Down here you hit the ground

Я сделал шаг и ступил на мощенную каменную дорожку. Пираты, стоящие по обе стороны от входа в храм, опасливо покосились на меня. Меня уже обыскали и забрали все оружие, которое у меня было. Позади шли еще несколько пиратов. Они держали свои автоматы наготове, на случай, если я решу напасть. Один из них держал оружие особенно высоко, словно перед ним предстал сам дьявол. Очевидно, он надеялся, что оружие спасет его от моей страшной ауры. Я не смотрел по сторонам, эта дорога была знакома мне. Камни, из которых была вымощена дорожка, стали мокрыми после недавно прошедшего дождя. На их поверхности отражался свет множества огней, освещающих храм, а стенах плясали тени шествующих пиратов. Я едва мог переставлять свои ноги, но все равно шел вперед. Пиратов, должно быть, раздражала моя медлительность, но все что они могли, это только недовольно хмыкать носом и коситься на меня. Выглядел я, мягко говоря, не презентабельно. Та одежда, что мне одолжили повстанцы, изорвалась, пока я бежал через лес, лицо тоже не устояло под напором буйной растительности, беспощадно хлеставшей по всем частям тела. Под правым глазом можно было увидеть легкую гематому, полученную в бою ранее, а на левое плечо была наложена перевязка, уже совсем не прикрывавшая пулевое ранение. Раны саднило, а голова кружилась, но я продолжал идти. Последние несколько ступенек и вот, перед нами дверь. Мгновение, и она открыта. Я делаю шаг вперед и вижу Вааса, сидящего в большом мягком кресле, в руке у него новенький A2000. Самодовольная поза, незатейливый ирокез, осколок изумруда на шее, он никогда не изменится. Он ждал моего появления, но при виде меня, улыбка на его лице сменяется серьезностью, перемешанной с замешательством. — Что это с тобой, Белоснежка? Выглядишь паршиво. Я поднял на него взгляд и постарался принять как можно более устрашающий вид. — Я сдаюсь, Ваас. Убей меня прямо сейчас. Глаза пирата округлились, а затем резко сузились. Он встал со своего мягкого кресла и подошел вплотную ко мне. — Ты дурить меня вздумал, Броди? Что это за выходка, что ты задумал? — забормотал он, сотрясая воздух своим оружием. Его взгляд пронзал меня насквозь, и я не знал, куда от него деваться. Он положил свободную руку на мою шею и медленно сжал. — Я могу задушить тебя прямо сейчас. — Давай, ты же так давно об этом мечтаешь. Дышать становилось труднее, но я нашел силы, чтобы скривить лицо в безысходном оскале. Увидев это, Ваас отпустил мое горло и, топнув ногой, словно капризный карапуз, закричал. — КАКОГО ЧЕРТА, ДЖЕЙСОН?! Какого черта ты вечно все портишь?! С чего, блять, ты вообще заявился сюда? — Ты хочешь знать, что случилось? Хорошо. Я убил свою жену. --------------------------------------------- Семью днями ранее. — Я проведу беседу с каждым, — сказал Деннис, оглядываясь на повстанцев, рассыпавшихся по новому лагерю. — Ты думаешь, это сработает? — спросил я. — Не знаю, но что я еще могу сделать? — Например, ограничить число людей, которых ты посвящаешь в свои планы. Деннис улыбнулся, кивнул головой и опрокинул стакан с какой-то мутной жидкостью, по запаху напоминающей текилу. Роджерс часто выпивал раньше, и сейчас, по-видимому, также не пренебрегал этим делом. Прошел всего день со стычки на барже, я чувствовал себя паршиво из-за того, что дал Ваасу уйти, но мог ли я сделать что-то? Ведь он ясно дал понять, что если с ним что-то случится, всех моих друзей сразу же убьют, я не мог позволить себе так рисковать. Ваас хитер и прекрасно знает, как играть в эту игру. Я откинулся на спинку стула и задумался. Какого черта этот пират стал заигрывать со мной? И почему я почувствовал такое напряжение? Не злость, не отвращение, а напряжение? Все мои мысли смешались в одну гремучую смесь. Я бросил взгляд на Дейзи, с которой беседовал местный «детектив». Этот парень следил за перемещениями Вааса и сейчас, по-видимому, пытался узнать, не слышала ли она, о чем пират беседовал со своими подчиненными.