Лунный охотник.

— А ты- молодец, Варг…-рассыпался пеплом в голове уже знакомый голос, — Я и не рассчитывал на такой результат. Никак не рассчитывал. Звонкая невинная девочка с момента встречи с тобой научилась удивительным вещам. И что самое важное — она узнала вкус крови, она научилась убивать людей! А глупыш Tier беспокоился за нее… Не того боялся пилот, не того!        Штефан встряхнулся, пытаясь сбросить с себя тяжелый дурман сна, но тот не отступал. И более того, Волк чувствовал себя совершенно беспомощным, словно подвешенная к потолку марионетка, которая без разрешения хозяина не может и пальцем пошевелить. — Опять ты… — Опять, Волк, опять. Что ж поделать, раз ты так ревностно оберегаешь свою юную жену? — А я-то думал, раз между Волком и Человеком во мне нет больше разлада, то и ты прорваться не сможешь…- разочарованно и раздраженно процедил Дэро в пустоту. — Да брось. Человек, ведь, никуда не делся. И пусть вы больше не грызетесь между собой как два кобеля из-за одной сучки, но тут он. И тут я… А знаешь, Варг, почему волчье ваше племя не интересно мне? Чернота окружала Волка, и голос шелестел в этой черноте жутко и уютно, словно был рожден в ней, вместе с ней, для нее. — И почему же? — довольно прохладно спросил Дэро. Деваться-то, все равно, было некуда. — Потому что души ваши мне не светят при любом раскладе. Вот сам посуди: сами вы, бродяги лунные, после смерти в землю свою возвращаетесь беречь ее и потомков своих; а те, кто сдуру принял радость крещения, не смотря на то, что и убивают и насилуют точно так же, как и вы, после гибели сразу попадают на Небеса. Да, да. Тот, — и в голосе проскрипело ржавым ножом презрение. — не так уж и разборчив. Лишь бы служили покорно, лишь бы боялись, пресмыкались перед Ним. Так что зря вас в низшие записали. А все потому, что перед Темным Престолом не склонились. Сколько веков вы, хвостатые, по лесам скакали, на Луну свою лицемерную выли, женщин насиловали, скрывались от охотников, или убивали их и всегда одни… Так и не покорились никому. И вдруг! Кто бы мог подумать? Пришла девочка-подкидыш, мимоходом ухлопала свою сумасшедшую матушку… — Это я ее ухлопал. Не путай, Рогатый, — нетерпеливо перебил его Штефан. — ему эти рассуждения стали порядком докучать, но самостоятельно проснуться пока не получалось и приходилось слушать незваного гостя. — Да не ты! Не ты! То Воля ее, ее Судьба. А ты - так, под руку подвернулся. Не ты, так кто-нибудь другой убил бы Луну, чтобы дочери взрослеть не мешала, не подавляла и освободила дорогу юному дарованию. Так вот. Продолжим. Пришла наша Серебряная Госпожа и легко, ручек не марая, убрала мамочку, которая Волкам (как бы ей это ни было противно) была Богиней и Проклятием. И, вроде, должна бы была Хэлен забрать Стаю себе, но нет! Она безропотно отдала ее отцу. А Волки даже и не пикнули, завиляли хвостами, на побегушках служить стали. Ты вот это мне объясни, Варг. Как же это получилось? — Тир — Волк по сути, хоть и не по крови. Он — Вожак. А Хэлен — женщина. Да какая женщина? Девчонка! Она даже не Волчица. Волки не покорились бы ей. — Ты так думаешь? — иронично и весело воскликнул во тьме голос. Дэро уже начинало казаться, что нет никого в этом мраке, что это сама Тьма разговаривает с ним сейчас, окружая со всех сторон. — А мне кажется, что ты заблуждаешься, Волк. Она дочь своего отца, и своей матери. Возможно, тебя вводит в заблуждение ее доверчивость и мнимая слабость, но это — ее женские уловки, пусть еще не совсем осознанные. Впрочем, сейчас не об этом. Давай представим себе на минуту, что она взошла на Темный Престол и двор преклонил перед нею колени. Что в этом случае будешь делать ты? Кем ты будешь? — Все это чушь! — зарычал мужчина, чувствуя, что все в нем противится этой мысли. — Для того, чтобы взойти на Темный Престол, нужно умереть… — Да… От этого никуда не денешься, — сокрушенно вздохнул невидимый собеседник. — А, умерев, она попадет в Ад! Значит, и на Престол взойти не сможет. — Во-первых, ты позабыл, что контракт крещения, может быть, уже отменен. Но, даже если и нет, допустим, я отпущу твою благоверную супругу. Не на совсем, разумеется, лишь до того времени, пока Нуара не вырастет и не сможет занять место матери. — Да кто тебе поверит, Рогатый? — попытался рассмеяться Волк, но внутри все заледенело. — А почему нет? Я, между прочим, играю честно! А все остальное — результат поведения и действий тех, кто имеет со мной дело. Так вот. Допустим, я дам отсрочку твоей женщине… Ты-то что с этим будешь делать? — Вот если до этого дойдет дело, тогда и посмотрим, — Волк особенно надавил на слово «если». Ему ужасно хотелось пожать плечами, но в этой черной пустоте не было у него ни плеч, ни рук — один лишь голос, да все нарастающее чувство злого бессилия. — Ты прав, Варг — посмотрим. И уже очень скоро, — рассмеялся Сатана сухим скрипучим смехом, но смех этот был не радостный. — Объясни! — Отец твоей Серебряной Госпожи покинул этот мир, прихватив с собой и моего. Забавно, правда? Два самых могущественных Зла поглотили друг друга и провалились в Тар-Тарары, оставив наш мир беззащитным. Хрупкая елочная игрушка все еще висит на ветке, но уже пришел тот, кто оборвет нитку. Ты понимаешь, Варг?       И Штефану на короткое мгновение показался в этом великолепном голосе непереносимый ужас. — Деструктор? …-выдохнул он, не веря своим ушам. — Он самый! Так что хватит рычать от сладострастия над своей драгоценной девочкой. Пора выводить ее в свет… Иначе хана нам всем! Понял меня, Волк? Я даю слово, что не буду предъявлять права на ее душу, пока не посчитаю, что наследница в лице Нуары готова занять место Хэлен. Передай ей. — Почему сам не скажешь? — Потому что не могу! Волчья твоя натура мешает… И потом, она доверяет тебе безоговорочно. Я же ее безоговорочно пугаю. Так что, дело за тобой, Волк. Дэро на мгновение замешкался с ответом. — Ты же понимаешь, Рогатый, что помимо меня, у нее есть весьма могущественные покровители, которые могут иметь ко всему этому совершенно отличное от твоего мнение… — А ты серьезно считаешь себя ее покровителем, Варг? Не смеши меня! Сожри ты хоть два десятка богинь, но ровней Хэлен тебе не стать…А Великий Змей…Ну, а что Великий Змей? Его власть над Временем не поможет ничем ни тебе, ни Хэлен, ни, тем более, людям. Он — боец, конечно, наивысшей, почти недостижимой пробы, но от Деструктора саблей не отмахнешься! — голос вдруг затих, словно собеседник обдумывал что-то, или вспоминал. — Знаешь, Варг, когда твоя девочка