Лунный охотник.

В пятистенном домике Кристофа громко свистел чайник. Сидящие за столом мужчины говорили о чем-то негромко. Было уже сильно за полдень, и тени мягко тянулись по полу, приглушенные хмурым, дымчатым днем. — Удивительная девочка тебе досталась, Штеф, что и говорить? Осторожным с такой надо быть… — У меня не получается с ней быть осторожным, — усмехнулся Дэро и громко потер темный от щетины подбородок, — Она как катализатор — стоит ей поднять на меня глаза, и я за себя уже не отвечаю. — Что ж, тогда тебе повезло вдвойне, — Кристоф тяжело поднялся со стула и снял с огня чайник, сильно закопченный, помятый с одного бока, — Я должен рассказать тебе кое-что, племянник. И тебе не понравятся эти новости. — Да знаю я, что ты хочешь мне рассказать. Вчера в городе я не был пьян от крови, как Хэлен… — И что же ты понял? — кустистые брови старика сдвинулись, образовав крупные заросли. — Что Белый Бог больше не защищает своих детей, а Тир запропал куда-то. Теперь Твари будут безнаказанно подъедать людей, а обуздать их будет некому. Ни с одной из сторон. — Так и есть. Пока вылезла всякая мелочь, Высшие держатся в стороне, наблюдают, ждут, как будут развиваться события. Скажи-ка мне… Довольно долгое время Крылатый Змей держал темных тварей в кулаке. Не мог бы он снова взять все под свой контроль, пока не вернется Темный Властелин? — Если вернется Темный Властелин, — угрюмо поправил старика Штефан. Знания эти тяготили его, но еще больше волновала реакция жены на эти известия. — Да, ЕСЛИ вернется. Так он сможет? — Сильно сомневаюсь. У Тира остались наследницы, и никто не захочет видеть на Троне всего лишь наместника, вместо законных преемников. Высшие не покорятся Змею снова. Не в их привычках, знаешь ли. — А что Хэлен об этом думает? — Кристоф тоже был встревожен и зорко всматривался в лицо племянника, пытаясь распознать его мысли. — Ничего она об этом не думает. Вчера она впервые убивала не из мести, не по необходимости, а потому что сама так решила. Не слишком-то она вчера была внимательная к мелочам, а после… После тоже была занята, — тут Дэро усмехнулся и глянул в сторону догорающего уже очага. — И когда ты собираешься ей рассказать? — Никогда, — мужчина поднял глаза и в упор посмотрел на старика, — Крис, ты же понимаешь, что она не сможет остаться в стороне, как только узнает, что творится по всему миру! Сперва будет горевать по отцу, мучиться от чувства вины, потому что он погиб, скорей всего, вместе с Белым Богом, выручая ее душу из кабалы… Потом поймет, что люди гибнут тысячами и защитить их некому. А дальше что? Костер? Темный Престол? Если бы так, то я отпустил бы ее. В конце концов, это ее стезя. Но Трон ей не светит, Кристоф… Сам понимаешь. А Нуара слишком мала… Никто не позволит ей взойти на костер. Я — в первую очередь. Трон не стоит смерти ребенка. Все люди этого мира не стоят ее смерти. Пусть и не конечной. Пусть она переродится, но я все равно не позволю! — и в голосе прорезались громовые раскаты ярости. — Штефан… Но сейчас речь идет уже не о существовании людей в этом мире. Речь о существовании самого мира! — Значит, пора искать новый мир, где не нужно приносить в жертву маленьких девочек! — волчье лицо исказилось от отвращения и злобы. — Штеф, но что если она узнает?! — Тогда…Я что-нибудь придумаю, — мужчина поднялся, раздраженно взъерошил волосы на затылке и остановился у двери, — Ты не должен ей ничего говорить. Время еще есть. — Ох, сынок…Времени всегда остается слишком мало. Не лги ей. Она прощает тебе жестокость, ревность, но