Паутина

Глубоко вздохнув, Агата нырнула и открыла глаза: вода в речке была почти прозрачной, с зеленоватым оттенком. Сверху пробивались мутные лучи, а волны отбрасывали тени на камни, устилающие дно. Между ними росли длинные, похожие на змей, водоросли, а впереди виднелись силуэты рыб. Чуя опасность, они расплывались в стороны, налетая друг на друга и пугаясь еще больше. Девушка любовалась ими, пока кто-то не схватил ее за щиколотку. От неожиданности она хотела крикнуть, но лишь набрала в рот воды. Махнуть ногой резко не удавалось, тогда Агата раскинула руки и толкнулась вверх. — Леголас! — позвала она, как только лицо оказалось на поверхности, — прекрати! В глаза ударил белый свет, и девушка закрыла их руками. Почувствовав свободу, она нащупала дно ступнями, но затишье длилось недолго: — Это будет слишком легко. — Леголас обнял ее со спины, и они погрузились под воду. Агата успела набрать воздуха и попыталась развернуться, однако руки эльфа крепко сцепились на ее груди. Вокруг закружились пузырьки и светлые волосы, а звук волн глухо отражался в ушах. От усилий она выдохнула, но освободиться не смогла. Дно реки исчезло, и девушке показалось, что она вращается. Легкие напрягались все сильнее, и она завела руку за спину, ущипнув Леголаса. Он догадался и отпрянул, а вода сама подняла ее наверх, к светло-голубому небу и редким облакам. Солнце висело прямо над головой, из-за чего кусты, пучки травы и валуны на равнине были лишены теней и казались одинокими. — Ну что ты делаешь? — спросила Агата, когда эльф вынырнул. — Прости, — на его ресницах искрились капли, а добрая улыбка вытеснила все, кроме чувства нежности, — не рассчитал. — Какой же ты… — Девушка задумалась, рассматривая стройку воды, капающую с его подбородка. — Неотразимый? — Самодовольный. — Она засмеялась, чувствуя на талии сильные руки. — Не без этого. — Леголас приблизился, согревая щеку Агаты. Она улыбнулась, наслаждаясь поцелуями, бегущими ко рту, уже приоткрытому и готовому ответить. Властно обхватив нижнюю губу, эльф сжал ее зубами, причиняя отголоски боли, так похожие на те, что метались в животе. Девушка не стала терпеть и застонала, начиная дразнить принца своим языком. Но вдруг он отстранился, закрыл глаза и резко выдохнул, стараясь прийти в себя. — Элронд ждёт, — сказал он, поднимая виноватый взгляд, — мне пора. Агата лишь кивнула: что еще оставалось? Только наблюдать, как Леголас идёт к берегу, и вода постепенно обнажает его прямую спину, затем ягодицы и ноги — некрупные, но мускулистые. Все это время она искала в себе храбрость спросить о запретном. О том, что обсуждал весь Ривенделл. — Твоему отцу стало лучше? — крикнула она. К счастью, эльф рассмеялся и повернулся, выжимая волосы: — Откуда ты знаешь? — Догадалась. Все эти недели ты приходил ко мне только ночью, я уж начала думать, что не одна у тебя, — девушка щурилась и изображала недоверие, пока плыла к берегу, — а сегодня ты ворвался ко мне с рассветом и повел гулять… что же тебя так порадовало? Леголас слушал молча, и улыбка его становилась все шире. Он будто заметил что-то смешное в панталонах и нижней рубахе, которые надевал. — Я права? — не унималась Агата, глядя на ткань, облепившую пах и грудь эльфа. — Я боюсь спугнуть удачу, — ответил он, поднимая с земли темно-серые штаны, — зайди к нему сама, если хочешь. — Не думаю, что Владыка обрадуется мне. — Он редко приходит в себя, потому и не узнает. А Анорион позже расскажет, что ты переживала. — И твой отец примет это за подхалимство. — Как знаешь. Надев темно-фиолетовый камзол, Леголас кивнул в сторону: — Не забудь позвать их, когда будешь уходить, не то они простоят там до вечера. Девушка