Увидев, что я слежу за ними, Дейзи слабо улыбнулась мне. После того, как допрос был окончен, я подошел к подруге и присел рядом, чтобы поговорить. — Как ты? — В порядке. Спасибо, что спас меня, Джейсон. Она склонила голову набок и, взглянув в глаза, взяла меня за руку. Не то чтобы Дейз отличалась особой чуткостью, но сейчас это была именно она. — Не переживай, мы его поймаем. — Нет… я не должен больше впутывать в это вас или кого-то из этих людей. Это только между мной и Ваасом. Он использует моих близких, потому что не знает других путей, кроме шантажа и провокаций. Я должен с этим покончить. — Ты пойдешь к нему один? Это глупо, Джейсон. — Мне всего лишь нужно узнать, где он держит заложников, и вытащить их. Я уже много раз сталкивался с опасностью в одиночку, и пока жив, как видишь. — Не нужно полагаться только на себя. — Это все, что мне остается, Дейз. — Нет, не надо геройствовать, пообещай мне не делать глупостей. — А что, если эти глупости — единственное, что может помочь нам? Дейзи разочарованно покачала головой и, отпустив мою руку, встала. Она бросила на меня свой фирменный упрекающий взгляд и ушла, оставив наедине с мыслями. Я действительно принял решение отделиться от повстанцев и попытаться решить все сам, но я не имел и малейшего понятия, как найти Вааса и его заложников. Мне нужна была информация, которой никто не обладал, поэтому все встало на мертвую точку. Вечером того же дня, я вдруг осознал, что уже давно не видел Олли. Не то чтобы мне было не все равно, просто я чувствовал ответственность и хотел извиниться, потому что слова того сурового парня, который геройски погиб на барже, въелись в мой мозг, словно кислота. Отыскать его не составило особого труда, он ошивался рядом с местным доктором, молчаливым стариком по имени Виктор, который в данный момент перевязывал рану одному из вчерашних героев. Его звали Карл, он был молод, но не по годам умен и смел. Увидев меня, он подпрыгнул, отчего Виктор выронил бинт на землю и громко выругался. — Джейсон Броди, от тебя слишком много проблем, — пробурчал он. Глаза Карла говорили об обратном, он восхищенно глядел на меня снизу вверх и лучезарно улыбался. Пуля, зацепившая его плечо вчера, прошла навылет, и он чувствовал себя довольно терпимо. Под глазами у него были синяки, словно он не спал неделю, а кожа была бледной, как мел, однако, он улыбался, и это дарило ему живой и оптимистичный вид. Он хотел было заговорить со мной, но, увидев это, Виктор треснул ему по колену своей тонкой тростью. — Не трать силы на трепотню, тебе нужно отдыхать. Он затянул узел на перевязи парня и торопливыми взмахами руки попросил его уйти. — Зачем вы так с ним? Он герой, — обратился я к старику. — Он не герой, а глупец. Как и ты, Джейсон. Эти слова показались мне крайне грубыми, но я не стал возражать, потому что Виктор был слишком старым, чтобы пререкаться с глупцами и не стал бы даже слушать. — Я дал тебе поручение, почему ты еще здесь? — рявкнул он на Олли, который перелистывал страницы какой-то толстой ветхой тетради, сидя на столе в углу. — Да, я только… — начал было парень, но, встретившись с озлобленным взглядом Виктора, тут же замолк. Олли посмотрел на меня замученным взглядом и, захлопнув тетрадь, слез со стола. Он взял небольшой рюкзак, на подобие того, что я носил, когда был на острове в прошлый раз, и положил туда тетрадь и еще парочку склянок без этикеток и надписей. — Что это? — спросил я, как только Виктор вышел из комнаты. — Это какой-то редкий эфир. Виктор поручил мне отнести эти вещи его другу, Хоки. Он живет где-то недалеко, на севере отсюда, в