As You Wish

Как всегда, Бал по случаю дня рождения Луи был чрезмерно вычурным. Большой зал был декорирован изысканными шелками и гобеленами со всего мира, длинный стол, отполированный серебром, давно был накрыт, а слуги держали подносы с бокалами, полными вина. Грандиозный выход Луи был частью этого спектакля, уже давно устоявшимся явлением. В верхней части парадной лестницы слуги выставили около десяти китайских фейерверков. Луи был так взволнован, когда Его Величество объяснил ему, что это. Видимо, китайцы смогли создать языки пламени, которые взрывались в воздухе, переливаясь разными цветами. Они должны взорваться позади него, создавая иллюзию хождения сквозь огонь. Мне эта идея показалась смехотворно-опасной, но Луи понравилось, и только это имело значение. — Сожми мою руку, если тебе станет страшно, Хазза, — прошептал он. — И сейчас, спешу представить его королевское высочество, Наследный Принц Англии, Луи Томлинсон! — знакомый дикторский голос эхом разошелся по залу. Я сделал шаг вперед, вслед за Луи, и в следующую секунду фейерверки вспыхнули позади нас. Испуганный вздох прошелся эхом по залу, прежде чем все поняли, что яркие языки пламени были запланированным представлением. Наконец, весь зал взорвался аплодисментами. Спустившись с лестницы, Луи гордо прошел к столу, улыбаясь и махая всем дворянам, которые стояли, ожидая его прибытия. Он облокотился на спинку стула и поднял руку, велев всем замолчать. — Большое спасибо всем, кто пришел на мой праздник! — крикнул он. — Наверняка, вы знаете, что мне нравится наслаждаться своим ужином перед танцами, так что приглашаю всех к столу! Восторженные крики вновь раздались по залу, прежде чем все окончательно расселись по местам. Я поспешил покинуть зал, чтобы присоединиться к остальным Приятелям и начать трапезу в отдельной комнате, неподалеку от Большого Зала, но Луи схватил меня за руку, чтобы остановить. — Сегодня ты будешь ужинать со мной, Гарри, — сказал он, указывая на свободное место рядом с ним. Я замер. Что он имел в виду? Это вообще возможно? Я, обычный Приятель, буду ужинать бок о бок с Европейской знатью и членами королевской семьи. У меня чуть не закружилась голова. — Но, — я пытался отговорить его от этой идеи, но его улыбка остановила меня. Сегодня вечером будет мой первый и последний раз, когда я ужинаю с Луи, и я постараюсь ничего не испортить. Когда я сел, Луи переплел наши ладони, в то время как общался с гостями. Король сидел во главе стола, Лорд Пейн справа, а Луи слева. Напротив меня сидел еще один Король, которого я не узнал. Какой-то дворянин сел рядом со мной. Я чувствовал, как на меня давят все эти незнакомые лица. Посмотрев на тарелку, я понял, что понятия не имею, какую вилку использовать и из какого стакана пить. Я оказался абсолютно неподготовленным, и вероятнее всего, опозорюсь перед гостями Луи. — Как замечательно, что ты наконец присоединился к нам, Луи! Мы начали думать, что ты не придешь! — рассмеялся Король, вполголоса показывая свое раздражение. — Осталось несколько дел, о которых я должен позаботиться, прежде чем буду наслаждаться вечером, отец, — шутливо заявил Луи. Это все, что было сказано на протяжении всего ужина. Как я узнал позже, напротив меня сидел французский Король. Он был дядей принцессы Элеанор. Я возненавидел его просто по ассоциации. Весь вечер они обсуждали политику, а Испания была особенно горячей темой. Луи выглядел заинтересованным и без труда присоединился к разговору взрослых мужчин. Он родился, чтобы быть Королем. Каждый его жест показывал это. Мне повезло, и во время ужина у меня не возникло проблем с неправильно выбранными столовыми приборами. Еда, по сравнению с той, какую я ем обычно, была