повернулась и вдалеке увидела двух стражей, стоявших к ним спиной. — Почему нам нельзя уйти вместе? — Она подплыла к берегу и легла животом на камни. — Мы уже говорили — не нужно, чтобы о нас знали. — Но я не понимаю. — Агата надулась и опустила голову, прислушиваясь к волнам, ласкающим ее спину. — Разве ты виновата, что ушла от нелюбимого мужа, а позже осталась одна? — Эльф присел на корточках и ласково погладил ее по голове. — Нет, просто так получилось. Но другие не хотят понять, оттого и осуждают. Вот и мой народ не лишён предрассудков. Понимаешь… для страсти Эру отпустил нам короткий срок. Многие вступают в брак, не прожив и века, потому что дальше наша фэа начинает остывать. — Остывать? А это как называется? — Девушка приподняла над водой ягодицы, демонстрируя ряд продолговатых синяков на них. — Все мы разные, и далеко не совершенные в представлениях Эльдар. Но, как и тебе нужно было оставаться подле мужа, так и в моем возрасте надлежит стать ханжой, развлекать возлюбленную стихами, а остальное время посвящать делам. — Но ты же принц, тебе позволено больше, чем остальным. — Я принц, — Леголас кивнул, и его губы растянулись в ироничную улыбку, — и привилегии у меня есть. Но и обязанности тоже: я должен стать вождем своему народу, защищать его, а для этого нужно, чтобы он доверял мне и не сомневался. Кто пойдет за тем, кто попрал святые устои? — Но про нас все равно узнают — вокруг много глаз. — В моем народе дружба между мужчиной и женщиной встречается часто. Поэтому, если будем осторожны, дело не пойдет дальше слухов. — Очень удобная особенность. — Для себя же придумывали. Поцеловав Агату, эльф встал и направился вверх по реке. Она заканчивалась водопадом, одним из тех, что окружали Ривенделл, но здесь течение было слабым, и девушка откинулась на спину. Лениво болтая ногами, она опустила веки и задумалась над словами Леголаса. Они казались правдивыми — соперницы рядом она не чувствовала, разве что у него есть эльфийская невеста. Но этого следовало ожидать, а человеку не стоит рассчитывать на многое. Только на роль любовницы. — Опять любовница, — шепнула Агата, чувствуя надвигающуюся тревогу. У эльфов ей было комфортно и спокойно, но расслабляться она опасалась. Бывший возлюбленный показал, как изменчива любовь и как быстро забываются клятвы. Девушка знала это и раньше, ждала подвоха, но идущие друг за другом месяцы гармонии усыпили ее бдительность, отчего удар стал неожиданным и болезненным. Не хотелось пережить это снова, стать лишней в доме, но не иметь возможности уйти, и она не могла довериться Леголасу полностью. Когда его силуэт уже нельзя было рассмотреть, Агата решила, что пора возвращаться. Из Ривенделла они ушли спонтанно, не захватив полотенец, так что она надела нижнюю рубаху прямо на мокрое тело. Но ярко-розовому платью это не навредило, и влажные пятна появились только на груди. Под ней находился тканевой пояс с овальной брошкой, а ниже платье расширялось и не касалось живота. Рукава и вовсе не пострадали — это были длинные полупрозрачные лоскуты, пришитые к пройме снизу и скрепленные стежками у локтей. И почему Леголас не предупредил, куда они идут? Видел же, что платье слишком нарядное. Окликнув стражей, она подняла юбку и зашагала по тёплой каменной крошке, перемешанной с песком и землёй. Спускаться по ущелью оказалось нетрудно, но идти через равнину мешала высокая трава и палящее солнце. Крепость встретила Агату приятными ароматами из столовой, куда она и направилась. Время обеда прошло, и здесь находилась только шумная компания из четырех эльфиек и Вигдис. Та подражала новым знакомым и оделась в лёгкое платье, не очень сочетавшееся с ее коренастой