хижине у скалы. — Какой-то отшельник? — Наверное. Большего Виктор не сказал. — Я иду с тобой, там может быть опасно. — Я справлюсь, — ответил Олли. Он старался не смотреть мне в глаза, но я понимал, что он просто пытался избежать разговора со мной. — Не надо обижаться на меня, я просто не хотел подвергать тебя опасности, — начал я. — Правда? А еще ты считаешь меня ни на что не годным капризным ребенком, так ведь? — Не нужно огрызаться, Олли. Я пришел, чтобы извиниться. Олли поднял на меня глаза и застыл. — Один человек рассказал мне вчера, как ты вел себя при налете Вааса. Это достойно уважения. Я признаю, что считал тебя в какой-то степени балластом, но, пойми меня, я тебя совершенно не знаю и не знаю, чего от тебя ожидать. Ты не выглядишь тем, кто может постоять за себя или за кого-то еще, но я очень сожалею, что так легко принял это на веру. Я не должен был так относиться к тебе, опираясь только на собственные впечатления. Олли смотрел на меня снизу вверх, его большие голубые глаза казались усталыми и затуманенными. — Ты не виноват, что доверяешь только тому, что видишь сам, Джейсон, — сказал он. — Если хочешь, пойдем со мной, может быть это станет шансом узнать друг друга получше. Я улыбнулся пареньку, который продолжил закидывать в рюкзак разнообразные склянки, и вскоре мы уже вышли за пределы лагеря. Уже начинало темнеть, но дорожку было видно. Я взял в руки фонарик, приготовившись подсвечивать нам путь, когда сумрак опустится на лес, но вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Никто не мог звонить на него, кроме как Деннис и еще пара парней из сопротивления. Я взглянул на Олли, призывая остановиться, и вытащил телефон. Номер был незнакомый, и я, не долго думая, решил поднять трубку. — Джейсон? — произнес знакомый голос, доносящийся из динамика. — Райли?! Я был искренне удивлен, услышав брата. — Райли, откуда ты звонишь? Ты сбежал? Где ты? — вопросы посыпались из моей головы, словно хлопья в чашку с молоком. — Я… я не знаю. Джейсон, ты ведь спасешь нас? — протараторил Райли, заикаясь. — Я обещаю тебе, Райли. Только ответь, где ты находишься? — Бла бла бла, — заверещал кто-то в трубку. — Он же сказал, что не знает. Это был никто иной, как Ваас. — Ну что, Джейсон, соскучился по братику? Хочешь его увидеть? — Ваас, что за черт, почему ты звонишь мне? — спросил я. — Откуда у тебя номер? — Я же говорил, Белоснежка, не только вы умеете шпионить. — Значит, ты в курсе всего, что здесь происходит? — Да, дурила. Я даже знаю, что ты ел сегодня на завтрак. Его тон был по обыкновению нахальным и язвительным. Я кинул взгляд на Олли, который внимательно слушал, что я говорил. — Чего ты хочешь? — спросил я. — Джейсон, я что, не могу просто так позвонить? Может быть, я просто хочу услышать твой голос? — Мой голос будет последним, что ты услышишь, я тебе обещаю, — этот напыщенный ублюдок начинал меня бесить. — Оу, я и не знал, что ты такой романтик, — донеслось из динамика. — Да пошел ты, Ваас. — Я позвонил, чтобы сообщить, что один из твоих друзей сбежал. Ведь ваш шпион теперь мертв, и некому больше докладывать последние новости, кроме меня. — Что? — Этот белобрысый торчок, Оливер, ему удалось ускользнуть. — Зачем ты говоришь мне об этом? Это какая-то уловка? — спросил я. — Ну ладно, ты меня раскусил, — засмеялся Ваас. — Я даю тебе фору, принцесска, ты уже два дня не подаешь признаков жизни. Мы отпустили одну из твоих сучек. Он — подсказка для тебя и твоих собачонок. Найдешь его прежде, чем он подохнет с голоду — ты снова в игре. Удачи, принцесска, будем на связи. Я услышал гудки на другом конце провода и с тревогой взглянул на Олли. — Думаешь, он говорит правду? — спросил я. — А зачем ему лгать? Олли был прав. Судя по всему, Ваас действительно свихнулся на своей «игре» и теперь