с горя сердце свое остановила, Змей чуть пупок себе не надорвал, остановив течение времени на несколько минут. Забавно было наблюдать… И на что только не пойдешь, чтобы прощение у сына вымолить? Хотя, не все родители одинаково эмоциональны… Мда. Да и потом, Змей тебе скажет в точности, что и я. Не думаю, что вы согласитесь спалить на костре свое дитя, а времени ждать, пока она повзрослеет у нас нет, к сожалению. Таким образом, я согласен подождать некоторое время и не предъявлять права на душу твоей женщины. В конце концов, какая бы она ни была, но душа у нее всего одна, и было бы странно променять ее на миллиарды других душ. — Миллиарды? — рассеянно переспросил Волк. — Именно. Сам понимаешь, раз моего батюшки больше нет то… — Да, да. Я понял, — автоматически ответил Дэро. Ему не было никакого дела до этих самых миллиардов человеческих душ, он холодел от мысли, что всё, кончилось их счастливая жизнь затворников. Да и была ли она? Сколько дней они провели вместе? Не наберется и года. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- — Папа, почему ты в платье? И почему мама голая? — тонкий и возмущенный голос Нуары прорвался в сознание Волка, чему он был несказанно рад. К нему тут же вернулось ощущение собственного тела и власти над ним. Дэро с удовольствием потянулся, открыл глаза и тут же вскочил с пола, натягивая шелковую комбинацию, что бы поосновательней прикрыть собственную наготу. На полу сонно вздохнула Хэлен. Дэро метнулся и набросил на обнаженную жену плед, на котором они и спали, не соизволив подняться в спальню.       А в дверях стояли Нуара и Кристоф. Старик старательно всматривался в какую-то безделушку на кофейном столике, пытаясь скрыть улыбку. — Милая, по-моему, твоим родителям нужно немного времени, чтобы привести себя в божеский вид, — все так же, не обращая своего взора на супругов, Кристоф стал разворачивать девочку в сторону кухни. — Им не время, а хороший психиатр нужен! — воскликнула Нуара, но послушно повернулась в сторону двери. — Ты видел, Кристоф? Они же совсем из ума выжили! Хотя, на мой взгляд, рановато им еще впадать в старческое слабоумие и путать одежду друг друга! — Совершенно с тобой согласен, — фыркнул старик не в силах более сдерживать поступивший смех. Старик с ребенком скрылись в глубине коридора, ведущего на кухню, громко обсуждая психическое здоровье супругов. — А я говорила, что надо подняться наверх, — Хэлен лениво потянулась, выпрастывая из-под шоколадно-алого пледа тонкую ножку. — Мда…Кристоф мне этого никогда не забудет, — беззлобно оскалился Волк, взглядом забираясь под плед. — Ты думаешь Нуара об этом забудет? Уверена, что она еще и Тиру об этом расскажет в подробностях. Разумеется, исключительно, чтобы проконсультироваться по поводу нашего с тобой психического здоровья! Слушай, Штеф, может, мне попросить Ушастого порыться в закромах твоего адски-старого дома на предмет одежды для меня? В город нам теперь не выбраться, после того, что я там устроила Нашел же домовёнок для меня фрак по размеру. Даже цилиндр откопал где-то! — Хэлен поднялась с пола, потянулась со стоном. Что ни говори, но спать на полу у нее привычки не было. — Не думаю, что он мог здесь найти фрак по размеру для тебя, — Волк подозрительно уставился на разбросанные по полу части вчерашнего маскарада. — Посмотри, подкладка в цилиндре белоснежная. На сколько я помню, в последний раз леди и джентльмены в подобных нарядах собирались здесь лет эдак восемьдесят назад. За это время атлас пожелтел бы. Вещь новая, Хвостик. Так что, твой Ушастый прислужник просто смотался куда-то и стырил костюм тебе на потеху. А какие слезы лил, как голосил: «Пустите, помогите! Убьют, изнасилуют!» Притвора толстая! — Дэро говорил и становился все более задумчивым. Недоверчивая его натура уже нашла подозрительным такой поступок домового. — Это сколько же тебе лет, если "на твоей памяти"— это лет восемьдесят назад? — оторопела девушка. — Я стесняюсь своего истинного возраста, — пропищал противным голосом Дэро и взмахнул у склоненного набок лица ладонью, словно веером, изображая смущенную кокетливую вертихвостку. — Ни за что в это не поверю! — фыркнула Хэлен и прямо в пледе направилась в сторону лестницы наверх. — Ты куда? — встрепенулся Волк, который мысленно уже допрашивал лопоухого друга Нуары по всем законам военного времени. — В душ и переодеться. Или не стоит? Как думаешь, я не слишком сильно перепугаю наших домочадцев, если заявлюсь на завтрак в таком виде? — она невинно изогнула одну бровь, но не сдержалась и рассмеялась совершенно детским, звонким смехом. Дэро фыркнул, на время позабыв, что надо бы найти Ушастого и хорошенько его расспросить, сграбастал девушку в объятья. — Не дразни меня, дитя! Ты же понимаешь, что мне пришлось бы прогнать Кристофа прочь, лишь бы он не пялился на тебя! А мне не хотелось бы обижать старика. Так что — марш одеваться! ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Сосны шумели над головой, пряча в своем смоляном зеленом духе горький и тревожный запашок пожара. Когда же он исчезнет? В первый сильный дождь… Вода, как время, многое уносит в своем потоке легко и бездумно. Свободно.       Мужчина сидел в лесу на широком замшелом уступе гранита, незнамо как вынырнувшем из нежного бархата мха и мелких кустиков багровых цветов, просторно разросшихся под древними деревьями. Смешно и горько думать, что теперь в его мире деревья старше двухсот лет считались старыми. Впрочем, все мысли, что рождались в его голове, несли в себе этот отвратительный привкус пожарища - мертвого, остылого.       Нелегко планировать предательство. Еще сложней будет его исполнить. Он лукавил, конечно, тогда в разговоре с Кристофом, легко обронив, что позволил бы Хэлен принять власть над ночными тварями, кабы был уверен, что после смерти Сатана не отберет ее душу, не утащит в ад себе на потеху. Лукавил. Он лучше других понимал, что закончится век их мимолетного, жгучего счастья с первыми искрами жертвенного костра.       Она не разлюбит. Нет. Но что это будет за жизнь? Кто из них двоих будет переламывать свою спину, покоряясь, делая невозможную, противоестественную уступку их новому положению? Волк, подчиняясь Повелительнице Темных Путей? Или Серебряная Госпожа перед своим мужем, низшим фэйри третьей ступени? Не возможно ни то, ни другое.       