вряд ли простит ложь, — Кристоф устало сложил руки на столе. Пальцы его мелко подрагивали. Обратная дорога домой показалась слишком короткой. Дэро шел не спеша, но мысли его неслись на такой скорости, что он почти не замечал того, что происходит вокруг него. Расцветшая бурно природа словно чувствовала нависшую над миром страшную угрозу и старалась успеть в последний раз отвоевать время у холода и сна, распахнуть объятья жизни, солнцу. И только Волк не замечал этой яростной борьбы. Все, чем он был заполнен сейчас, заключалось в одном лишь человеке. Даже родной и любимый ребенок отодвинулся куда-то на второй план. Нет, он не пытался сейчас придумать какой-то хитрый план, чтобы оградить Хэлен от грядущего. Все мысли его были заняты одним — получилось ли у Тира задуманное? Смог ли Темный Властелин выторговать душу своей дочери у Белого Бога? Отмена контракта крещения решила бы все проблемы одним махом. Да, безусловно, Хэлен страдала бы из-за смерти отца, терзалась бы чувством вины, но с этим рано или поздно она научилась бы жить. Всем есть о чем cожалеть, чего стыдиться. Не может и она стать исключением. Но что если Белый Бог мертв, а душа ее все еще принадлежит миру людей? Миру, после смерти в котором, душа подвергается суду…Волк не знал, как быть. Рано или поздно, но Хэлен поймет, что творится нечто неправильное, странное, даже для их безумной жизни. Единственное, что Дэро знал точно — пока не станет ясно, свободна ли ее душа, рассказывать ей правду нельзя.       Подходя к дому, он остановился. Вся эта сумрачная громадина, порядком обветшавшая за долгие годы одиночества и безлюдья, сейчас словно бы приободрилась, протерла подслеповатые зеркала окон, стряхнула с себя глухой сон. Мог ли он думать раньше, что вернется сюда по доброй воле, что сможет жить здесь, не испытывая постоянного желания сбежать и в то же время остаться навсегда? Стоило разделить тяжесть памяти и вины с кем-то, кто даже узнав всю правду, не стал относиться по-другому.       Штефан стоял на краю леса и смотрел на заалевшие окна дома, пытаясь угадать, где сейчас Хэлен, что она делает. Ему тяжело будет лгать ей, трудно будет удержаться от кровавой их близости, когда не остается в душе теней и недомолвок. Неосознанно рука его потянулась к плечу, потерла то место, где прежде набит был демон, сложивший свои крылья. А говорила, что ей нравятся татуировки…Вот так легко, взяла и стерла ладонью, своей кровью то, что мешало ей проникнуть в самую его суть. Разрушила последнюю его броню, последний слой защиты. Дэро горько усмехнулся. Все повторяется…Когда-то и он стирал с ее исковерканного тела следы своего лунного безумия, своей жестокости и жажды, оставляя вместо уродливых рубцов тонкие серебристо-белые нити. Неужели ты научился просить прощения, Варг?       С громким скрипом отворилась застекленная дверь из танцевального зала. Хэлен вышла в засиневшую вечернюю прохладу, чихнула, потерла нос. Она так и была в его джинсах, подвернутых, перепоясанных широким ремнем, в просторной футболке неопределенного цвета. Волк мягко двинулся к ней, стараясь держаться в тени сосен. Подкрасться бы к ней сейчас, схватить, чтобы взвизгнула от страха, рассмеялась. Он незаметно подошел ближе. Задумавшись, Хэлен стояла лицом к лесу, не замечая подошедшего мужчину. — Ты похожа на подростка в этой одежде… Тяжелая рука легла на острое плечо. Хэлен вздрогнула и обернулась. — На мальчишку? — она лукаво блеснула глазами. — Нет…- он зарылся носом в волосы на ее макушке, — похожа на худенькую, вредную девчонку, которая