пытался всеми силами заставить нас играть в нее. — Нам нужно вернуться, — сказал я. — Я не могу, Джейсон. Мне нужно унести эти вещи Хоки, чтобы обменять на настои, нужные для лечения ранений. Мне дали поручение, я должен идти. — Ты не можешь пойти один. Отправишься завтра. Мы встретились взглядами, и я понял, что мне больше не удастся командовать этим парнем. В нем появилась какая-то решительность или даже самоотверженность, которую я не часто видел в глазах всех тех повстанцев, что отправлялись в вылазки со мной. — Хорошо. Мы сходим к старику, но потом сразу отправимся на поиски Оливера. А пока я позвоню Деннису, чтобы он подключил всех, кого только может. Олли одобрительно кивнул и мы отправились дальше, ускорив шаг. Я позвонил Роджерсу и он отправился в Бэдтаун, чтобы оповестить всех и начать поиски оттуда. Мы шли около получаса, стало совсем темно. Я включил фонарь, но тут увидел, что вдалеке замаячили огоньки окон. Мы прибыли на место, это была избушка, в которой жил Хоки. Олли снял рюкзак с плеч и постучал в дверь два раза. — Кто там? — услышали мы. — Мы от Виктора. Ему нужны настои, что вы делаете, — сказал Олли. — Замок на двери щелкнул и перед нами предстал низенький дряхлый старик, облаченный в какое-то подобие халата. Лицо его обрамляла длинная запутанная борода, волосы были немногочисленны и седы, а на шее висели очки, привязанные веревочкой. — Показывай, что принес, — сказал он, обращаясь к Олли и воровато поглядывая на меня. Парень быстро раскрыл свой рюкзак и вытащил оттуда четыре маленьких скляночек. Едва взглянув на них, старик Хоки сразу же изменил выражение лица с подозрительного на одобрительное. Он отступил в сторону, приглашая нас войти. — Я не видел вас раньше, — произнес он, направляясь к большому самодельному шкафу в углу хижины. — Присаживайтесь за стол. Мы послушно заняли скамейку у стола, и стали разглядывать жилище отшельника. Стены хижины были увешаны всяческими полочками и шкафчиками. На них стояло множество книг в старых пыльных переплетах, и такое же множество разнообразных банок и флаконов. Это место походило на какое-то колдовское логово из старых детских сказок, а Хоки напоминал ведьмака из какого-нибудь дремучего зачарованного леса. — Так значит, ты Джейсон Броди, — сказал он, посматривая на меня искоса, копаясь в шкафу. — Откуда вы знаете? — удивился я. — Я много что знаю. И то, что я живу в лесной глуши, не значит, что я не знаю, что происходит на острове. Ты имеешь свойство поднимать шумиху в этом богом забытом месте, не так ли? — усмехнулся он. — А кто вы? И почему живете здесь в одиночестве? — спросил я. — Ты не знаешь, как меня зовут? — улыбнулся он. — Виктор назвал вас Хоки. — Да, Виктор, как и все остальные, зовет меня Хоки, на нашем языке это значит «оставленный». — Так значит это не ваше настоящее имя? — поинтересовался Олли. — Ты прав, мальчик, — сказал Хоки. — Мое имя все давно забыли, да никому оно уже и не нужно. — Почему вы живете здесь? — повторил я свой вопрос. — Это не самая моя любимая тема, но тебе, Джейсон, я расскажу. Если, конечно, вы не торопитесь. Олли посмотрел на меня умоляющим взглядом и я кивнул ему, так как мне и самому стало интересно, что же представляет из себя этот странный старик. — Ну вот и славно. Старик вытащил из шкафа большую бутылку с пробкой, от нее пахло какими-то травами. Он протянул ее Олли, который сразу же убрал ее в свой рюкзак. — Я родился и прожил почти всю свою молодость в Аманаки. Это было процветающее место, не то, что сейчас. Деревня была больше и люди там были добрее. Здесь я поселился много лет назад, когда вся моя семья погибла, — начал рассказывать Хоки. — Погибла? — переспросил Олли, вытаращив глаза. — Да, мальчик мой. Это была какая-то эпидемия, я уже и не припомню, как называлась та