Лунный охотник.

*Даже не надейся, что я буду звать тебя папочкой! Сперма - не повод для перехода на личности! Это же надо - родственники объявляются с завидным постоянством! Она была удивлена, конечно, но где-то в глубине себя давно уже поняла, что с Тиром их связывает что-то. Не просто мимо же он проходил, да решил помочь. Теперь хотя бы ясно, почему. *Слушай. Всё это здорово, но мне сейчас не до этого. Давай через пару дней созвонимся и обговорим сложившуюся ситуацию. Ладно? Я очень хочу его увидеть. Понимаешь? Тир пожал плечами и вздохнул: - Не понимаю. Я говорил уже тебе, что я любить не умею. Никогда не умел. Но раз для тебя это так важно, беги. В конце концов, Волк - не самый тяжкий вариант из того, кого ты могла выбрать в свои спутники. И воспитать его ещё можно... - он иронично улыбнулся. *Воспитать? Не собираюсь я его воспитывать! И ты не смей! Мне он таким нравится. И вообще, я пошла. Хэлен выскользнула из машины и пошла к дому. Свет фар моргнул, прощаясь, и потух среди деревьев. Дверь со крипом отворилась и впустила в своё тепло. Девушка скинула на пол рюкзак и повесила на крючок куртку. Так тихо... Часы тикают. Кстати, где они? Она так явно слышала порой этот уютный стрекот, но ни разу не видела самих часов. Хэлен села в кресло с ногами. Самая главная её битва была ещё впереди. Она знала, что Дэро сейчас бродит где-то в лесу, пытаясь заглушить беспокойство и злость. Получится ли у неё всё объяснить? - Почему ты не включила свет? Перестала бояться темноты? - скрипучий и сухой голос летел от двери. *Мне здесь нестрашно, - сердце забухало внутри встревоженно и быстро. - Я думал, что ты долго ещё не захочешь меня видеть, - он неслышно обходил её кресло. *Дэро... Остановись уже. Девушка вслепую пошла к нему туда, где, как она полагала, он остановился. Рука, наконец-то, наткнулась на тёплое. И это было таким облегчением. Хэлен со вздохом прижалась лбом к груди. *Ох, это ты... Было непривычно - ощущать холодок, когда тебя не обнимают. Они так и стояли во тьме - девушка, прижавшись к крупному напряженному телу, и мужчина, не шелохнувшийся, не дрогнувший от осторожной ласки. *Я должна тебе рассказать. - Что? - хриплый шёпот запутался в волосах на макушке, опалив дыханием. *Я спрашивала тебя однажды... Если я сделаю что-то такое, что люди не прощают, ты простишь меня? - Хэлен, мы уже обсуждали это, - он терпеливо ждал. *Нет, Дэро. Не это. Прошлой ночью я пошла к Брайану. Стая была со мной. Я вырвала его сердце и скормила Волкам. Кажется, даже воздух замёрз в комнате. - Это он приказал тебе? - тихая ледяная угроза перекатывалась в его горле. *Нет. Он не может мне приказывать. - Зачем же тогда?! - взревел мужчина и, отлетев к стене, включил свет. Он навис над ней скалой, впиваясь чёрными от бешенства глазами, - зачем, Хэлен?! Отвечай! *Затем, что я не ребёнок. Как бы ты ни хотел этого, но я не Волчонок! И я тоже имею право на месть! И если я со своими кровавыми руками тебя не устраиваю, скажи сразу! - Дура, да ты меня с любыми руками устраиваешь, но почему нельзя было оставить это дело мне, Тиру, Стае?.. Зачем ты добавила себе ещё кошмаров? Или ты думаешь, что убив его, освободилась от чего-то? Да ни хрена подобного! Всё только начинается... В отчаяньи мужчина отошёл к дивану, сел, закрыв лицо ладонью. Он старался не впадать в бешенство потому, что не было возможности примириться, успокоиться привычным способом. Хэлен подошла к нему, мягко села на колени рядом. *Дэро, послушай… Ни ты, ни Стая, ни отец... - она не успела договорить, Дэро перебил