карабкается по деревьям, стреляет из рогатки и может дать острым кулачком любому хулигану. -А я-то думала, что рождение Нуары слегка откорректировало мою фигуру…- фыркнула Хэлен. — Не в этой одежде… Все самое интересное ты упрятала в этот балахон! — Дэро по-хозяйски забрался рукой под футболку, — Но зато ты «дезабилье». Дай-ка проверю остальные позиции, — и злорадно улыбаясь, полез второй рукой в просторные джинсы, которые Хэлен подогнала под свой рост, - Ах, какое разочарование…Внизу ты, все-таки, поддела лишний слой. И, все же, куда пропал бюстгальтер, развратница? — Раз ты так по нему скучаешь, то носи сам…Если влезешь! — рассмеялась девушка. — Аха! Вот, значит, какие пошлые фантазии посещают твою голову…Свет еще не видел Волка в женском бюстье! ..Хочешь посмотреть на это? — Штефан улыбался насмешливо, а сам гулял рукой по спине Хэлен, не встречая препятствия в виде нижнего белья. — Я бы посмотрела… Видят боги, за это можно даже заплатить! — А что у тебя есть? — Спрос рождает предложение… — М-м-м. Я должен подумать, чтоб не прогадать и не продать задаром свой девственно-транссексуальный опыт. — Боги, Штеф! Ты бы слышал себя сейчас! — громко расхохоталась девушка. — Я вас тоже, кстати, слышу, — буркнула от двери Нуара. Тонкие каштановые брови были нахмурены. Девочка стояла бледная и растерянная. — Что случилось, Сверчок? — встревожился Волк. — Пап…Я тебя ослушалась, — она говорила тихо, крепко и отчаянно прижимая Зайца к груди. Дэро выпустил Хэлен из рук и подошел к дочери, опустился перед ней на колени, заглянул в глаза. Она почти плакала и только усилием воли удерживала слезы. — Что? Нуара… Что с тобой? — он взял дочь за плечи, сжал осторожно. А внутри уже билась черной птицей тревога. — Я услышала, как звал кто-то. Пошла на голос, — девочка говорила очень тихо, — я знаю, что нельзя! Но он так просил! К ним подошла Хэлен, замерла за спиной мужа. — Успокойся, малыш. Что дальше было? — На границе твоей земли, там, где от дома до дороги совсем недалеко…В общем, там был дух. То есть не совсем дух, там был домовой. У него сгорел дотла дом, а все, кто там жил — умерли вчера… И он плакал. Он остался совсем один и уже не было места, где он мог бы остаться. И он хотел… Он очень просил взять его к себе. Он знает, что Варги не пускают никого на свою землю, но он совсем маленький, даже младше меня, и он подумал, что, может быть, раз ночью ты приходил защитить людей, то ты позволишь ему укрыться здесь? — Нуара говорила все быстрей, с мольбой заглядывала отцу в глаза. — И ты впустила его? Ты разрешила ему войти? — голос Дэро был спокойный, но подрагивал где-то на самом краю слуха затаенным страхом. — Да…Пап, он ведь людям служил. А сейчас людских слуг убивают точно так же, как и людей! И он такой маленький! Нельзя же было его там оставлять! — карие глаза наполнились слезами. Волк тяжело вздохнул и прижал вихрасто-каштановую голову к себе. Что уж теперь поделать? В конце концов, это всего лишь домовой. — Ладно. Не плачь, показывай погорельца. Нуара тут же встрепенулась и улыбнулась сквозь слезы отцу. — Ушастый, выходи! Он не будет ругаться! — звонко разлетелся по дому голос ребенка. -Ушастый? Ты ему уже и имя дала? — рассмеялась из-за спины Хэлен. Она в произошедшем не видела никакого трагизма или угрозы. — Ой, мам, он такой смешной! И очень добрый. Он будет тебе помогать по дому. И вообще… Тут посреди танцевального зала с громких хлопком появилось нечто громадное, пушистое и с четырьмя парами ушей. — Мать твою! — пораженно выпалил Дэро, разглядывая «маленького