просто божественной. Еще никогда мне не удавалось попробовать столько богатых ароматов, и все в один укус. Когда ужин закончился, слуги моментально убрали со стола, и оркестр заиграл какую-то зажигательную мелодию. Гости стали хлопать и танцевать на большой открытой площадке. Я начал нервничать, когда увидел Найла, который вытирал за кем-то следы от пролитого вина. Луи очень удивил меня сегодняшним ужином. Я совсем не ожидал этого от него, но, тем не менее, сейчас я сижу рядом с Наследным Принцем в Большом Зале. Спустя три песни Король остановил оркестр. Я понял, что это мой момент сбежать. Мне нужно как-то ускользнуть, но как? Рука Луи все еще крепко держала меня под столом. — Я должен сделать объявление! — закричал он. — Но сперва, я должен сделать подарок своему дорогому сыну Луи! Теперь уже настоящему мужчине в его восемнадцатилетие! Затем он встал, жестом показывая Луи сделать то же самое. Наши руки разомкнулись в то время как Король обошел стол, подойдя к парнишке-слуге, который нес длинную узкую коробку. Луи пошел за ним, то же самое сделали и все гости. Я оставался на своем месте, надеясь, что подарок произведет такое впечатление на Луи, что он не заметит, как я ускользну. Вдруг из толпы послышались удивленные вздохи, и я понял, что пора. Приглушенный голос Короля доносился до моих ушей, когда я подходил к кухне. — Этот меч был подарен мне моим отцом в тот день, когда я стал мужчиной. Также сделал и твой дед, и твой прадед, так что теперь, Луи, я вручаю его тебе, — это все, что я услышал, пока кухонная дверь не закрылась за мной. Найл ждал неподалеку. — Ты готов? — спросил он и я кивнул. Мы проследовали в сторону служебного выхода, который вел в конюшню. Найл пригнулся и схватил мою руку, но я быстро отдернул ее. Мне строго запрещалось физически контактировать с кем-либо, кроме Луи. — Я должен притворяться твоим Приятелем, помнишь? — тихо спросил Найл. — Ах, да, я забыл, — я взял его за руку, но я все равно чувствовал себя неловко. Мне хотелось, чтобы это закончилось как можно быстрее. Найл мой друг, но я не хочу держать его за руку дольше, чем необходимо. Слуги увидели нас, и Найлу показалось, что они действительно относятся ко мне, как к знати. Я лишь назвал имя Пейнов, зная, что они прибыли на лошадях, и слуги мигом принялись седлать их. Через несколько минут мы уже выезжали из ворот дворца. С громким и веселым смехом мы с Найлом убегали в сторону заходящего солнца. Морозный воздух бил в лицо, но нам было все равно. Ирландия ждала нас. Наше путешествие омрачилось почти сразу, как началось. Планируя побег, мы не учли, что недавно выпало очень много снега, что затрудняло движение, и что ни один из нас не удосужился взять теплые вещи или одеяло. Путь до Ирландии займет не менее двух дней, за которые мы замерзнем насмерть вместе с нашими лошадьми. Хотя, осознание этого факта не сильно подорвало наш дух. Мы продолжали смеяться, нас грела мысль о новой, свободной жизни. — Подожди, Гарри, что это за шум? — вдруг спросил Найл, останавливая лошадь, чтобы осмотреться. — Какой шум, Найл? — фыркнул я. Он слышал это с тех пор, как мы выехали за пределы дворца. Наше путешествие длилось уже около часа. Он выглядел нервным всю дорогу, но это состояние было вполне ожидаемым. Сейчас он был совершенно обеспокоен. — Мне кажется, я слышал крики, — ответил он, по-прежнему стоя на месте. Вот тогда я тоже это услышал. Крик, который звучал скорее, как боевой клич, донесся до моих ушей. Я замер, уставившись на Найла. — Они едут за нами? — Не хочу это выяснять! Быстрее! — он пнул свою лошадь, заставляя ее бежать. Я сделал то же самое, догоняя Найла. Снег летел прямо в лицо, ухудшая видимость, когда я пытался направить свою