фигурой. Агата поздоровалась и села чуть дальше, наблюдая за другой стайкой девушек, вошедших за ней. Они держались строго, говорили отстраненно и тщательно следили, чтобы их платья красиво развивались. Так тщательно, что едва увернулись от светловолосой эльфийки, выскочившей у них на пути. В своем иссиня-черном платье она напоминала ласточку, шустро петляя с подносом и тарелками в руках. — Добрый день. — Эльфийка остановилась перед Агатой и улыбнулась, начиная переставлять посуду на стол. Удивительно, как жители Ривенделла отличались друг от друга. Они вместе ели, мылись, гуляли по крепости и спали рядом, но между ними существовала иерархия. Не такая суровая, как в Рохане, но вполне ощутимая. — Здравствуй, спасибо, — улыбнулась в ответ девушка и придвинула к себе угощение. Обычно кормили мясом домашней птицы, реже — говядиной, и всегда было много овощей. Их тушили, делали пюре и салаты с яйцами, грибами или орехами. Вино заменяли настойками из фруктов и ягод, которые пили по любому поводу, иногда разбавляя водой. Агата смотрела на эти лакомства каждый день и чувствовала, будто пришла на праздник. Тоже ощущение возникало и в саду, огромном, благоухающем и ярком. Но постепенно радости стали приедаться, и девушку одолела скука. Леголас приходил только по ночам, Вигдис все время исчезала, а подруг завести не удалось. Кажется, девушка говорила что-то лишнее, но эльфийки ничего не объясняли — мешало то ли воспитание, то ли нежелание. Поэтому сейчас Агата ела медленно, стараясь растянуть обед. В памяти настойчиво крутилось предложение Леголаса навестить его отца, но она убеждала себя, что это лишнее. Зачем ей сидеть у постели больного? Пусть и такого красивого. Интересно, он так и останется изуродованным? Ведь ожоги были ужасными… но их природа была магической — возможно, магия их и исцелит? Любопытство нарастало, но решиться оказалось трудно. Закончив с обедом, девушка отправилась гулять по дворцу. Основная его часть представляла собой коридоры с белыми стенами. Освещения не было — эльфы хорошо видели в темноте, а Агату спасала память и окна, иногда встречающиеся на пути. Разительно отличался парадный вход, некоторые залы и другие помещения, куда могли зайти важные гости: там высились колонны из светлого и зеленого мрамора, стояли статуи, изображавшие воинов и эльфиек в струящихся одеждах. На полах блестела плитка с узорами или лежали однотонные ковры, а огромные окна пропускали много света. Он искрился в позолоченных перилах на лестницах и зеркалах, куда девушка беспрестанно заглядывала. Она не собиралась идти к Трандуилу, просто королевская половина отличалась изяществом, а вход на нее не возбранялся. Почему бы не зайти? И волосы приглаживала не ради Владыки… для себя, но тогда почему на сердце будто повис камень? Возможно, все-таки стоит зайти? Эльф приказал забрать ее с собой, избавил от Маршала, и не нужно сдерживать тревогу о нем. Агата не могла определиться, но все равно шла к залу с низким потолком и стеклянной стеной, за которой находился балкон с садом. Она давно нашла это место и сторонилась его из-за двух стражей, охраняющих дверь у дальней стены. Воины Ривенделла носили кольчуги, а на этих были кожаные нагрудники — лихолессцы, берегущие своего Владыку. Оказавшись перед ними сейчас, девушка растерялась, но заставила себя подойти ближе. — Я хотела навестить Трандуила, — сказала она и добавила, видя сомнения на лицах эльфов: — Леголас знает об этом. Имя принца заставило стражей переглянуться. Вряд ли они думали, что Агата была опасной, и скоро действительно открыли перед ней дверь. Зайдя внутрь, она увидела небольшую комнату с двумя окнами по обе руки. Их закрывали