домового», который размером был с рояль, а ростом чуть уступал самому Волку. — Штефан! — зашипела на него Хэлен и наградила довольно чувствительным тычком в спину. — А что? — Прекрати ругаться при ребенке! — Я не ругался… Это моя нормальная реакция на происходящее. У меня, знаешь ли, теперь рефлекс выработался. Как вижу какое-нибудь необъяснимое дерьмо — сразу вспоминаю твою мать, — попытался отшутиться мужчина. — Кстати, а где твоя мать, мама? — тут же встряла в разговор Нуара. — Э-э-э. Ты вот у папы спроси, — растерялась Хэлен. — Понимаешь, малыш… я ее съел! — Дэро даже не пытался притвориться раскаивающимся. — Ты слопал мою бабушку?! — кажется, удивлению ребенка не было предела. — Да. Классика жанра. Как вижу чью-нибудь бабушку, так сразу очень хочу её того… Волк я или кто? — осклабился Штефан. — Мам, и как ты его не порешила после этого? — девочка совсем позабыла про домового, за которого ходатайствовала, и он теперь стоял совершенно молча и нервно прядал многочисленными ушами. — Ты знаешь, детка… Твоя бабушка была… Как бы это сказать помягче? — Зачем помягче? Говори как есть! Бабуля твоя была распоследней стервой и заслужила то, что получила. Вот так-то! — Дэро подхватил дочь на руки и посадил к себе на плечи, — ну что? Давай знакомиться, Ушастый! Домовой встрепенулся и ответил басовитым и густым голосом: — Господин Варг, буду счастлив служить в этом доме, если позволите. Госпожа Нуара была так добра, что впустила меня на вашу землю, но если вы позволите мне здесь жить и заботиться об этом доме, я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели! — вся эта громадина была покрыта мягкой короткой шерсткой шоколадного цвета, три круглых разноцветных глаза не синхронно моргали на широком лице, крохотный черный нос, который выглядел, как пришитая пуговица, принюхивался к чему-то. — А ты как, такой громадный, поворачиваться-то здесь будешь? Застрянешь еще где-нибудь…- с сомнением обронил Волк, обходя кругом гостя. — Никак нет, Господин Варг! Это я сейчас такой от страха. А обычно-то я не больше вашей дочурки…- пробасил домовой. К слову сказать, никакого рта на лице у него видно не было, и откуда шел звук определить не получалось даже Волку. — Ясно. Хэл, что скажешь? — Волк обернулся к жене, в карих глазах прыгали насмешливые чертенята. — Да пусть остается, конечно! Он такой симпатичный! — с восторгом улыбнулась девушка. — Ну, слышал, Ушастый? Хозяйка согласна. Оставайся. А ты, Нуара, наказана. — Что?! — свесилась с его плеча девочка, как обезьянка. Она-то думала, что вопрос улажен и никто ее ругать не станет за самоуправство. — Без спросу ушла из дома, впустила чужака на землю. Забыла, чем прошлый раз закончился, когда ты привела незнакомца к Змею в замок? — Волк сейчас говорил спокойно, но всем было ясно, что пререкаться бесполезно, — На втором этаже есть комната, битком набитая книгами и пластинками. Приберешься там. Поняла? — Это я запросто! — хихикнула девочка и хитрюще подмигнула Ушастому. — Вот уж дудки! Сама будешь прибираться! Ушастый, не смей ей помогать, усвоил? — Слушаюсь, Господин Варг! — прогремел домовой на весь дом. — Вот и хорошо. А сейчас брысь все ужинать! И еще, Ушастый — после ужина поговорим о распорядке в этом доме. У нас здесь не людское жилище…Есть некоторые тонкости, — напустил туману Штефан. На самом деле он хотел подробней узнать, что же творится за границей его владений и внушить новичку, чего в доме рассказывать нельзя. В том, что Ушастый многое может порассказать Хэлен и Нуаре, он даже не сомневался. — Ты