болезнь. От нее умерло очень много хороших людей. Моя жена, дочь и ее муж, тоже не смогли перенести ее. Я долгое время винил себя за то, что так и не заболел вслед за ними. Особенно жаль было дочь с мужем. У них остались двое маленьких деток, вот только я никогда не разговаривал с ними, с тех пор, как покинул деревню. — И что же с ними стало? Почему они не общаются с вами? — Они не знают, что я выжил. Я не смог вынести потери и ушел, чтобы никогда больше не знать горести утраты, а их оставил на попечение друзьям, и попросил сказать, что я умер, чтобы они не искали меня. — Но они живы? Вы знаете, где они сейчас? — спросил Олли. — Девочка умерла не так давно, а мальчик жив. Они были прекрасными детьми, я следил за тем, как они взрослели, каждый шел по своей дороге, но в итоге они оба совершили роковые ошибки. Девочка погибла от руки своего верного друга, из-за собственной заносчивости. А мальчик… связался с плохими людьми и потерял рассудок. Он едва не умер три года назад, но я выходил его, а потом оставил на ступенях храма ракьят, прежде чем он окончательно пришел в себя. Может быть, я и совершил ошибку, сделав это, но никто не вправе винить меня за то, что я спас жизнь собственному внуку. Вы ведь поняли, о ком я, правда? Вы прекрасно его знаете. Мы с Олли разом переглянулись, на что Хоки отреагировал только усмешкой. — Нынешний вождь, тиран и психопат. — Так Ваас ваш внук? — спросил Олли. — Да, — ответил старик. Я заметил, что лицо старика стало мрачным и грустным. — Я не думал, что смогу спасти его, но он выжил. Это было чудом, и я на секунду решил, что он теперь изменится, что все образуется. — Но он не изменился. — Нет, Джейсон. Он не изменился. Но ты не должен злиться на него. Он просто запутавшийся мальчишка, не плохой, просто сбившийся с правильного пути. Он всегда был особенным. В детстве ему не хватало внимания, он был вспыльчив и заносчив, а когда умерли его родители, появился тот человек, Хойт Уолкер. Это был один из тяжелейших моментов его жизни, прекрасный шанс для Хойта, чтобы заманить мальчика сказками о богатстве и светлом будущем. Тогда Ваас и пустился во все тяжкие. Происхождение мальчика было на руку Уолкеру, поэтому он вцепился в него, как кошка в кусок мяса. Уолкер был одним из тех, кто считал людей своими куклами, управлял ими, словно марионетками, и дергал за ниточки, когда ему было нужно. Ваас стал одним из его людей, покинул племя, подсел на наркотики, а потом и вовсе сошел с ума. Все, что он делает — безумие, которое затуманило его разум. Он застрял в круговороте боли, злости и жестокости. И это все моя вина. Я не должен был оставлять их на произвол судьбы, не должен был оставлять людям, которым они были не нужны, которые научили их жестокости и мстительности. Это была моя вина. Все, что произошло с тобой три года назад, Джейсон, все это моя вина, а не его. Глаза Хоки наполнились слезами, и он потянулся к карману, чтобы вытащить оттуда маленький потрепанный желтый платочек и вытереть лицо. Руки его дрожали, от старости ли, или от нахлынувших эмоций, сказать было трудно. — Но он убил столько людей. Он убил моего брата, — ответил я. — А скольких людей убил ты, Джейсон? — я почувствовал его пронзительный взгляд на себе и мне стало до жути неуютно. — На его долю пришлось слишком много страданий, ты даже не можешь представить. То же случилось и с тобой, он причинил тебе боль, а ты выпустил иголки, и принялся гоняться за ним, потеряв покой. Я слышал о вещах, что ты творил, и мне казалось, что я вижу второго Вааса. Опьяненный жаждой мести, ты потерял всякую человечность, как и Ваас когда-то. Но вы не виноваты в этом, такова человеческая природа. Ты хотел отомстить ему за брата. И ты сделал это, ты разрушил всю его жизнь, какой бы она ни была, ты уничтожил все, потому