лошадь через препятствие на дороге. За это время Найл успел далеко уйти от меня. Он был принцем, в конце концов. Он катался на лошадях всю жизнь, в то время как у меня едва ли хватало опыта вести лошадь самому. — Гарри! — я услышал крик Найла издалека. — Едь! Я догоню! — крикнул я в ответ. — Вот твоя благодарность, Приятель? — со спины послышался голос и я почувствовал веревки вокруг своего тела. У меня даже не было времени, чтобы осознать, что происходит, как вдруг веревка затянулась, и я упал прямо на ходу. Приземлившись на землю спиной, я отбил легкие и жадно глотал воздух ртом. — Иди за другим и верни лошадь Лорда Пейна. Об этом я позабочусь, — глубокий голос рассмеялся, и это было последнее, что я услышал. Я очнулся после того, как на меня опрокинули ушат холодной воды. Я был связан по рукам и ногам посреди огромного зала. Все гости с праздника Луи столпились вокруг меня. Чья-то рука грубо схватила меня за волосы и повернула в сторону Луи. Он смотрел на меня сверху вниз со смесью гнева и боли в глазах. — Вот, Ваше Высочество, Ваш Приятель, — сказал тот же глубокий голос, что я слышал раннее. Затем он отпустил меня и, поскольку я был связан, моя голова упала на жесткий камень так резко, что мне показалось, что у меня будет кровотечение. Я хотел взглянуть на Луи. Слова Зейна эхом раздавались в моей голове: «Вы будете примером». Единственный, кто мог спасти меня — это Луи. Повернув голову, я умоляюще смотрел на него. Я чувствовал себя откормленным поросенком, которого принесли на убой. — Он был один? — спросил Король. — Нет, был еще один. Я послал всех остальных за ним, а сам привез этого. — Дайте мне кнут, — я услышал приказ Короля, заранее зная, кому достанется больше всего. Принц продолжал смотреть на меня, в его глазах появился страх. — Нет, — вдруг заявил он. — Он сбежал, Луи. Он понесет наказание. — Он под моей ответственностью сейчас. Я сам выберу ему наказание, — сказал Луи, и по всему залу стал раздаваться шепот. — Это закон, любого раба или крепостного при попытке сбежать ждет тридцать ударов плетью, — возразил Король, тем самым прекращая шепот. Луи повернулся, чтобы взглянуть на отца. Он ничего не ответил. — Или ты не способен на это? — Король не удержался от усмешки, что, несомненно, задело Луи. Это была еще одна проверка. Король напомнил ему, что у него был выбор. Либо я, либо трон. Вот почему мне было больно, но я не удивился, когда Луи прошептал: — Дайте мне кнут.

***

Я уставился на Луи, который взял хлыст из рук слуги. Того самого, которому я угрожал сегодня утром. Он быстро перестал ухмыляться и в его взгляде я заметил жалость. Тридцать плетей. Такова моя судьба. Меня никогда не наказывали раньше. Ни разу за все восемь лет я никогда не позволял себе ослушаться. Но сейчас я сделал немыслимое. Часть меня хотела, чтобы Луи не осмелился сделать мне больно, но я понимал, что это невозможно. Он не мог позволить мне уйти без наказания перед знатью. Он не мог проявить слабость. Совсем скоро он станет Королем и ему нужен страх и уважение своего народа. Зейн был прав. Убегать в ночь бала было глупым решением. Я услышал лязг рядом со мной, как вдруг кто-то поднял меня, чтобы положить на табуретку. Мое сердце моментально ускорилось, страх поглотил меня, и я издал сдавленный крик. — Пожалуйста, Луи! — умолял я, и зал вновь замолчал. Слезы заполнили мои глаза и стали скатываться по щекам. — Я не это имел в виду! Пожалуйста, не делай этого! Я люблю тебя, Луи! И никогда не хотел причинить тебе боль! — кричал я. Из-за слез мне было сложно разглядеть, что происходит вокруг. Луи подошел ближе и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты зря убежал, Хазза, — шепнул он. Я слышал слезы в его