идешь спать? — Хэлен обернулась на пороге кухни, где они ужинали. — Через пару минут. Ты ложись. Я быстро, — Дэро нетерпеливо посматривал в сторону порядком сдувшегося домового, который сидел на слишком высоком для его коротких ножек стуле. Толстые широкие ступни Ушастого не доставали до пола и поблескивали черными коготками. — Вот какие у нас будут правила, Ушастый. Ты не рассказываешь ни Юной Госпоже, ни моей дочери о том, что сейчас происходит за границами моей земли. Ты понял? — Понял, — кивнул домовой. — Вполглаза будешь присматривать за Нуарой, чтоб она еще кого-нибудь очень несчастного и бездомного сюда не притащила. Хотя…Раз у тебя три глаза, то можешь один выделить для этого целиком. Это тоже понятно? — Так точно, Господин. — Так. Что еще? Старайся не путаться под ногами. В остальном - все. Живи, раз ты так приглянулся девчонкам. И расскажи, какие ходят слухи о том, где сейчас Темный Властелин и Белый Бог? — Прошу прощения, Господин Варг, я ничего не слышал. Когда на мой дом напали, я пытался спасти людей, но они испугались меня, а потом мне пришлось удирать и прятаться…- Ушастый сопел от желания помочь хоть чем-то, но не мог сообразить, что же еще может рассказать новому хозяину. — Ладно. В общем, держи рот на замке. И старайся поменьше на глаза попадаться. — Спасибо, Господин Варг, — домовой спрыгнул со стула и растворился в воздухе. Штефан постоял еще пару минут на кухне, соображая, чем чревато появление нового жильца в его доме. Судя по всему, Нуара такая же доверчивая, как Хэлен, не помнит зла, отважна и, в тоже время, отлично знает, какую власть имеет над отцом. Улыбаясь, он направился наверх. Дом утопал в живой, прозрачной, уже совсем летней тьме. Распахнутое в гостиной окно впускало пряный теплый ветер. Волк торопился, поскрипывая широкими ступенями лестницы. Дверь в комнату Нуары была приоткрыта. Она сидела на кровати и рассказывала Ушастому самолично придуманную сказку. — Ты еще не спишь? — Дэро остановился на пороге, удивленно наблюдая, как домовой примостился на широкой кровати девочки и расчесывает ее старинной щеткой для волос, которую нашел непонятно где. — Нет. Пап, а ты теперь совсем ты? Или вы опять велосипед делите? — она лукаво улыбалась, перебирала пальчиками несколько заколок, снятых с кудрявой головы. — Я — это я. Не волнуйся об этом больше, — он склонился над девочкой, легко поцеловал в лоб и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. А в спальне было тихо и темно. Неужели уже уснула? Дэро безошибочно и быстро подошел к столу, затеплил лампу и замер. На кровати была аккуратно разложена черная шелковая комбинация и черные же чулки. Хэлен в комнате не было и в помине. Громкий смех раскатился по самым дальним уголкам дома. Значит, когда сбегали из замка Змея, умудрилась прихватить с собой шелковое белье, но позабыла про повседневную одежду.       Вот же хитрая девчонка. Не забыла…Дэро постоял пару мгновений, оценивая сложившуюся ситуацию, затем усмехнулся и стал стягивать брюки. Ночная рубашка была узка ему и коротка — наделась со скрипом, но шелк податливо лег по фигуре. Он недоверчиво осмотрел себя в зеркале — было так непривычно видеть руки, плечи и грудь без татуировки. Фыркнув, Волк потянулся к чулкам. Игра увлекала его, любопытство подгоняло — что же придумала эта скромница? Должен ли он остаться тут и подождать Хэлен? Или спуститься в гостиную? Но раз ее тут нет, значит надо ее поискать.       Дэро вышел в коридор и только сейчас сообразил, что может случайно наткнуться на Нуару. Однако, дверь в ее комнату была плотно закрыта, и даже приглушенный голос ребенка не нарушал ночной тишины.       