белые шторы, танцующие на ветру и задевающие кресла у стены напротив, окружающие узкий стрельчатый проход. Спустя мгновение в нем показался Анорион в своем неизменном широком облачении. Увидев Агату, он потерянно заморгал, будто ожидая, что из-за ее спины выйдет кто-то другой. — Леголас сказал, что мне можно навестить Владыку, — объяснила она, но взгляд эльфа не изменился. Он пристально осмотрел ее с головы до ног и кивнул, после чего исчез. Девушка пошла следом, но замешкалась у прохода: она ощутила благоговение, какое возникает в храме. Анорион не спросил разрешения Трандуила, значит, он лежал без сознания; Агата собиралась проникнуть в таинства жизни великого эльфа, что дозволялось немногим. Голова кружилась, когда она делала последний шаг. Взгляд инстинктивно схватился за тёмную фигуру эльфа, проходящего мимо большого полукруглого окна. Сразу за ним стояла кровать с низкими приплюснутыми ножками и вогнутым изголовьем в форме жемчужной раковины. Оно переливалось на солнце розовыми и салатовыми оттенками, подчеркивая матовую поверхность одеяла, под которым угадывался мужской силуэт. Трандуил лежал неподвижно, с вытянутыми вдоль тела руками. Его голова утопала в подушке, и рассмотреть лицо не удавалось. — Как он? — спросила Агата, чувствуя резкий аромат трав и горечи, витавшие в комнате. — Фэа Владыки блуждает во Тьме, — Анорион опустил пальцы в маленькую склянку, до этого спрятанную в его кулаке, — она ослабляет его. Владыка Элронд поделился своей силой, и нам остаётся только надеяться, что ее хватит. — Но почему он не приходит в себя? — Девушка приблизилась, наблюдая, как эльф смазывает чем-то щеку Трандуила. — Из-за чар. Они слабые, и Владыка легко избавится от них, когда сможет бороться с Тьмой. А до тех пор он будет спать. Закончив, он поставил склянку на столик у кровати и взял с него мятое полотенце. Однако снадобье не оттиралось, как бы Анорион ни старался. — Выйди, если нужно, а я останусь, — предложила Агата. Эльф так резко поднял голову, что она отступила назад. Его глаза кричали, что он не доверил бы ей и поводья лошади, но импульсивность сменилась задумчивостью. — Что я могу испортить? Владыка спит и не узнает. — Ладно, — нехотя сдался он, кинув полотенце обратно на столик, — я не задержусь. Как только входная дверь закрылась, девушку словно накрыл купол, поглотивший все звуки. Находиться рядом с окаменевшим Трандуилом было жутко, и она стала озираться. Но сундуки и диван, накрытый вишнёвым покрывалом, казались унылыми и брошенными, как игрушки больного ребёнка. Встав на носочки и стараясь не шуметь, Агата направилась к кровати, рассматривая эльфа. Он дышал плавно, но с усилием, а венка на шее часто пульсировала. Скользнув взглядом по его лицу, девушка улыбнулась: рана исчезла, а на ее месте была покрасневшая кожа. Она казалась странным родимым пятном, но внешность эльфа не портила и делала ее более настоящей, избавив от совершенства. Как и мокрые пряди, прилипшие к вискам и щекам. Агата так и застыла, разглядывая его. Опомнившись, она села рядом и Владыка тут же дернулся, словно почуяв опасность. Его глаза заметались под веками, а брови сдвинулись, из-за чего девушка испугалась. На лбу Трандуила собрались капли пота, и она заставила себя взять полотенце, но на большее не решилась. Хвала Эру, скоро он успокоился, и Агата осторожно собрала влагу, чувствуя смесь уже знакомого благоговения и наслаждения. Такой прекрасный, волевой мужчина, лежит перед ней уязвимый и манящий. Даже слишком — искушение велело ей коснуться эльфа, и девушка подчинилась, боязливо скользнув костяшками пальцев по его виску. Опустив глаза, она только сейчас увидела, что легкое одеяло