Конечно, Сатана обыграл их всех, предлагая лишь отсрочку, а не полное освобождение. Но у них будет время, за которое можно найти выход из патовой этой ситуации. И потом… Возможно, Тир, все-таки, добился своего и душа Хэлен уже свободна. Но что же делать тебе, Волк? Попытаться смирить гордыню? Уступить женщине, стать послушным подданным Серебряной Госпожи. Невозможно! Дэро раздраженно тряхнул головой.       Уступить женщине… Да какая она женщина? Девчонка-подросток, егоза, плутишка! Разве такие правят мирами?! А какие правят? И в памяти тут же всплыл ее повелительный голос, каким она разговаривала с Веретенницей на площади; ее легкая, грациозная походка, какой она шла меж разгромленных скамей улитой вином и кровью церкви; ее молитва, когда она вторила словам епископа в катакомбах собора. Да, вот такие и правят мирами, Варг. Кровь — не водица. Ты же знал, что рано или поздно, но кровь позовет ее. Не могут богини вечно быть послушными женами. И не случись всей этой чертовой белиберды с погибшими богами, сколько времени ей была бы интересна эта игра в волчье семейство, укрывшееся от мира в дремучем и древнем лесу? Пять лет? Десять? Даже если сто, однажды она переросла бы эту жизнь с домом, деревьями вокруг него, с тобой…А ты, так и не насытившись ею за слишком короткий срок (разве для счастья бывает слишком много времени?), сидел бы как сейчас и в панике придумывал план, чтобы удержать, остановить.       Оставаться здесь уже было опасно. Если Сатана сказал правду, и Разрушитель уже пришел в их скособоченный мир, времени осталось мало и тянуть нельзя. Надо уходить в другой, полноценный мир, где равновесие не нарушено. Но как? Как это сделать? Волки никогда не ходили меж мирами. Ни к чему им это — оборотней одинаково не любят везде. Значит, нужен проводник. Дэро знал лишь одного человека, пришедшего из другого мира — это была Лана. И было бы полнейшим безумием идти к ней за помощью. Девица эта оставалась Волку совершенно непонятной, поступки ее лишенными логики. Одно он знал точно: охотница защищает людей и потому не выпустит из этого мира тех, кто может спасти его. А то, что она служит Темному Властелину, так то и службой-то не назовешь. Скорей, это обычное партнерство — Тир называл ей непокорную тварь, которая слетела с катушек и которую нужно было убить, Лана же легко и с удовольствием исполняла свое предназначение. Тир не мог ей приказывать, хоть и делал периодические попытки, смешившие Лану. Так вот, охотница не позволит тебе увести Хэлен и Нуару, не захочет пожертвовать целым миром, ради двух бессмертных.       А ты, Волк? Не слишком ли высокую цену ты хочешь заплатить за несколько лет счастья, прежде чем Хэлен опомнится и захочет разузнать, как там поживают ее родственнички? Да и будут ли у них эти годы? Змею ничего не стоит разыскать внучку в любом из миров. Змей найдет и оторвет тебе башку голыми руками. Или откусит, или саблей отрубит. Вариантов было множество. Хотя, Змей мог бы просто рассказать Хэлен об обмане Волка и тогда всё — она не простит этого.       Не было выхода. Не находился, проклятый. Дэро устало и раздраженно застонал от бессилия. — Ушастый, — позвал он негромко. Перед ним тут же с приглушенным хлопком возник невысокий шоколадно-коричневый толстячок. — К Вашим услугам, господин Варг! — все три его глаза расширились и перестали моргать, выражая старательное желание услужить хозяину. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Волк даже не пытался скрыть угрозу в голосе и взгляде. — Никак нет, господин Варг, не хочу, — протараторил домовой и быстро увеличился в размере. — Проблема в том, пузанчик, что ты, как Пиноккио. Только растешь целиком, — холодно и с насмешкой заметил Штефан, — Повторяю в последний раз — что скрываешь? — Господин Варг, я ничего дурного не сделал. Ничего, клянусь! - Кто подослал тебя?! — рявкнул Волк, от чего домовой вырос чуть ли не по плечо оборотню. — Он сказал, что нужно будет просто присматривать за вами и доложить, если вы надумаете покинуть волчью землю. Больше ничего! — лепетал Ушастый, все увеличиваясь в размере, но уже в ширину. — Кто? — спросил, словно гвоздь забил, Дэро. — Хозяин Преисподней, — испуганно мявкнул домовой с совершенно кошачьей интонацией. — А ему-то зачем? — Волк отлично понимал, зачем эта информация Сатане, но нужно было узнать, что обо всем этом знает домовой. — Он не сказал! — Да уж понятно, что Рогатый своими планами с тобой делиться даже и не собирался, но сам-то ты что думаешь? — Я точно не знаю, господин Варг! Мы — домовые, народ маленький, в планы вседержателей не суемся…Не положено нам. Но, мне кажется, что он не хочет, чтобы Серебряная Госпожа сбежала… Не успел Ушастый договорить, как Волк перебил его: — Как понял, что Хэлен — Серебряная Госпожа? — Так как же не знать? Все знают… Когда господин Повелитель Темных Путей нашел ее, всем тварям было сказано, к кому лучше не тянуть свои лапы. А уж мы от них прознали. — Продолжай. Что Темный Двор о ней говорит? — Дэро сосредоточенно слушал. — Ну как что? — глаза Ушастого растерянно разбежались в разные стороны. Он лихорадочно соображал, как бы помягче изложить слухи и сплетни, блуждающие среди сумеречных тварей, — Не гневайтесь только, господин Варг! — Это уж я сам решу! — отрубил Волк. — Так вот… Низшие боятся ее: она же убивает своих, не задумываясь. — Госпожа убивала тех, кто не покорялся ее Воле! - И Убивала, защищая людей! — многозначительно согласился коротышка. — А ты, как будто, осуждаешь ее! — взвился со своего камня Волк. - Никак нет! Но так, ведь, я и не из Темного Двора. Хоть с вами у нас связь и ближе, чем со Светлыми, или слугами Белого Бога, — короткий мягкий мех Ушастого вздыбился от страха, прибавив ему еще объема. — Продолжай, — буркнул Дэро и вернулся на свой камень. — Итак, низшие ее боятся. Пожалуй, только Волки сохраняют спокойный нейтралитет в ее отношении. Скорей всего, из уважения к ее происхождению и заключенному браку. — Ну еще бы, — фыркнул Волк, пытаясь подавить неуместную улыбку. — А вот Высшие почти все настроены враждебно. — Почему? — Высшим здорово досталось от Темного Властелина, когда тот занял Престол. И высшие припомнили, что и Серебряная Госпожа, и господин Тир родились, выросли и жили только среди людей. Они считают, что это накладывает неисправимый отпечаток. Им кажется, что Серебряная Госпожа будет править, исходя из понятий человеческой морали.       