В гостиной пылал камин, окрашивая стены и пол кровавыми и золотыми бликами, распространяя горячее сухое тепло. В кресле у камина сидела…Сидел стройный невысокий юноша — серебряные волосы были туго стянуты в узел на затылке и спрятаны под черным шелковым цилиндром. Фрак с белоснежной манишкой плотно облегал хрупкую фигурку. — Я думал, ты уже никогда не придешь. Не мог справиться с чулками? — искусственно-низким голосом обронила Хэлен, пристально рассматривая замершего посреди гостиной Волка.       Мужчина некоторое время жадно рассматривал свою переодевшуюся жену, лихорадочно соображая, как она успела раздобыть фрак, подогнать по своей фигуре и чем это грозит самому Волку. — Я не привыкла к шелку. Не люблю его…- попытался подыграть ей мужчина, игриво приосанившись. — Чем же не угодил тебе шелк, милая? — слегка улыбнулась Хэлен, кивая на пол рядом с собой. Дэро подошел ближе, старательно изображая грациозную походку. — Я больше люблю мех и кожу. Шелк для неженок…И для тех, кого не бьет током, — он опустился на колени у ног Хэлен. — Но тебе очень к лицу этот наряд, — узкая ладонь осторожно коснулась мощного плеча, поправила узкую бретельку. — Не хватает лишь обуви, — Дэро сверкнул глазами и прижался к легкой ладони щекой. От нее пахло прохладой и лавандой. — Ты и так выше меня. К чему еще и каблуки? — тонкие пальцы подцепили черную бретельку и спустили с плеча. Хэлен задумчиво смотрела на мужчину у своих ног, явно прикидывая, что с ним дальше делать.       А Дэро молчал. Тень падала на глаза его преобразившейся женщины, не позволяя понять, что же сейчас творится в ее голове. — Я хочу, чтоб ты села на мое место, — Хэлен легко поднялась из кресла и сбросила цилиндр на пол — он покатился по полу, сверкнув белоснежным атласом подкладки. — Как скажешь, — тихо ответил мужчина и быстро занял опустевшее место. — Тебе к лицу черный цвет…Ты знаешь? — вот уже стоит у его ног девушка во фраке, едва прикасаясь кончиками пальцев к щиколотке, ведет по гладкой паутинке чулка.       Волк вздрогнул, словно вели по его ноге не осторожными пальцами, а бритвой, раскаленной докрасна. Легкая ладонь легла на колено, медленно потекла вверх по бедру. Хэлен придвинулась ближе, взглянула снизу вверх на Дэро — с серебряном тумане глаз светилась похоть, ничем не прикрытая, абсолютная, откровенная. Вторая ее рука рыбкой скользнула между сведенных колен мужчины, раздвинула их. — Боюсь, что ты будешь удивлен…- попытался усмехнуться Волк, но получилось неубедительно — голос его подрагивал от нетерпения, пальцы впивались в обивку кресла — он делал над собой титаническое усилие, чтобы не вскочить, не наброситься на этого мальчишку с высоким узлом волос на макушке, который действует слишком медленно, дразня его, не позволяя брать верх, как было всегда. — Не думаю, что меня еще можно чем-нибудь удивить, — совершенно спокойно ответила Хэлен, ослабляя узел галстука. — Тебе тесно в твоем костюме? — наигранно заботливо спросил Дэро, уже поднимая руку с подлокотника, чтобы помочь ей освободиться от галстука. Хэлен этот жест тут же пресекла, аккуратно отведя крупную ладонь в сторону, не позволив к себе прикоснуться. — Сиди спокойно, — и прижалась горячим, беспокойным ртом к колену, повела языком по внутренней стороне бедра, оставляя на чулке влажную дорожку.       