утащил на кухню. Видел, что ей нужно было вылить всё то, что у неё на душе.
Она глотала несладкий жасминовый зелёный, изредка небрежным жестом откидывая мешающие волосы с лица. Тонкий аромат белоснежных цветков окутывал мою одинокую холостяцкую кухню
Странно было видеть ту, что сидела напротив, такой. Она смотрела прямо перед собой и, казалось, даже не моргала. Я боялся что-то говорить и, уж тем более, спрашивать. Если она сейчас здесь и в таком состоянии, лучшее средство — молчание. Захочет — сама расскажет, не захочет — значит, так надо.
— Почему я здесь? — неожиданно сорвалось с пухлых, до этого плотно сжатых губ. — Ты ведь это хотел утром узнать?
Я кивнул. Говорить не хотелось.
— Мне Мурат изменил, — в кошачьих зелёных заблестели непрошенные слезинки. Сила воли, которая видимо, с утра была вызвана сдерживать эмоции, устала это делать и дезертировала, заставив всё выйти наружу. Одна за другой по пухлым щёчкам покатились солёные, горькие слёзы от обиды и несправедливости. — Ладно бы ещё с кем-то, кого я вижу первый и последний раз. А тут с подругой, — маленький, крепко сжатый кулачок стукнул по дубовой столешнице, заставив хозяйку зашипеть от боли.
Я молчал. Не знал, что делать.
Жалеть? Каролинка терпеть не может жалости.
Проклинать Мурата? Зачем? Тем более, закон бумеранга никто не отменял.
Поэтому оставалось только молчать.
— Именно поэтому я не стала с ним даже разговаривать, слушать его глупые отмазки, нализалась виски-кола в баре, переночевала у Лили, а утром забрала Соню, прилетела сюда и отключила все телефоны, — чувствовал, как тяжело ей даются слова. — Глупо, наверное, но мне так лучше. Не хочу ни с кем общаться. Есть что-то крепче чая?
— Кофе? — спросил я, думая, что в эту хрупкую малышку сейчас не стоит заливать алкоголь.
— Виски, — решительно выпалила она в ответ. – Ну, или хотя бы коньяк.
— И то, и другое есть, — сказал я, вспоминая содержимое своего бара. — Что будешь?
— Виски тащи.
Ну, виски так виски. Принёс стаканы, ибо в одиночестве пить негоже, поставил на стол бутылку. Решил пойти посмотреть, не замучили ли мои маленькие хулиганы Соню.
Пока ходил, Каролина уже открыла бутылку и, кажется, даже сделала из неё несколько немаленьких глотков. Видно было, что спиртного на сегодня ей хватит, но останавливаться она явно не собиралась. Мешать ей я не стал, ибо знал, что она вполне себе может послать меня на хутор бабочек ловить.
Она, залив в себя ещё немного горячительного, пересказала мне всю свою жизнь. От и до. Заливаясь при этом горючими слезами и не прекращая пить.
Допив бутылку, Каролина направилась в туалет, привести себя в порядок, а я в детскую. Дети уже спали по принципу «где упал — там и планетарий», на полу возле несобранного до конца конструктора.
— Каролин, — тихонько поскрёбся я в дверь ванной, — ты как?
— Нормально, — дверь распахнулась и Каро покинула комнату, едва переставляя не слушающиеся ноги.
— Дети уснули. И ты оставайся у меня ночевать.
— Нет, Агаларов, не останусь. А то мало ли, изнасилуешь меня ещё.
— Давай хотя бы до дома тебя провожу тогда, а то время второй час.
— А Соня?
— А Соня у нас останется. Утром заберёшь.
— Нет, я без неё спать не могу. Мне неспокойно.
— Ну, значит, на руках её понесу. А то ты её не дотащишь. Иди, обувайся.
Каролина сняла с себя кофту и заботливо укрыла Соню, которая продолжала спать у Эмина на руках.
— Каролин, ты же сама замерзнешь. Возьми джинсовку, — тихо сказал мужчина, указывая на висящую на вешалке у двери вещь. Девушка послушно накинула куртку себе на плечи, и пара покинула дом.
Дорога до дома Каро прошла в молчании. Не хотелось ничего говорить. Не нужно было.
Оказавшись дома, Каролина показала Агаларову, где детская и спустя несколько минут, Соня уже очутилась в своей кроватке.
— Спасибо, что проводил, — произнесла Каролина, прикрывая дверь в детскую. — И что выслушал. Я надеюсь, этот разговор останется между нами.
— Тебе даже не стоило говорить об этом Каролин, — произнес мужчина, направляясь к лестнице. — Сама прекрасно знаешь, что я — могила.
— Знаю, — улыбнулась девушка, спускаясь вниз следом за ним.
Закрыв на ключ входную дверь, Каролина поняла, что забыла отдать Эмину куртку. Гнаться за ним было бесполезно — около дома было темно, да и ходил он очень быстро.
Потеревшись носом об воротник одёжки, Каро почувствовала приятный запах дорогой туалетной воды. На глаза снова навернулись слёзы. И почему ей так не везёт с мужчинами?
Опустившись на диван в гостиной, девушка дала волю слезам и даже не заметила, как уснула, накрывшись той самой курткой.