Если говорить честно, то Волк думал так же, хоть и не видел никогда в Тире признаков хотя бы зачатков сочувствия к людям. Впрочем, у Высших это могло быть исключительно надуманным поводом для недовольства тех, кого не устраивала жесткая политика Темного Властелина. Высшие фэйри здорово распоясались за века, что правил ими Змей. Да и правил ли? Зыркал иногда своими огненно-черными глазами на особо раздурившихся. Непонятливых убивал. А что делать, если выразительных взглядов не понимают? Словами объяснять что ли? Так некогда Великому Змею. У него, помимо кровожадных и гордых Высших фэйри, дел полно. Людям здорово повезло, что Низшие смертельно боялись Крылатого Змея, а Высшие убивали, в основном, друг друга, да со Светлыми воевали привычно и вяло. — Так значит, высшие не хотят видеть на Темном Престоле Серебряную Госпожу…- Волк задумчиво рассуждал вслух, почти позабыв о замершем перед ним Ушастом. — Да. Они хотят короновать госпожу Нуару. — ЧТО? — подавился вопросом Волк. — А чему вы удивляетесь, господин Варг? Высшие умирать не хотят. — Я думал, они не потерпят над собой власти ребенка, — пораженный новостью, мужчина по привычке потер ладонью колючий подбородок. Надо бы побриться уже. — Ребенок, которого можно будет воспитать так, как нужно …Такой ребенок желанен высшими гораздо больше, чем два подкидыша — отец и дочь. К тому же, при ребенке можно назначить регента. — Ах, вот оно что. И, наверно, уже подобрана достойная кандидатура? -язвительно переспросил Волк. — Разумеется…- спокойно подтвердил домовой. — Загвоздка лишь в том, что дочь не может наследовать вперед матери, да, ушастый? — Насколько я разбираюсь в вопросе - да, господин Варг, — в знак согласия домовой тряхнул ушами. — И откуда же ты все это знаешь, толстун? — нахмурился Волк. — Домовые обитают не только в людских жилищах, господин, -он уже совершенно успокоился и принял свой привычный размер - чуть выше колена взрослого мужчины. Продолговатый, как груша, миловидный, не смотря на три разноцветных, нестройно моргающих, глаза, — Мы служим тем, кто живет в доме, где мы родились. — Странные вы, — хмыкнул мужчина, — Что пообещал тебе Сатана? Он спрашивал сейчас из чистого любопытства. — Он обещал не убивать, — вздохнул Ушастый. — Отличная сделка. — Я тоже так подумал, — рассудительно согласился толстячок. — Вот что, Ушастый… Я тоже пообещаю тебе жизнь, но взамен ты должен молчать о том, что рассказал мне. Понял? — Так вы меня не прогоните? — не верил всем своим ушам домовенок. — Нет. На землю ты привести никого не сможешь, да и физически навредить кому-то — тоже. Разве что раздуешься до размеров слона и массой задавишь. — Не смогу. Мы не можем вредить хозяевам дома, в котором обитаем. — А посторонним? — в Дэро снова трепыхнулось любопытство. — А вот посторонним — вполне, — смутился толстячок. — И как же? — Волк снова всмотрелся в мягкую и уютную тушку Ушастого, но так и не нашел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало оружие — ни длинных когтей, ни шипов, ни зубов даже. — Я еще маленький, — совсем стушевался домовенок, — У нас взрослыми считаются те, у кого дому больше пятидесяти лет. Моему дому было всего три года. — Но вот сейчас ты живешь в доме, которому больше трех столетий… — Это не важно. Мы растем взрослеем вместе с домом. Так что не считово, — как-то совсем по-детски вздохнул Ушастый. — Ясно. Но для трехлетки ты весьма осведомленный малый, — попытался приободрить малыша Дэро и похлопал ладонью по камню рядом с собой, приглашая того присесть. Домовенок мелко засеменил коротенькими ножками, подпрыгнул и ловко уселся рядом. Волк с дружелюбным любопытством рассматривал его, отметив, что толстячок и правда, весьма похож на ребенка — пухлый, ногами болтает, свесив их с камня, на коленках шерстка потертая и чуть темней. — Это - да. Недаром же я родился в доме ученых. Если бы родился в доме престарелых, был бы забывчив и страдал запорами, — прыснул довольным смешком домовой. — Наш характер определяет то, кто первым умер в доме, вдохнул в него свою жизнь. В моем доме умерла женщина-математик. Она была очень любопытная, любила систематизировать знания. "Все точно как в аптеке,"- повторяла постоянно. — Интересно. А в муниципальных зданиях вы живете? — Только в тех, где люди живут постоянно. Мы не появляется ни в школах, ни в больницах, ни в офисах. Там совсем другие существа обитают. Отвратительные, если честно. И хорошо, если люди догадываются хоть иногда построить часовню, или комнату для молитв в этих зданиях. Волку было интересно слушать рассказ Домового. Волки никогда особо не интересовались жизнью Дворов, и как-то повелось, что и остальные духи, не принадлежащие ни одной из враждующих сторон, навроде домового, их побаивались. — Зато мы живем в тюрьмах, психушках, домах терпимости, — подбоченился домовой. — Изумительные для жизни места, — кисло кивнул Волк, — Ладно, Ушастый, пошли домой, а-то девчонки наши уже потеряли нас, наверно. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Лана работала. Никогда, кажется, жизнь ее не была так полна Охотой. Прежде львиную часть работы занимала слежка. Тварь надо было найти, выждать момент, когда рядом не окажется ни свидетелей, ни возможных случайных жертв и убить. Теперь же искать не приходилось — достаточно было просто выйти на улицу и там уж выбирай, кого тебе будет интересней на куски рубить. Главное — не выбирать слишком долго, иначе могут и схарчить зазевавшуюся недотепу.       Она работала уже почти два дня без отдыха и сна. Лишь пару раз заскакивала в высотку Тира, которая стояла пустая и нетронутая безумием конца света. За века, что людей защищал Белый Бог, они порядком подзабыли, как и от кого должны оберегать себя. В мире, где главным страхом был бородатый террорист в поясе смертника, умели воевать друг с другом, но уж никак не с голодными тварями, которых из дробовика не убить. Даже те, кто занимался этим профессионально, оказались почти беспомощны, без поддержки своего покровителя. Мир погружался в кровавый хаос. Мир погибал.       Лана это чувствовала. Это знал Змей. Кочерыжке, похоже, было наплевать. Он просто прицепил на пояс свой молот и пошел размять кости, играя желваками на скулах, стараясь не выдать скорби по погибшему Пилоту. Никто из них не обсуждал тему гибели Тира. Да и что там было обсуждать? Некогда. Работать надо.       Зачем она заскакивала в высотку Тира и сама объяснить не смогла бы. Но во второй свой приход обнаружила там городскую Стаю из трех Волков и двух Волчиц. Лане приходилось контактировать с ними пару раз. Тир не всегда бывал в Городе, да и наводки давал без какой-либо географической привязки. Волки пару раз прикрывали Лану в особо сложных случаях, когда дело велось в крупных городах, битком набитых людьми.        