Мужчина громко втянул в себя воздух сквозь зубы и откинулся на спинку кресла, снова впившись пальцами в подлокотники — кожа громко заскрипела. — Подними это…- Хэлен указала глазами на кружевной край ночной рубашки, который прикрывал бедра мужчины. — Почему ты не сделаешь это сам? — выдохнул Дэро, поддерживая ее игру. — Потому что я так хочу! — звякнул сталью девичий голос. Волк облизнулся и подрагивающими пальцами потянулся к подолу комбинации, что уже плохо скрывала возбужденную плоть. Он тоже медлил, приподнимая край рубашки миллиметр за миллиметром, внимательно всматриваясь в лицо девушки, которая забыла о своей роли, рот ее приоткрылся, она снова потянулась ртом к его бедру, но на этот раз не остановилась, а заскользила дальше, пропустив самое интересное место. Дэро протестующе застонал и инстинктивно положил свою ладонь на тугой узел ее волос, попытался направить ее голову обратно. Хэлен сдавленно рассмеялась и подчинилась. Языком коснулась горячей, налившейся плоти. Волк выгнулся в кресле, застонал беззащитно, со всхлипом, прижимая ее голову к себе.       Девушка стряхнула властную руку с себя, выпустила из губ его член и быстрым движением облизнула ладонь, прикусив большой палец. — Ах ты, негодница! — тут же вскинулся Дэро, слетел с кресла на пол к Хэлен. Одно резкое движение и на пол посыпались мелкие пуговицы манишки, обнажая молочную, небольшую грудь, тонкую шею, узкие планки ключиц. — Сколько можно меня дразнить? — он легко приподнял ее над собой, усадил себе на колени, впился зубами в плечо — не сильно, но Хэлен вздрогнула, жалобно вскрикнув. — Игра была занимательной, но трахать сегодня будут только тебя, уж не обессудь, — и ловко уложил ее на пол, головой к камину. Волосы от этого стали переливаться яркими серебряными искрами, расплескавшись по паркету.       Дэро грубо стаскивал с Хэлен брюки, не заботясь о том, что пальцы его оставляют на тонкой коже отметины. Хэлен же, распростертая на полу, осталась в одной разорванной манишке, которая отбрасывала ей на грудь белоснежный отсвет. — Ты должна мне одно желание, Хэлли… Я не забуду об этом, — прошептал Дэро и потянул ее руку вниз, прижал мягкую ладошку к себе, сжал ее пальцы на члене и задохнулся, содрогнулся всем телом, зарычал, но удержал себя, отстранился немного, сбрасывая с себя черный шелк. — Оставь чулки, — вздохнула Хэлен, не спуская с него глаз. — Вот уж размечталась! — один чулок он отбросил подальше, а второй накинул Хэлен на горло, - Это, чтобы ты была послушной девочкой… — Я буду, — девушка невинно распахнула глаза и совершенно бесстыдно раздвинула ноги. Волк тут же положил ладонь ей между ног, пальцами стал медленно поглаживать. — Так хорошо, — забывшись, пролепетала Хэлен и снова потянулась рукой к Дэро. — Сейчас будет еще лучше, — он перехватил ее руку, поцеловал сперва в запястье, потом в беззащитную ладонь, языком тронул пальцы, положил их в рот. У Хэлен расширились от удивления глаза. Волк на это внимания не обратил, горячий язык его продолжал свои дразнящие, острые прикосновения. — Волк…- простонала девушка. — М-м-м? — невнятно ответил Дэро. — Хватит играть со мной…Хочу чувствовать тебя в себе, — она прижалась бедрами к нему, откровенно показывая, чего хочет. — Будь по-твоему, Юная Госпожа… Он не стал медлить, не стал дразнить себя и ее, намеренно медленно проникая вглубь. Он ударил собой, безжалостно, с силой. Хэлен от такого натиска вскрикнула, не понимая, от боли, или от наслаждения, и вскрикивала все чаще и быстрей. Волк не хотел дольше ждать…Волк хотел наслаждения немедленно! Он хотел ее криков, ее мольбы, хотел, чтобы она задыхалась, и в беспамятстве произносила его имя. И он получал это сполна.