Глава 8.
30 августа 2015 г., 00:12
После того, как с уборкой было покончено, Чимин сорвался к Юнги, отрывая того от работы и мешая своей болтовнёй.
— Блять, Чимин, ты можешь заткнуться хоть на пять минут! — не выдержал старший, начиная злиться.
— Но, Юнги-хён, мне нужна информация. Скажи мне всё, что ты знаешь о Чонгуке, и я отстану, — молил Чимин, стоя уже на коленях перед столом Мина, и пытался разжаловать того милыми глазками.
— Да как же вы заебали меня, — обреченно вздохнул Мин, доставая из кармана изрядно помятую бумажку, — В общем, вот его номер, больше ничего не знаю.
Мин протянул кусок бумаги Чимину, но как только тот потянулся за ней с горящими глазами, то сразу же отдернул руку, дразня младшего.
— Но предупреждаю сразу, что если ты опять вляпаешься, то я не буду вытаскивать тебя из дерьма, — добавил Юнги.
— Хён, я, кажется, уже вляпался по уши, — глупо хихикнул Чимин, наконец получая желаемое. Он дрожащими пальцами развернул бумажку, цепляясь взглядом за ровно выведенные цифры и моментально запоминая их.
— В смысле? — не понял Мин, выпытывающе смотря в глаза младшего. Тот, в свою очередь, замялся, сползая всё ниже и прячась от взгляда старшего за столом.
— Я, по-моему, влюбился, — невнятно промямлил Чимин из-за стола, на что Юнги лишь закатил глаза.
— Приплыли, бля, — фыркнул Мин и посмотрел в глаза Чимина, которые непонимающе уставились на него, — А ты уверен, что всё взаимно? Может, ты ему нахер не нужен?
— Но он же. Вчера. — начал было Пак, но хён его перебил.
— Что вчера? Пытался трахнуть тебя? — усмехнулся старший, — Помнишь спор, который вы затеяли с Хосоком? Кто тебе сказал, что Чонгук не поспорил на тебя, а?
Конечно, Юнги знал, что такого не могло быть и в помине. Во-первых, Чонгук хоть и выглядел как игривый ребенок, но все же не был азартным человеком, и ставить на кон задницу Чимина не стал бы, во-вторых, Пак был ему не безразличен, и это читалось в глазах младшего. Мину понадобилась всего минута, чтобы раскусить Чона и понять, что тот тоже не хило так втюхался.
— Чонгук не мог так поступить, — поджал губы Чимин, но задумался над словами Мина. А ведь и вправду, Чимин же даже не знал, по какой причине младший стал за ним так яро ухаживать и бегать, как собачонка. Чимину хотелось расплакаться от того, что причиной такого внимания мог быть не он, а какой-то спор.
— Может, и не мог, — кивнув, Мин подался вперёд и ткнул указательным тонким пальцем в лоб младшего, толкая, — Так что теперь подумай не сердцем, а головой.
Чимин тихо ойкнул, отодвигаясь от стола и непонимающе глянул на Мина, потирая покрасневшее место на лбу. Юнги перехватил его растерянный взгляд и вновь вздохнул. Этот парень точно доведёт его до ручки.
— Ты же весь день провел в думах, но по-любому думал жопой, а не мозгом, — Юнги откинулся на спинку, позволяя уставшей спине расслабиться и тихо прокряхтел от ноющей боли, — Ты слишком добрый и наивный. Тебе надо серьёзно задуматься над тем, что ты будешь делать, когда у тебя всё сложится с Чонгуком.
Чимин впал в ступор, вновь переваривая слова Юнги, которые так точно били в цель, в десяточку прям.
— О чём ты, хён?
— Готов ли ты пойти против общества, а может, и всего мира, ради своей любви? — на полном серьёзе спросил Мин, — Я не хочу видеть, как ты страдаешь, твоей жилеткой я быть не собираюсь.
Чимин приуныл, а бумажку с номером Чонгука спрятал глубоко в карман. Юнги никогда не ошибался, значит, были основания для того, чтобы заставить Чимина рассмотреть эту ситуацию с другого ракурса.
Всю ночь он провалялся на кровати, ворочась и меняя позы. Сон не шёл, мысли сменяли друг друга одна за другой. В том, что Чимин влюбился, не было сомнений, но вот готов ли он связать свою жизнь с ребёнком, не знал и сам Пак. Чонгук был младше на четыре года, а это немалый срок, хоть и не такой важный. Главное, чего боялся Чимин, — это реакции родителей, которые могут случайно узнать о его отношениях с Чоном. Но больше всего пугала реакция семьи Чонгука, а в особенности его отца, который был очень строгим. Даже не так. Чимин сказал бы, что тот слишком поглощён своей работой, из-за чего становился алчным и злым. Мистер Чон не понравился Чимину ещё в их первую встречу, не говоря уже о последующих. Если же друзья примут Чимина и его парня, то семьи обоих парней явно этого не одобрят, тем более мама и так уже всячески намекает на женитьбу и детишек.
Но, кажется, её мечтам не суждено было сбыться, потому что ближе к наступлению рассвета Чимин понял, что и мозгом, и душой, и даже телом желает быть с Чонгуком. Они точно справятся со всеми проблемами и преградами, что встанут у них на пути, ведь будут бороться вместе. Поэтому Чимин хватает телефон и дрожащими от волнения руками набирает Чонгуку сообщение. Он пишет обо всём. О том, как жил всё это время, о том, что виноват, о том, что хочет поскорее увидеть Чонгука, и о том, что очень скучал. Не известно, сколько сообщений отправил Чимин, но ответа так и не последовало. Оно и верно, ведь на часах уже было всего лишь 7 утра, поэтому Чимин решил немного поспать, ведь Чонгук, скорее всего, ещё был в рабстве у Морфея. Уснуть получилось только через час под шум в коридоре, который означал приход Юнги.