подчеркивает все изгибы тела. Не спрятался и холмик между расставленных ног, от вида которого у девушки сжалось горло. Стало жарко. Полотенце исчезло, а ее рука вдруг оказалась на животе Владыки, рядом с темной точечкой, видневшейся под покрывалом. Оно не скрывало грудь, и Агата медленно обвела ее контур, наслаждаясь твердостью и гладкой кожей. Потом накрыла ладонью сосок, лаская его круговыми движениями. Он напрягся — рефлекс, но до чего соблазнительный. Теряясь в ощущениях, в давлении на свои чресла, она наклонилась и прижалась к раскрытым губам Трандуила своими. Она не целовала его, лишь прижималась и вздрагивала от неистовых ударов сердца. И вдруг рот эльфа закрылся. Нет, он поцеловал ее. Медленно и нежно, словно лепесток. В первый миг девушка застыла от возбуждения, но сознание воззвало к ней, требуя очнуться. И она послушалась, отпрянула и с ужасом взглянула на Владыку, чьи глаза все еще были закрыты. Притворяется? Вряд ли — такие игры не в его характере. Голова отказывалась думать, и звуки шагов показались ударом кнута. Агата отшатнулась от кровати и повернулась, рассматривая Анориона. Видел ли? — Все хорошо? — спросил он, но фраза ускользнула от понимания. Осталось только лицо эльфа: напряженное и чуть встревоженное. Но в нем не было удивления или порицания… кажется, не видел. — Мне пора. — Язык девушки с трудом ворочался. Она хотела уйти быстро, только ноги ослабли и дрожали, делая ее походку шаткой.

***

Прошли сутки, за которые Агата лишь раз выходила из своей комнаты — в столовую и купальню. Так она наказывала себя, но вины не чувствовала, хоть и пыталась. Поцелуй с Трандуилом казался ей сном, но тогда что произошло на самом деле? Чем окончился ее визит? Нет, он был — девушка не сумасшедшая. Разве что искажение навеяло образы или завлекло ее в свои извращённые шалости. Это казалось удобным, но сознание упорно напоминало, что тяга к эльфу возникла у нее еще в Рохане. Неуловимая, похожая на уважение, но реальная. И сейчас она нашла поощрение и укрепилась, будто росток после дождя. Агата знала, что ей не следует потакать желаниям, но мысли то и дело возрождали в памяти образ Трандуила. Его обнаженное тело, его губы и чарующую близость… — Эру с нами! — Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Леголас. От неожиданности девушка вздрогнула и едва не упала с кровати, на которой сидела. Она не видела эльфа после купания и боялась встречи, поэтому ее сердце затрепетало, а щеки вспыхнули. — Он очнулся! — Леголас упал на колени возле нее и схватил за руки. — Отец очнулся! Он спрятал лицо в ладонях Агаты, целуя их и бормоча что-то неразборчивое. А она могла только смотреть на его волосы и прислушиваться, как течёт по венам ненависть, становясь все сильнее. Ненависть к себе. — Я же говорила, что Элронд поможет. — Радость вышла фальшивой, как и улыбка. Но эльф ничего не заметил и выпрямился. Девушка увидела яркий блеск в его глазах, прежде чем их губы соприкоснулись, и она утратила возможность дышать. Отвечать не хотелось, и заставить себя не удалось — Агате было стыдно. Она собиралась отстраниться, но Леголас сам это сделал: — Отец еще слаб, но уже собрался в Лихолесье. Это значит, что с ним все в порядке, — ослепленный радостью, он не чувствовал изменений в любовнице, — тебе нужно зайти к нему. — Зачем? — выпалила она, отбросив притворство. — Поговорить о твоем пребывании с нами. Но ты не бойся, все будет хорошо. — А ты там будешь? — Агата вся напряглась, ожидая ответа, но эльф не спешил и вновь поцеловал ее руку. Она следила за его движениями и пыталась сообразить, случилась ли трагедия? Помнит ли Трандуил о ее визите? Или он хочет отослать ее? — Нет, — заговорил