то ты и здесь. Ты — единственное, что осталось от того старого Вааса, которого он так страстно пытается удержать в себе, поэтому он не хочет отпускать тебя, поэтому он затеял все это. — Но что я могу сделать с этим? Я не смогу уйти, он не даст мне сделать этого. И он держит в плену дорогих мне людей. — Ты должен покончить с этим, Джейсон Броди. И если убить — это единственный способ, тогда ты должен сделать это. — Но он ведь ваш внук, — встрял Олли. — Я давно упустил свой шанс стать частью этой истории, мальчик мой. Старик поднялся со своего стула и заглянул на полку над своим письменным столом. Пошарив рукой за книгами, он вытащил оттуда какой-то маленький зеленый предмет. Это был осколок изумруда. Точно такой же, что носил на шее Ваас. — Отдай это ему. Он принадлежал его матери. Я забрал его на память, после ее смерти. — Кажется, Ваас носит на шее подобный камень. — Да, их было два. Я подарил их дочери и ее мужу в день их свадьбы. Наверное, он снял его со своего отца. — Но что я ему скажу? — спросил я, убирая камень в карман брюк. — Скажи, чтобы он вспомнил, с чего все начиналось. Я кивнул и бросил взгляд на Олли, который уже направлялся к двери. — Спасибо за настой, — пролепетал он, — Виктор будет доволен. Старик одобрительно кивнул ему и снова обратился ко мне. — Пообещай мне, что покончишь с его мучениями, Джейсон, — произнес Хоки, провожая меня к выходу. По щеке старика вновь скатилась слеза. — Обещаю. А вы пообещайте мне, что перестанете винить себя. Старик кивнул, крепко пожал мою руку, и закрыл дверь. Всю обратную дорогу я не мог отделаться от мыслей о Ваасе. Я пытался проанализировать все, что рассказал мне Хоки. Я вспоминал все моменты, в которые мне довелось общаться с Ваасом. Вспышка за вспышкой, в моей памяти всплывали воспоминания, в которых пират теперь представал передо мной совершенно в ином свете. Я вспомнил слова Цитры: «Хойт Уолкер заманил его деньгами, наркотой… он стал чудовищем, но он был моим братом». Я, как он сказал мне когда-то: «Было время, когда я мог сделать все что угодно ради сестры. Я даже убил впервые ради сестры. Ведь без семьи, кто мы, блять, такие?» А тот монолог про безумие? Знает ли он, что ведет себя точно также, как все те «болваны», о которых он распинался? Я встряхнул головой, чтобы освободиться от этих мыслей, но перед глазами все еще всплывали воспоминания. Я взглянул на Олли, который внимательно наблюдал за мной. — Мне не нравится, как ты на меня смотришь, — сказал я. — Он сказал, что ты напоминаешь ему Вааса. Такой же потерянный и озлобленный. — Откуда тебе знать, какой я? Мы едва знакомы. — Я ведь не слепой, я вижу связь между вами. Ведь мы здесь именно из-за тебя, ему действительно нужен ты. — Так ты теперь винишь во всем меня? — Нет, Джейсон. Просто, это необычно, понимаешь? — Нет, я вообще тебя не понимаю, Олли. Паренек остановился и скинул рюкзак. — Почему же ты не видишь? Ты не чувствуешь связь? Вы делаете одно и то же. Он привез тебя сюда и украл твоих друзей, только для того, чтобы ты гонялся за ним. Он нуждается в тебе, как и ты в нем. Тебе тоже нравится играть в его игру. Я вижу тебя насквозь, Джейсон, в твоих глазах горит азарт, пусть ты и не хочешь признаться себе в этом. — Что за чушь ты несешь?! Недовольство разрывало меня изнутри, и я готов был треснуть этого парнишку за то, что он сейчас сказал. С каких пор у него вообще появилось мнение насчет всего этого? — Просто, все гораздо проще, чем ты себе воображаешь, -ответил он. По-видимому, моя реакция его неслабо задела, потому что всю оставшуюся дорогу он просто молчал, даже не оглядываясь на меня. Когда мы вернулись в лагерь, он также молча пошел к Виктору, а я отправился на поиски Оливера, нам действительно нужно было найти его прежде, чем с ним что-нибудь случится.