голосе, но он говорил это в стиле «заткнись и получай наказание, которое ты заслуживаешь». Я был брошен на табурет, моя рубашка была разорвана, оставляя спину обнаженной и уязвимой. Еще больше слез залили лицо и я бился в рыданиях. Когда меня плотно пристегнули, слуга отошел. Мои рыдания — это все, что я слышал до тех пор, пока звук хлыста эхом не отозвался в зале. Тестовый удар. Я буду первым, кто получит наказание от Луи. — Нет! Пожалуйста, Луи! Прошу, нет! — я закричал так сильно, что, кажется, потянул связку. Без всякого предупреждения хлыст резко полоснул мою спину. Я откинул голову назад и закричал от боли. Это было гораздо хуже, чем я себе представлял. Один удар плетью доставил мне больше боли, чем я когда-либо испытывал. Даже в дни моего рабства меня так не наказывали. — ТИШИНА! — я все еще мог слышать слезы в его голосе. Он ударил второй раз, и я закричал еще сильнее. Третий был больнее, четвертый даже хуже. Я считал каждый удар, молясь, чтобы тридцатый наступил как можно скорее. Вся моя спина горела огнем. К двенадцатому удару я потерял силы рыдать и кричать. Я просто хныкал, когда последний десяток ударов касался моей окровавленной спины. Я досчитал до последнего удара, мысленно успокаивая себя, но тут меня ударили вновь. Тридцать первый удар прошелся по свежим ранам, и мне показалось, будто какая-то часть меня просто откололась. Тридцать второй раз наступил так же молниеносно. Я чувствовал, как меня разрывают на куски и не мог держаться больше. Постепенно картинка перед глазами расплывалась, и я стремительно дрейфовал в бессознательное состояние. Когда я проснулся, то почувствовал, как кто-то прикладывает холодную тряпку к спине. Я зашипел, когда она коснулась оголенной плоти. — Тшш, я должна продезинфицировать всё. Ты можешь подцепить инфекцию, — прошептала девушка позади меня. Это была служанка, с которой я познакомился на завтраке, Джемма. — Ты в комнате Принца Луи. Не думаю, что они пришлют врача, поэтому я здесь, — объяснила она. Конечно, я был в комнате Луи. Я лежал на мягком матрасе, чувствовал тепло огня и отчетливый запах Луи. Мне хотелось плакать, но на это не нашлось сил. Было трудно даже просто держать глаза открытыми. Я едва закрыл глаза, когда дверь с хлопком открылась, и я услышал знакомое рычание. — Убирайся отсюда. Это был Луи. Он пришел, чтобы продолжить наказание. Сколько ударов хлыста я вытерпел перед тем, как отключиться? Долго ли он продолжал мое наказание? Я не хотел видеть его лица снова. Мне бы хотелось, чтобы он убил меня, потому что я устал терпеть эту боль, которую он причиняет даже сейчас. Джемма выбежала из комнаты, захлопнув дверь. Он подошел ко мне и встал на колени так, чтобы наши лица были на одном уровне. — Почему ты убежал от меня? — на этот раз его гнев не пугал меня, я не чувствовал угрызений совести по поводу того, что сделал. Секрет раскрыт. У Луи не было никаких чувств ко мне. Я просто игрушка для него, вот и все. Он взял от меня все, что ему нужно. Я попытался отвернуться, но он остановил меня. — Ответь мне, — крикнул он. — Я хочу уйти, — прохрипел я, горло очень болело, а голос скрипел. — Почему?! Что я сделал, что так ранил тебя?! — спросил он, гнев, исходивший от него, распространялся по всей комнате. — Я не хочу ждать, пока ты бросишь меня, — сказал я со всей злостью, что была во мне. — Я не собираюсь бросать тебя! Я никогда не говорил, что выкину тебя из своей жизни. Я обещал, что ты будешь жить со мной во дворце! — взвизгнул Луи. — Я больше не хочу быть твоим рабом. — Ты не раб! — Я был продан твоему отцу и дан тебе в качестве подарка. Я раб. Мне плевать, если ты отказываешься принять это, но я говорю правду. Он дал мне пощечину. Я зашипел от