Но даже через день младший так и не ответил. Чимин писал ещё, надеялся, ждал. А на другом конце города Чонгук перевернул весь дом, ища свой телефон. Он не может сказать, где и когда видел его в последний раз, но «он точно лежал здесь!». И если бы он знал, что во всём виноват Хосок, который лишь гаденько улыбался и наблюдал за младшим братом, то он бы точно въебал тому, не обращая внимание на то, что он старше.
Чимин не хотел отчаиваться, а, может, просто не умел, потому продолжал донимать младшего сообщениями. И добился успеха, когда на третий день ему пришло смс от Чонгука с местом и временем встречи. Сердце затрепетало, руки задрожали, а губы растянулись в ебанутой улыбке, которая пугала Юнги.
***
Чимина смутила обстановка заведения, в которой Чонгук ему назначил встречу, но он терпеливо сидел и ждал донсена, не обращая внимания на пьяных мужиков, которые что-то бурно обсуждали за своими столиками. Когда младший опаздывал уже на час и терпение Чимина подходило к концу, дверь в бар открылась, являя Чон Хосока. Заметив его, Чимин побледнел, замирая на месте. — Привет, конфетка, — подмигнул Чон-старший, подсаживаясь к Чимину. — Где Чонгук? — сразу же задал вопрос Чимин, не желая пребывать в обществе этого парня. — О, мой милый младшенький братишка? — приторно произнёс Хосок и противно хихикнул, — отцовские документы разгребает. Поэтому пришёл я. — Извини, но в таком случае мне пора, — Чимин вскочил с места, собираясь бежать со всех ног, но его грубо усадили обратно, приобнимая за талию. — Я могу помочь тебе, если хочешь, — ухмыльнулся Чон, заметив заинтересованный взгляд младшего, — По несчастному случаю Чонгук-и потерял свой телефон, а добрый хён его нашёл. Доставая смартфон младшего из кармана, Хосок повертел им перед носом Чимина. — Ч-что? Так это всё ты! — Чимин снова дёрнулся, но почувствовав боль в руке, в которую вцепился Хосок, тихо зашипел, — Отпусти меня! — Только после того, малыш, как ты выслушаешь мое предложение, — Чон наклонился ближе к Чимину, выдыхая тому в ухо, — Я отдам телефон хозяину, если ты переспишь со мной. Чимин был изумлен, по его телу пробежалась толпа неприятных мурашек, а в голове никак не могло уложиться осознание того, что Чон Хосок — сука. — Ты охуел совсем?! — рыкнув, Чимин резко вырывался из цепких рук старшего и с размаху, не жалея сил, въебал тому в челюсть. Пока хён отходил, Чимин рванул на выход. — Подумай об этом, крошка! — крикнул ему в спину Хосок и громко по-дебильному рассмеялся. Чимин чувствовал неприятный комок, образовавшийся в горле, и огромную обиду, которая поглотила его с головой. Убежав от того проклятого места довольно-таки далеко, Чимин смог позволить себе перейти на медленный шаг и восстановить дыхание. Он не мог понять, зачем это Хосоку, но и не хотел. Думать над его предложением было противно и низко, он ведь не какая-то там шлюха. Он сам найдёт Чонгука, но не таким способом. Главное, что он понял для себя — это то, что все люди прогнили изнутри. Сейчас мало кого волнуют чужие проблемы и переживания, все живут ради себя, заботясь только о собственном благополучии. И Чимина тошнило: от этого мира, от себя и от людей, которые губят друг друга. Ноги уже отказывались идти, а тело продрогло от вечернего ветерка, поэтому он заглянул в какое-то кафе, что так удачно попалось на пути. Чимин уселся в самый дальний уголок и заказал себе карамельный макиато. Он был подавлен и сломлен. Несмотря на все обещания, данные себе, Чимин всё с той же глухой болью разочаровывался в людях, и ничего не мог с этим поделать. Но с каждым днем становится все труднее жить и верить в добро, верить в то, что есть ещё люди, которые не предадут. А ведь тот же самый Чонгук, при упоминании которого сердце заходится в бешеном ритме, а руки потеют от волнения, предал его. Он не поверил в Чимина, не поддержал его, хотя был одним из самых близких друзей. Он влился в жизнь Чимина всего за каких-то два месяца и не собирался её покидать. А Чимин сам взял да вышвырнул Гука, захлопывая за ним дверь, потому что «ты себя видел вообще» и «ты провалишься на первом же прослушивании». Было обидно и больно, и Чимин теперь боится, что, если он снова распахнет двери этому пареньку, то будет в разы больнее. Потому что уже прикипелось, въелось глубоко в сердце, и это пугало. Чимин не знал, как спастись от этого чувства к Чонгуку, что распалялось с каждым днём лишь сильнее. Понимая, что пора бы уже идти домой, Чимин оплатил счёт и направился к выходу. Но слабые ноги подвели Чимина и тот, нелепо запнувшись об порог, навалился всем телом на незнакомца. — П-простите, я случайно, — промямлил парень, смущенно отстраняясь и отводя взгляд. Он уже начал корить себя за неловкость и нервничать, потому что не любил такие глупые ситуации, которые постоянно случались с ним. — Чимин? — раздалось откуда-то сверху и Пак замер, как вкопанный. По телу прошла дрожь, а перед глазами он увидел лицо Чонгука, который был шокирован не меньше. Хотелось бежать, бежать и не оглядываться, но некуда. Если только в окно. — О, Господи, как же долго я тебя искал, — выдыхает Чонгук и крепко обнимает хёна, прижимая того к себе. «Пиздец», — только и проносится мысль в пустой голове Чимина, описывая всю ситуацию одним словом.