Волки сидели в полутемном холле, тихо переговариваясь между собой, и сразу встали навстречу охотнице. — А вы здесь откуда? — насторожилась девушка. Она никогда не забывала, с кем имеет дело, и сейчас было не ясно, как поведут себя оборотни. — Надеялись, что появится хоть кто-то из Семьи и объяснит, что происходит, — лаконично ответил самый старший. Седые его волосы падали на широкие плечи. Рядом с ним стояла почти такая же крупная Волчица, смотрела недружелюбно, оценив матово поблескивающий эфес меча Ланы, да запах крови, который обволакивал девушку, как флер резких духов. — Ваш Вожак погиб. Мир тоже близок к этому. Что бы вы хотели еще узнать у Семьи? — все так же недоверчиво смотрела в ответ Лана. — Понять, на чьей мы стороне, — бросил Волк помоложе. Сивур. Его зовут Сивур, вспомнила Лана. — Отличный вопрос! — хмыкнула охотница. — Если вы интересуетесь наследницами, то Дэро утащил их в неизвестном направлении. Найдете его — найдете и Семью Вожака. — Ясно. А ты, охотница? На чьей стороне ты? — проскрипела сорванным голосом волчица Сивура. — Успокойся, Ив. Лана была другом Вожака. А сейчас охотится на тех, кто решил, что раз Вожака больше нет, то можно творить все, что захочется. Она и тебе голову снесет, если будешь плохо себя вести. — Я верно говорю, Беглянка? — в вопросе слышалось предупреждение. Волк знал, что охотница крайне опасна и вполне может убить, если не всех, то большую часть Стаи, прежде чем Волки задавят ее числом, и ему не хотелось бы провоцировать драку. — Я почти всегда на стороне людей. И, если вы сегодня не будете охотиться на них, я вас не трону, — спокойно пожала плечами девушка. За спиной предупредительно громко хлопнула дверь, которая в принципе никогда никаких звуков не издавала, насколько помнила Лана. — О! Беглянка! С кем это ты тут шушукаешься? — пробасил на весь холл Кочерыжка. Девушка обернулась к великану вполоборота, краем глаза следя за Стаей. Од был просто безбожно чем-то испачкан — на лице, почерневшем то ли от копоти, то ли от пыли, блестели лишь глаза, да крепкие белые зубы. Од не улыбался, к его лицу прилип напряженный, злой оскал. — Это Стая, — кивнула Лана и слегка отступила вбок, открывая обзор Кочерыжке. — Стая — это хорошо, — прогудел довольно прохладно Од и встал плечом к плечу рядом с охотницей. С огромного его молота, болтающегося на ременной петле, на пол капала какая-то отвратительного вида жижа, источающая острое зловоние. Лана наморщила носик и громко фыркнула. Заметив ее гримасу, Кочерыжка тут же пояснил:  — Прямо у входа из канализации какая-то неведомая мне хреновина выскочила. Я даже разобраться не успел, что это было — пристукнул. Если б знал, что она такая вонючая окажется — кинул бы в нее чем-нибудь, чтобы не мараться. — Например? — Лана критично осмотрела Ода, намекая на то, что ничего годного для метания у него с собой не имелось и в помине. — Да хотя бы машиной! Их там сейчас хоть жопой ешь. Пардон, мадам, — слегка поклонился Од, виновато взглянув на Волчиц. Лана демонстративно хмыкнула: перед нею Од извиниться за грубые выражения даже не подумал. — Короче, господа хорошие, знаете вы, где логово у Волка? — это бессмысленное топтание в холле небоскреба охотнице уже порядком надоело. — Знаем. Да только чужакам об этом не говорят, охотница, — ответила Ив. Сивур недовольно оглянулся на жену. — Раз так, то сами за наследницами и идите. Только пусть коронацию ждут на волчьей земле. Сейчас там, как ни крути, безопасней всего, — нахмурилась Лана. — А кто сказал, что Дэро позволит короновать свою Волчицу? — презрительно скривился Сивур. — Так Хэлен и не Волчица, — огрызнулась охотница. — Они заключили Брак и, значит, она его Волчица. Пусть не по крови, но по сути. Эти узы разрываются только смертью, — так же злобно ответил Волк. — Ну так ей как раз придется умереть! — Так! Успокойтесь все! Еще не известно, отменен ли договор крещения! — А если не отменен, то Нуара займет место своего деда, — сдавленно, сквозь зубы едва смогла произнести девушка. — Да в своем ли ты уме, охотница?! Она же младенец…нельзя же ее на костер, — совершенно растерялся Од. — А вот их? … Их можно? …- Лана махнула рукой в сторону двери, указывая на улицу, — Знаешь сколько сейчас таких же, как Нуара гибнет? И смерть у них конечная, а не как у вас — дверь в бессмертие. Вы совсем уже ополоумели за бесконечные века своих нечеловеческих жизней! — Лана развернулась на каблуках и, зло печатая шаг, направилась прочь. — Охотница! — донеслось из-за спины. Девушка неохотно обернулась. — Мы найдем Дэро и его семью, но принуждать ни к чему не станем. Они должны сами решить, стоит ли этот мир спасения. И, если они решат не в пользу земли, то ты еще можешь уйти. Возьми с собой людей, сколько сможешь и уходи. Ты же умеешь, — надменно роняла слова самая старшая Волчица, стоя за плечом своего мужа, — Только ни один Волк не станет принуждать другого спалить свою жену на костре. — А дочь? С дочерьми у вас, вроде, попроще дело обстоит? — ядовито процедила Лана и вышла на улицу. --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Змей нашел ее на второй день, перевязывающей руку. Он не выглядел ни уставшим, ни удрученным. Просто сел на небольшой диванчик рядом и перехватил ее взгляд своими агатово-черными глазами. Лана внутренне содрогнулась от поразительного сходства его глаз с глазами сына. — Лана, послушай… — Змей замялся на мгновение и, не найдя подходящих слов, перехватил у нее узкую ленту бинта. Ему было неловко — длинные, инкрустированные серебром когти цеплялись за махристую и неплотную ткань. — Ой, заткнись лучше! — раздраженно скривилась девушка, но позволила себя перебинтовать, — Знаю я, что ты мне сейчас будешь пытаться в мозг втирать. — Да? — притворно удивился Змей. У него никак не получалось завязать бантик на повязке, — И что же? — Что мне пора валить, вот что, — она отняла руку и просто заправила кончик бинта под последний слой ткани. — Собственно, так оно и есть, — обронил мужчина. Змей сидел совсем близко, и Лана чувствовала едва уловимый запах гари, исходящий от его одежды. В высотке Тира было, по-прежнему, свежо, электричество ненавязчиво подсвечивало кабинку лифта. Вот что значит вышколенные духи. — Ты должна уйти, Беглянка. Это не твой мир, и тебе совершенно ни к чему гибнуть вместе с ним. Во всех мирах ты найдешь работу для себя… А здесь уже ничего не исправить. — Вы только послушайте его! Долго речь готовил? — Лана только бровь изогнула. — Ты сам-то уходить и не