новой боли. — Не перечь мне, — повелел он, прикрыв глаза, которые наполнялись слезами. — Как пожелаешь. Я слышал, как он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Я собираюсь освободить тебя сегодня вечером. Услышав это, я открыл глаза, увидев, как его оставались сомкнутыми. Он сжимал переносицу, будто пытаясь сосредоточиться. — Вот почему отец позволил тебе сидеть за нашим столом. Вот почему я одел тебя, как свободного человека. Я собирался дать тебе свободу, и это было бы моим первым решением во взрослой жизни. А оказалось, что я чуть не убил тебя. — Если ты даешь мне свободу, то зачем послал стражу за мной? — Потому что ты не должен был уезжать! Я собирался освободить тебя, и ты был жил со мной во дворце. Не думал, что тебе понравится идея быть подальше от меня. Никогда бы не подумал, что ты способен сбежать. Его ясные голубые глаза смотрели на меня. В его действиях нет никакого смысла. Смысл свободы — это возможность поступать так, как тебе захочется. — Теперь ты не освободишь меня. — Нет. Я не могу доверять тебе. — Меня вышлют отсюда, когда ты женишься. Тогда я уйду. — Ты останешься во дворце. — Так что? Я останусь здесь навсегда? — Разве не этого ты всегда хотел? Что я сделал, что ты так зол, Хазза? — он мягко погладил мою щеку вместо того, чтобы ударить. — Ты все еще мой Приятель, и ты будешь делать так, как должен! — сказал он, схватив меня за подбородок. — Не думай, что ты что-то изменишь. Я вновь закрыл глаза, позволяя ему ласкать мое лицо. Слезы брызнули из моих глаз, и я позволил ему вытереть их. Впервые я почувствовал отвращение от его прикосновений. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, мой голос дрожал, но я произнес: — Как пожелаешь.

***

В ту ночь Луи спал со мной. Он не пытался прижать меня к себе, как обычно, за что я был ему очень благодарен. Спина все еще адски болела, и мне казалось, что некоторые раны продолжали кровоточить. На следующее утро я проснулся от того, что Луи ворочался на другой стороне кровати. Повернув голову, я посмотрел на него. Он все еще спал, но медленно просыпался. Мой гнев, обращенный на него, рассеивался, но потом я резко перевернулся, и жгучая боль парализовала меня. Вся злость захлестнула меня снова. Он лишь использовал меня. Он не любит меня. Луи открыл глаза и увидел меня. Улыбка моментально украсила его лицо, и он наклонился ко мне. Принц оставил легкий поцелуй на моих губах, но я никак не ответил на это. Казалось, он не возражал. — Доброе утро, Хазза, — поздоровался он и принял сидячее положение. Я не сдвинулся с места, мечтая весь день пролежать в постели и умереть от голода. После пары минут молчания, Луи вздохнул. — Счастливого Рождества. Я ничего не ответил, лишь разглядывал стену в противоположной стороне комнаты. — Ты так и будешь играть со мной в свои глупые игры? — спросил он крайне раздраженным тоном. Я продолжал молчать, и тогда он заговорил жестко: — Я приказываю тебе говорить со мной. — Доброе утро, Ваше Высочество. Счастливого Рождества, — сказал я, не глядя на него. Луи собирался что-то сказать, как вдруг дверь в комнату открылась и две маленькие принцессы шагнули в комнату со своими нянями. — Счастливого Рождества, Луи! — в унисон закричали они, подбегая к нему. Они прыгнули к нам на кровать, и Луи успел схватить одну из них в объятья, прежде чем они добрались до меня. — Что случилось с Гарри? — обеспокоенно спросила Фиби. — Не важно, милая. Просто не трогай его, ему очень больно, — мягко ответил Луи. — Он пойдет с нами вниз, чтобы открыть подарки? — спросила Дейзи. — Нет, не думаю, что он уже готов встать, — ответил Луи, и я мысленно поблагодарил его за то, что мне не придется терпеть это. Даже мысль о том, что