Леголас, — мне велено собирать наш отряд. Я не буду спешить, чтобы отец набрался сил, но ему об этом знать не нужно. Девушка испугалась, что Владыка действительно все помнит и хочет уберечь сына от нее. Но после усомнилась, знает ли он об их связи. Мысли кружились в голове, словно подхваченные ураганом. Держать внимание на принце не удавалось, и Агата лишь кивала. Скоро он ушёл, оставив ей чувство растерянности и тревогу, которая неумолимо росла, сдавливая все внутри. Чтобы избавиться от нее, девушка решила не медлить и встала на ноги, оглядывая свое платье. Она надела вчерашнее, а волосы оставила распущенными — здесь все так ходили, но сейчас ей показалось, что Трандуил может счесть это распущенностью. Но, с другой стороны, причёска вряд ли исправит ситуацию. Решив ничего не менять, Агата вышла из комнаты и направилась к покоям Владыки. Ее шаги становились все быстрее с каждым пройдённым коридором, и в зал она практически вбежала. Увидев ее, стражи кивнули на сад за стеклянной стеной, где мирно качались растения. Пытаясь вобрать в себя их умиротворенность, девушка несмело вышла на квадратный балкон, плотно заставленный горшками. В них росли кустовые розы белого и розового цветов, а также сиреневая гортензия, чьи маленькие цветочки собирались вместе, образовывая шарик. Они словно лежали на ковре из листьев, расступающегося в центре балкона, создавая узкую дорожку. Еще одна проходила вдоль стеклянной стены, а по ее краям стояли лавочки. Трандуил устроился на той, что находилась слева, скрыв от Агаты обожженную часть лица. На нем было покрывало или огромных размеров накидка с черно-золотым узором, распахивающаяся на груди и обнажающая нижнюю рубаху. Вокруг него лежали крупные складки, подчеркивая необычную бледность эльфа, и, хоть держался он ровно и с поднятой головой, сутулые плечи еще выдавали болезнь. — Леголас сказал, что ты хотела покинуть нас, — заговорил Владыка, как только девушка сделала реверанс, — почему? — Не покинуть, Владыка. Меня тревожит это странное положение дел… Принц сказал, что привез меня сюда по вашему приказу? — Верно, и ты будешь сопровождать нас, пока в этом есть необходимость. — Могу я узнать, что это за необходимость? — Узнать, — повторил Трандуил и вздохнул, — все из-за Рохана, точнее, из-за моих дел там. Их нужно решать, а чтобы Маршал из Волда не путал мне планы, я буду держать тебя в качестве… залога или рычага воздействия, скажем так. — Меня? Но какая от меня может быть польза? — Никакой, но ты в курсе его тайных дел. — Я знаю совсем немного, да и кто мне поверит? — Это не важно. — Эльф говорил устало и явно хотел побыстрее закончить. — Мне хватает информации и опыта, чтобы знать, какая борьба идет у людей за высокие посты при своих королях. Если появятся свидетельства, способные освободить должность Маршала, его враги воспользуются ими. А правдивы они или нет — какая разница? Главное — убедить короля... или толпу. — Почему же вы выбрали меня? Ведь Эвита знает гораздо больше… — Эвита взбалмошная. Ей трудно будет управлять. — Резкий тон подсказал Агате, что она начинает утомлять Владыку. — Если будешь меня слушаться, в конце получишь награду и сможешь убраться на все четыре стороны. — Он повернулся, демонстрируя красную кожу на лице. — Если будешь слушать. Все, можешь идти. Словно дрессированная собачка, Агата присела в реверансе и убежала с балкона. Внутри нее копилась злоба — она не эльфийка, и Трандуил ей не король, тогда почему он распоряжается ей? Вся зародившаяся симпатия к нему исчезла… пожалуй, за это Владыку стоит поблагодарить, однако на место терзаний пришла обреченность — девушка вынуждена будет подчиниться. Что еще остается?