думаешь, верно. — Я родился здесь, Лана. Это обязывает… — Тогда почему меня прогоняешь? — Хочу, чтобы жил тот человек, который знал нас всех такими, какими мы были. Не только чудовищами. — М-м. Знаешь, Змей, была бы я поэмоциональней, наверно купилась бы. Правда, — ядовито улыбнулась девушка. — Вот был бы тут Тир, он бы тебя уже силой запихивал…- выпалил Змей, впервые на памяти Ланы, потеряв холодное самообладание. — И куда бы он меня запихивал? — В другой мир! Лана вздохнула. — Вот что, Змей. Никуда я не уйду. Хватит, набегалась. — Подыхать, так с музыкой? — криво усмехнулся Змей, обнажив клыки. — Именно так. Кстати, я давно спросить хотела: у тебя почему зубищи такие нечеловеческие? Ты же не упырь… — Дед был чем-то вроде упыря. Предпоследний Повелитель Темных Путей. Суровый был мужик, — покачал головой Змей и откинулся на спинку дивана. Черный бархатный плащ мягко зашелестел, словно стая птиц одновременно всплеснула крыльями. — А почему ты не стал Князем Темного Двора? Почему ждали Тира? — У меня было иное предназначение…Каждый в нашей Семье рождается с отпечатком будущей стези. И я совсем не уверен, что Хэлен смогла бы править…А брать на свои плечи груз, который не в силах нести и не можешь отпустить — это жутко. Даже для бессмертного. Особенно для бессмертного. Змей как никто другой знал, что это такое. — Ну и семейка, — фыркнула охотница. - Ты, ведь, не просто так сейчас меня нашел. Случилось что-то совсем уж нехорошее? — Светлые явились, — кивнул Змей буднично, словно говорил о нелюбимых соседях, которых просто не получается игнорировать. — Быстро они. И кого убивают в преимуществе? — без особого интереса осведомилась Лана. Ей-то было отлично известно, что теперь ей придется убивать и Темных, и Светлых в равной степени — ведь и те, и другие, людей не любят почти одинаково. — Пока рубятся с Темными. Пользуются силовым преимуществом. И тоже ищут наследниц, — тихо уточнил мужчина. — А они с какой целью? — Да кто ж их знает? Светлые никогда не отличались логичностью поступков, — Змей брезгливо щелкнул челюстями. Лана помолчала несколько мгновений, пытливо вглядываясь в бесстрастное лицо Змея, стараясь понять, какая борьба сейчас идет внутри Властелина Времени. — Змей, а ты как бы поступил на месте Дэро? — наконец осторожно спросила она. — Уже тащил бы девочек по Звездному Пути куда-нибудь подальше, — совершенно спокойно ответил он, и Лане было ясно — Змей не лукавит, он так бы и сделал, и не винил бы Волка в эгоизме, — Не пойми меня неправильно, Лана, но Волк просто физически не может рисковать ею. Девушка вопросительно глянула на Змея. — Луна прокляла их - да. Но проклятие не только в том, что они перекидываются в Зверя, не в том, что насилуют своих жен. Луна привязала Волков к своим женщинам чем-то вроде любви своеобразной. Страшно это — быть зависимым от человека, который ненавидит себя всей душой, который тебя боится и презирает. — Но проклятия больше нет, — напомнила Лана. — Проклятия нет, а вот узы остались. Луна больше не делает их безумными. Их делает безумными Брак. — Жуткая женщина, — с отвращением подытожила Лана. — Разве? — удивился Змей. — Ты не забывай, что первой жертвой Волка была она сама. Луна имела право на месть. — Ну и отрубила бы насильнику член, как только снова стала богиней. Зачем было возводить насилие в культ? — Мы — Боги, охотница. Мы не умеем по-простому, — натянуто улыбнулся Змей. — Это заметно, — согласилась она. — Ну что? Пошли? Отдохнули и хватит. — И то верно. Ты далеко не убегай. Приятно, знаешь ли, когда рядом кто-то свой. Они вышли на притихшую было улицу. Тварей вокруг Тировой высотки Лана уже повыбила, а в само здание никто и не совался — боялись по старой памяти. Солнце смутно просвечивало сквозь жирные клубы дыма. — Змей! — крикнула Лана сквозь звуки пожаров, выстрелов, отдаленных криков людей, воя сигнализаций, — Как ты думаешь, нет надежды на то, что мы сможем навалять Разрушителю? — в прозрачных глазах ее горел злой, азартный огонек безумия. Раз подыхать, так с музыкой! — Его еще найти надо, — улыбнулся в ответ Змей — ему мысль нравилась. — Зачем меня искать? Я здесь, — из-за угла вышел невысокий юноша. Лана вздрогнула и отступила на пару шагов, пораженно опустив руки. Змей удивленно обернулся к охотнице: — Твой знакомый? — вопрос был риторический. Ясно было, что так реагировать можно только на пережитое когда-то потрясение. — Что-то вроде, — кивнула утвердительно Лана, приходя в себя. Змей всмотрелся в незнакомца. Роста тот был совершенно невыдающегося, но сложен хорошо; белоснежные от корней волосы жесткими прядями откинуты назад, словно перья; Массивный лоб нависает над глубоко посаженными желто-зелеными глазами; короткий курносый нос, надменно изогнутые губы — все это странно гармонировало, хоть и не создавало ощущения красоты. Одет незнакомец был в обычные черные джинсы, такого же цвета куртку, на ногах — армейские ботинки. Змей поймал себя на мысли, что есть в нем какая-то неуловимая схожесть с Тиром. — Так вот, значит, почему тебя заперли на моей Земле, — медленно выговорила Лана, леденея глазами. У Змея по спине побежали мурашки, чего с ним не случалось уже довольно давно. — Да, Ланька, сложно было выбраться. Если бы не ты, я бы уж свихнулся совсем и растер ее в порошок. Вместе с собой. Очень уж недружелюбный мир у тебя к таким как я, — Разрушитель улыбнулся, и лицо его сразу помолодело, осветилось. — Вот и родичи твои сбежали. Только тебя оставили. Видят Боги, я их за это не виню. Змей никогда не видел на лице охотницы такой неприкрытого брезгливого отвращения. — Ну так что, прямо сейчас начнем? — Лана смотрела на юношу зло и нетерпеливо. — Что начнем? — притворно удивился Разрушитель. — Меня убивать? Он смеялся и почти ласково улыбался девушке, совершенно не обращая внимания на Змея. — Ну да. Ты попытаешься разрушить этот мир, а мы тебя убьем, — пожала плечами Лана. — Неправильно ты, Ланька, глаголы в предложении расставила… Но, может, повременим? Мне не к спеху, в принципе,- склонил голову на бок юноша, доброжелательно поглядывая на охотницу. Он явно не верил в то, что она способна взять, да и пустить свое оружие в ход против старого знакомого. — Вот это было бы просто изумительно! — воскликнул Змей. — Лана, ты не представишь мне своего друга? — Никакой он мне не друг! — прошипела в ответ охотница с внезапной злостью, обращенной почему-то на Змея, — Он меня обокрал! — Очень спорный вопрос, — тут же встрял с замечанием Разрушитель. — Я забрал у тебя кое-что — не отрицаю, но я и оставил кое-что взамен…Надеюсь, ты воспользовалась подарком. — Ничем твоим я не пользовалась! Можешь обратно забрать, что ты там… то есть здесь оставил!        