мне придется надеть рубашку на свежие раны, заставляла содрогаться. Честно говоря, я не думаю, что моих сил хватило бы на то, чтобы бодрствовать и быть внимательным так долго. — Но это же Рождество! Он не может быть один на Рождество! — закричала Фиби. — Он не будет один, солнышко, я буду с ним, — ласково ответил Луи. — А что насчет подарков? — Они будут там, когда Гарри станет лучше. В ответ на это девочки вздохнули, а Луи усмехнулся. — Торопитесь, а то опоздаете на завтрак, — добавил он. Они не стали спорить. Я слышал, как все они обменялись поцелуями и принцессы ушли. Луи обмотался своим одеялом и встал с кровати. Он был полностью обнажен, но это ему совершенно не мешало. Принц подошел к двери и открыл ее настежь. — Принесите еду для нас с Гарри в мою комнату сегодня, и скажите Королю и Королеве, что я не присоединюсь к ним во время любых торжеств, — сказал он слугам, что были по ту сторону двери. Несколько секунд спустя он вернулся обратно в кровать. Проведя рукой по моим волосам, он немного с ними поигрался. В комнате стояла абсолютная тишина. Несколько минут казались вечностью, пока, наконец, не раздался звук в дверь и голос с ирландским акцентом произнес: — Ваш завтрак. Это был Найл. Он вновь работает на кухне. Ему так и не удалось сбежать. Луи разрешил ему войти. Когда Найл распахнул двери, я прибывал в шоке. Левая сторона его лица была вся в синяках и опухшая. Отвратительные порезы покрывали все открытые участки тела, а также он хромал, когда толкал тележку в нашу комнату. — Кухонный мальчик, я не узнаю тебя, — посмеивался над ним Луи. Я смотрел ему в лицо. Этот гигантский синяк, порезы и царапины были не от порки. Его избили вместе с наказанием. Получается, повезло мне? Найл поставил тележку около кровати и отошел. — Могу ли я сделать еще что-нибудь для вас, Ваше Высочество? — спросил он. — Нет, ты свободен до обеда, — Луи отпустил его. Найл кивнул и повернулся, чтобы уйти. Он даже не взглянул на меня. Когда он шел, я заметил красные пятна на его рубашке. У него шла кровь, хотя он был вынужден продолжать работать. После того, как Найл ушел, Луи поднял стакан молока. — Тебе очень повезло, Хазза, — он сделал глоток. — Я избавил тебя от дальнейшего отбывания наказания, поскольку один я ответственен за его исполнение. Отец более строг со сбежавшими. — Ты пощадил моё лицо, но отпорол меня гораздо больше раз, — сказал я, оскорбленный тем, что он насмехается над Найлом. — Ты разозлил меня, — он поставил стакан, — я не горжусь тем, что сделал. Он погладил мое плечо. Его пальцы едва касались кожи. В этих прикосновениях не было ни капли извинения. Похоже, он ни о чем не сожалеет. Я опустил глаза, рассматривая ковер. Его пальцы двигались от моего плеча к шее, надавливая на засос, который он оставил вчера. — Как долго ты планировал сбежать от меня? — прошептал он, но я мог услышать боль в его голосе. Мне пришлось рассказать ему правду. Я был так зол на него но, несмотря на это, все еще любил его. И просто не мог лгать. — Со вчерашнего утра, — пробормотал я. Я практически мог слышать, как Луи напрягает свои извилины и вся картина встает у него перед глазами. — Так вот почему ты был расстроен? — спросил он. — Я устал и мечтаю поспать, — заявил я, не желая разговаривать об этом. Если бы я продолжил говорить с ним то, в конце концов, простил бы его. Я не могу позволить ему сделать это со мной снова. — Ты должен поесть. — Я не голоден. — Меня не волнует. Съешь хоть немного, — велел он, хватая мою подушку. Нет, я сделаю так, как захочу. Луи положил подушку мне под грудь, чтобы я приподнял голову. Затем он взял вилку и подцепил кусок яичницы. Он пытался покормить меня, но я закрыл рот. — Я не люблю яйца, — прошептал я. — Это половина твоего завтрака. Зачем ты тогда включал их в свою еду? На это у меня был простой ответ, ведь это происходило часто. Шеф повар ненавидит меня и готовит мои нелюбимые блюда так часто, что это не может быть простым совпадением. — Я не ем их. — А что ты любишь? — Ничего. Я не голоден. Он с досадой вздохнул. — Я не собираюсь сидеть и помогать тебе, если ты будешь себя так вести! — он заорал, и его терпимость полностью испарилась. — Тогда уйди. Я бы хотел поспать, — спокойно ответил я. — Я подумаю о дополнительном наказании. Очевидно, ничего из того, что ты получил вчера вечером, не научило тебя хорошему поведению, — он встал с кровати. Мне вдруг стало страшно, что он вновь высечет меня. Я не думал об этом. — Пожалуйста, нет! — вскрикнул я. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, но услышал лишь его шаги в конце комнаты. Вдруг моё одеяло было откинуто назад, оставляя моё тело полностью уязвимым и холодным. — Ты говоришь так открыто со мной? Когда боишься наказания? Хазза, думаю, тебе нужно напомнить, кто здесь устанавливает правила, — он зарычал, забираясь на кровать позади меня. Я знал, что он собирается делать, когда его руки ласкали мои ягодицы. Он собирался трахнуть меня, прямо здесь, пока я лежал полностью разбитый и не в состоянии сопротивляться. Он стал расставлять мои ноги в стороны, и я развел их шире. Я даже не сопротивлялся. Это моя участь. Это мое предназначение здесь, во дворце. — Хороший мальчик, — шепнул он, слегка поглаживая мою попу. Я закрыл глаза, желая как можно быстрее покончить с этим. Я вдруг вспомнил мой первый опыт в постели с Луи. Ему пришлось привязывать меня несколько раз, потому что я был очень напуган. Это было так давно. Даже тогда это происходило очень долго, но теперь, когда он очень зол, мне кажется, это будет длиться вечность. Он входил в меня очень медленно. Он почти сразу задел то самое место внутри меня, отчего я почувствовал себя словно на небесах. Я прикусил язык от наслаждения. Хотя, он не получит удовлетворения. — Ох, Хазза. Ты всегда такой теплый, — он застонал, когда вытащил член и вновь вошел в меня. Он толкался в меня так сильно, что спина непроизвольно выгнулась. Затем он провел кончиками пальцев по бокам, это то, от чего я всегда сходил с ума. — Стони для меня, — вдруг прошептал он рядом с моим ухом. Я продолжал прикусывать язык. Он не услышит меня. Я не разрешал ему этого. Он вышел из меня и вновь вошел в меня, задев то место. Это было так неожиданно, что я застонал. Он усмехнулся, и я почувствовал его дыхание на своем лице. Вся боль в спине исчезла. Все, что я чувствовал — это как член Луи скользил во мне, заставляя меня пребывать в блаженстве. Не важно, как сильно я злился на него, моему телу было плевать. — Давай, Хаз. Я знаю, что тебе нравится. Стонать для меня, — хрипло прошептал он на ухо. Его губы расцеловали моё ухо, пока он говорил. Его руки придерживали мои бедра, пока он нежно трахал меня. Если бы я так не злился на него, то просто наслаждался бы этим. Луи редко вел себя так в постели. Обычно он предпочитал быть жестким и грубым. Когда я ослушался его, он вытащил член и вошел так резко, игнорируя мое место, причиняя мне лишь боль. — Делай, как я говорю! — крикнул он и вся нежность, что была в нем, моментально испарилась. Луи не нравится, когда люди не делают того, что он им говорит. Я вскрикнул на его резкую смену настроения. Он толкнулся в меня снова, и я понял, что ему бесполезно отказывать. Я издал сдавленный стон, пытаясь сделать его звучание приятным. Двигаясь внутри меня, он задел то место, и внутри меня словно открылись ворота в рай. Не в силах сдерживаться, я громко застонал. Луи всегда получает то, что хочет.