Лана свирепела просто на глазах, и Змей стал осторожно к ней подходить на случай, если она совсем обезумеет и кинется на пришельца с кулаками, отнимая тем самым их шанс на отсрочку. Змей осторожно положил ей на плечо прохладную ладонь. Вздрогнув от этого холодного прикосновения, девушка изумленно уставилась на Змея. — Успокойся, — голос его рассыпался нечеловеческими звуками. Словно гладкие каменные чешуйки скользнули по тяжелому насыщенно-алому шелку, усмиряя беснующуюся в гневе кровь. Никогда прежде в общении с ней он не переступал черты вежливого уважения. И вдруг такое… — Родич? — вскинул свои глаза Разрушитель, будто только теперь заметил Змея. — Не совсем, — спокойно ответил тот, все еще всматриваясь в лицо охотницы — все ли в порядке? — Я же слышу…- настаивал на своем юноша. — Великий Змей, Крылатый Повелитель Времени, это мой старый знакомый, — выдавила через силу Лана, — Viime Siivekäs, Последний Крылатый. Он — Дракон, которого заперли в моем мире. Виймэ поклонился Змею, ни щадя ни спины, ни самолюбия. Змей ответил сдержанно, но с изрядной долей уважения и интереса. — Я рад нашей встрече, — улыбнулся Дракон. — К сожалению, не могу ответить тем же, — горько усмехнулся Змей. — И если Дракон пришел разрушить этот мир, значит, он погибнет в огне. Виймэ лишь кивнул в ответ. — Змей, если мы не будем прямо сейчас его убивать, то я пойду. А вы тут расшаркивайтесь в любезностях и титулах, сколько влезет, — проворчала Лана и пошла дальше по улице с совершенно бесстрастным лицом. Дракон провожал ее глазами. — Я смотрю, она здорово на меня обижена..? — полувопросительно пробормотал Виймэ двинувшемуся вслед за охотницей Змею. — «Обижена» — слово, совершенно не отображающее всю глубину обуревающих Лану чувств, — злорадно ухмыльнулся мужчина. Внезапно среди какофонии полыхающего Города стали слышны гулкие удары, словно невидимый великан бил огромным молотом по мостовой. На оплавленный, потрескавшийся кое-где асфальт с воем что-то упало. Разлетелись каменные брызги и осколки битого стекла. Лана, отскочив на пару шагов, напряженно всматривалась в клубы оседающей пыли. К ней тут же подошел Дракон и встал рядом, с любопытством разглядывая место падения неопознанного пока объекта. — Ланька, а ты набожный человек? — одурело хмыкнул Дракон. — Еще немного и стану, — в тон ему ответила девушка — с пробитого асфальта в крошеве стекла и щебенки вставал человек. С крыльями. — Нам что, и ангелов тоже…того? — растерянно оглянулась на Змея Лана. — Думаю, что если сами не полезут, то не стоит, — Змей ближе подходить не стал и наблюдал действо с расстояния. — Занимайся, чем занималась, охотница. В этой битве мы на одной стороне, — прогремел чистый и величественный голос ангела. — Ты только посмотри! У него перья перламутровые! — прыснул смехом Дракон. Его, похоже, совершенно не волновало, что в руках у ангела внушительных размеров меч. — Всяко лучше, чем твои перепонки и шипы! — фыркнула Лана и пошла в противоположную сторону. Ангел равнодушно и высокомерно смерил Виймэ взглядом, презрительно скривился и зашагал по дороге к ближайшему перекрестку, где хмельная компания из трех упырей загоняла в угол голосящую толстушку в разодранном платье. — Мда. Обиделась — явно не то слово, — кивнул Дракон и двинулся следом за девушкой. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Обедали шумно, распахнув все окна навстречу празднично-солнечному полудню. Два отдельных места за столом были великодушно предоставлены Ушастому и зайцу Нуары. Ушастый, который долго отказывался, раздулся от скромности и гордости одновременно и сразу сесть на свое место не смог — обширная его попа не помещалась на стуле. Неловкая возня домового приводила в восторг Нуару, которая смеялась и хлопала в ладоши. Ей ласково улыбался Кристоф, стараясь не встречаться глазами с Хэлен. Дэро сразу заметил за Кристофом некоторую натянутость, но понадеялся, что Хэлен ничего не заметит. Она и не заметила — весело и беззаботно болтала с Ушастым, подначивала мужа, расспрашивала Кристофа о детстве Штефана, и старик с удовольствием рассказывал, не опуская лишь мрачные детали, чтобы не смущать племянника. — Да-да, проказник был еще какой! Но добрый, отзывчивый, — улыбался старик. — Крис, прекрати, ты подрываешь мой волчий авторитет. Еще подумают, что меня можно не бояться…- беззлобно ворчал мужчина, подбирая с тарелки подливку кусочком хлеба. — Расскажи, Кристоф! Расскажи! — взмолилась девочка, совсем позабыв о еде. Ее жутко увлекали рассказы из детства родителей. — Ладно. Но не смей повторять его проделки! Мое старое сердце может и не пережить такого ужаса, — зловеще насупил густые седые брови Кристоф, — Дело было как-то по весне. В прежние-то времена в магазинах фрукты зимой не продавались и их выращивали в оранжереях. Была и у нас такая. Чего там только не было! Даже ананасы росли. Но твой отец страсть как любил клубнику. Была в оранжерее целая грядка этих ягод. Как раз и поспевать стала она. А хозяйка надумала званный ужин устроить. Клубнику хотели подать на десерт. И вот иду я проверить, довольно ли ее поспело, да и собрать, как вижу — пуста грядка-то! Нет ягод. Зеленцы одни остались, да и тех мало! Присмотрелся — куст один шевелится… Я сперва даже испугался слегка — ну как тварь какая забралась. Однако, оказалось, что это твой папаша под кустом сидел и через силу уже в себя последние спелые ягоды запихивал. Вся мордашка красная от сока, руки тоже. И видно, что уж не хочется ему — наелся, но есть продолжает! Из вредности, значит, — кивнул Кристоф. — Поймал я его, наказал, чтоб впредь неповадно было… — Выпорол?! — ужаснулась девочка. — Да что ты… Заставил грядку эту прополоть. А ему это не особо понравилось, он и надумал, что надо как-то меня проучить. Как с грядкой закончил, отлежался чуток… Нуара опять не стерпела и встряла с вопросом: — Неужели так устал? — Не-е-ет. Живот у него разболелся. Шутка ли — столько ягод слопать! В общем, прокрался он ко мне домой, пока меня не было, да и напихал мне лягушачьей икры в суп, кофейник, в кувшин с молоком (который для него же, хулигана, и стоял), жульен еще грибной был, так он и туда пару ложек подмешать умудрился — старательный твой папа был. Но то не все… Он еще жаб во все щели в доме распихал — в одежду мне, в шкафчики, под кровать, на чердак даже пару штук закинул. Пришел я вечером, сел ужинать. Ем суп и понимаю, что не то что-то, зернистый он какой-то и тиной здорово отдает. Но я человек неприхотливый — доел. Вот когда дело дошло до кофе, тут-то я и понял, в чем дело было. Всю ночь из туалета не выходил.. Лягухи, кстати, как ненормальные орали всю ночь! Я их, в перерывах между приступами икрометания, находил и на улицу выбрасывал. А по утру смотрю — стоит твой папа в пижаме еще и с листочком в руке. — А зачем же листочек-то? — увлеклась рассказом девочка, совершенно позабыв о еде. — Так список у него был — куда какую лягушку спрятал. Это он их выручать пришел. А еще в списке значились два паука и один уж. Которого мы найти так и не смогли, кстати. — О, это очень на тебя похоже, — рассмеялась Хэлен, хитро поглядывая на мужа. — Я боролся с тиранией взрослых доступными мне способами. Кстати, этот старый хрыч заставил меня того молока с икрой отхлебнуть пару раз…- криво улыбался Дэро. — Папа! Так, может, у тебя в животе живут лягушки! — глаза девочки расширились от невероятной догадки. — Да это сто процентов! И потому каждое второе полнолуние я на луну не вою, а квакаю, — доверительно сообщил мужчина дочери.       Смех летел в раскрытые окна, мешаясь с густым запахом прогретой земли, смолы, молодой травы и хвои. Штефан с наслаждением вдыхал этот пряный воздух, как никогда остро ощущая, насколько счастлив, но взгляд его случайно остановился на лужайке перед домом и счастье сразу померкло — за окном была Стая. Он встал из-за стола, поцеловав Хэлен в макушку: — Там ко мне пришли. Вы обедайте. Я ненадолго.       Хэлен встрепенулась и выглянула в окно. Волки стояли в отдалении, не пытаясь подойти ближе к дому — они ждали, когда хозяин заметит их и выйдет наружу. Всех троих она узнала — они ходили с ней на Охоту в полнолуние, когда она отбирала жизнь Брая. Сивура Хэлен знала чуть лучше — он был приближенным лицом Тира. Именно Сивур привел ее к отцу после изнасилования. Волчиц Хэлен прежде не видела. — Кристоф, как они нас нашли? — все внутри похолодело от жуткого предчувствия. -Хэлен, Волки одной Стаи всегда знают, где располагаются логова друг друга, — старик тоже был встревожен, но из-за стола не встал. Он, похоже, не видел во внезапном визите никакой угрозы. — А можно я пойду поздороваюсь? — пискнула со своего места Нуара. Ей Волки были хорошо знакомы с тех пор, как Тир стал ее забирать к себе в гости. — Подожди, мышонок. По-моему, твоему отцу нужно поговорить о чем-то со Стаей. — Интересно, почему Тир сам не прилетел, а послал Волков к нам? — насупилась девочка. Хэлен вскочила со стула, побелев как полотно. — Сидите тут! — бросила отрывисто и выскочила за дверь. Кристоф тяжело поднялся из-за стола. — Нуара, деточка, покажи-ка мне, как ты прибрала библиотеку. Я там лет пятьдесят уже не был, — он удрученно вздохнул, глянув за окно. — Крис, не сейчас! Ты же видишь, что происходит что-то жутко-интересное. Или просто жуткое, — почувствовала неладное и она. — Вот пусть с этим взрослые и разбираются, а мы пойдем посмотрим, что там с библиотекой. Ты все узнаешь, но в свое время.       Девочка не посмела перечить и потянула со стула своего зайца. В столовой остался один Ушастый. Он всеми тремя глазами видел сквозь закрытое ветром окно, как замерла рядом со своим мужем Хэлен, пораженная страшной вестью. Она не закричала, не разрыдалась, только ухватилась ледяными пальцами за руку своего Волка, сжала до боли. «Не может быть!»- видел он в расширившихся от ужаса глазах. Она уже не слышала сквозь неподъемную глыбу своего горя, что там говорили Волки — выражали сочувствие, или обвиняли в смерти отца? — Госпожа, мы соболезнуем Вашему горю, но это не все, что мы должны были сообщить Вам, — Сивур слегка склонил голову к ней, игнорируя гневный взгляд Дэро. — Разве? Я умудрилась убить еще кого-то? — выговорила она через силу.       Старший в Стае открыл было рот, чтобы продолжить начатое Сивуром, но Штефан наградил его таким взглядом, что тот осекся на полуслове.       Дэро знал, что сейчас Хэлен согласится пойти на что угодно, лишь бы искупить хоть часть своей несуществующей вины, наказать себя любым способом. Он не стал ждать, пока кто-то из Стаи проговорится о коронации и спасении мира, схватил в охапку совершенно безвольную ко всему девушку и стремительно направился в сторону леса. Никто из Волков не посмел последовать за ним. Отойдя на приличное расстояние он обернулся: — Дом в вашем распоряжении. И надо было сказать что-то, убедить ее в том, что не виновата она в гибели отца, но Волк знал, что не услышит, а если и услышит, то не поверит. — Волчонок мой, — только и смог сказать Волк, чуждый нежным словам. — У них такое хрупкое бессмертие, всхлипнула она, — Я думала, что пока они вместе, с ними не может случиться ничего дурного… — С кем » с ними»? — не понял Дэро. — С Тиром и Блудницей. И футболка намокала на груди Волка, впитывая горький ужас потери. — Ох, малыш…- Волк сжал ее еще крепче. Противоречия разрывали его. Надо было..надо было поступить честно. Видят боги, она заслуживала знать всю правду. И Дэро почти смог. Почти. Он уже чувствовал во рту вкус слов, которые перевернули бы их жизнь с ног на голову. «Хэл, ты должна занять место своего отца. Должна принять свое предназначение и спасти наш мир…Нет времени скорбеть.» Волк знал, что не сказать этого нельзя, ведь она никогда не простит такого обмана, жертвой которого станут миллиарды жизней, и сказать не мог! Завяз во рту язык, онемел, и только руки судорожно сжимали хрупкую и беззащитную ЕЁ. Как будто легкие ему уже заполнил едкий дым жертвенного костра, и он слышал, всем существом своим чувствовал ее невыносимую, сводящую с ума боль, пока ненасытное пламя костра плавило серебристо-молочную кожу, вгрызалось в плоть. Все в нем содрогалось от мысли о том, что ей придется перенести прежде, чем умереть. Как во сне Волк буркнул куда-то в сторону: — Ушастый. Хлопок — и толстячок уже стоит перед ними, внимательно уставившись на супругов, сидящих прямо на земле под огромной корявой сосной. — Что делает Стая? — голос его был тих. Хэлен, беспамятно всхлипывающая в его объятьях, ничего не слышала. — Они в столовой. Ничего особенного не делают, — так же тихо ответил домовой. — А Нуара и Кристоф? — В библиотеке. Они еще не спускались и с Волками не говорили, — предугадал дальнейшие вопросы Ушастый. — Сможешь привести их сюда незаметно для Стаи? — Сложно, но я постараюсь. — Тогда делай. Новый хлопок, и только ветер подвывает в ветвях.