её. - Отец? У тебя ещё и отец объявился? И где же этот герой-любовник? - карие глаза сузились и злобно посверкивали. *Чёрт. Да, кстати… Тир - мой отец, - ей было как-то неловко говорить об этом вот так, словно сознаваясь в преступлении. - Отец?! Небеса... Ну и семейка! И давно ты знаешь? - кажется, он слегка отвлекся от основной темы разговора и Хэлен с энтузиазмом это поддержала. *Да вот только что огорошил в машине. И, если честно, я не удивлена. То есть, удивлена, конечно, но… Как-то с самого начала мне мерещилось в нём своё отражение. И эта простота, ясность, с которой он всё видит… А знаешь, он любить не может. Совсем. Как же так можно жить, и не уметь? Ужас какой… - девушка прижалась головой к его колену. - Ничего в этом ужасного нет. Мы же не умеем, - буркнул он и откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза. *То есть, как "не умеем"? Кто "не умеем"? - Хэлен ошарашено дёрнула его за джинсы. - Мы не умеем. Волки не под это заточены, - он уныло смотрел на девушку. *А под что же вы заточены? Откуда ты знаешь, что не умеете? - Хэлен села рядом. Недоверие и негодование плавали в серебряном малахите глаз. - Хэлен… Когда тебя каждое полнолуние разрывает, корёжит от ненависти и злобы, поверь, учишься относиться к людям с большой долей равнодушия. А равнодушие и любовь - вещи несовместимые. У нас не чувства, а инстинкты, привычки. Больше ничего. Есть Волчица - бери себе. Родились Волчата - защищай. Нет ни того, ни другого - сезон открыт... Всё. Больше ничего. *А тебе и сейчас хочется убивать? - холодок прокрался внутрь, застрял острой льдинкой в сердце. - Сейчас мне особенно хочется убивать, - ледяное спокойствие пришло на смену бешенству и гневу. *Почему? - слова всё хуже собирались в связные предложения. - Потому, что... Потому, что я голоден. Понимаешь, Хэлли? - во тьме глаз сверкнул алый блик. Он тут же опустил взгляд, спрятал свою тайну. *Дэро… А вчера ночью… Где ты был? Мужчина смотрел на неё в упор и молчал. Губы кривились не в улыбке - в оскале. *Скажи мне… - она хотела кричать, хотела ударить его, развернуться и сбежать отсюда, от этого молчания и страшной догадки, что плавала в глубине антрацитовых острых зрачков. - Скажи Волчонок, а степень моей вины ты будешь определять в сравнении со своим вчерашним проступком, или как раньше, пока не скормила Стае своего братика? - насмешка, жестокая и глумливая, плеснула кипятком ей в лицо. *Боги… - Хэлен прижала ладони к лицу. - *Кого ты убил? - губы не слушались, тошнота подкатывала к горлу. - Девушку. Нет. Нет. Нет. Скажи, что это не правда! Скажи, что ты просто шутишь и всё нормально! Рассмейся над моей доверчивостью! - Она ехала куда-то… Я догнал её машину на проселочной дороге и просто вырвал дверцу прямо на ходу. Она визжала и закрывала лицо руками, как ты сейчас. И кричала, пока машина не остановилась… А потом я вытащил её наружу. Вроде, порвав ремень безопасности. Не помню точно, - он с мстительным наслаждением рассказывал, уставившись невидящим взглядом в стену. - Она не открывала глаза, а я хотел, чтобы она на меня посмотрела, как ты… Ты тогда посмотрела и замерла. Даже кричать и отбиваться забыла. У тебя в глазах тогда был восторг и ужас. Наверно, поэтому я и остановился. Представляешь, каков я был? Весь в твоей же крови, глаза жёлтые… - он умолк. Словно полностью погрузился в воспоминания, только пальцы перебирали кисточку пледа. - И я прижал её к земле… Я хотел, чтобы она открыла глаза и перестала верещать! В общем, я её заставил открыть глаза. Она всё делала правильно… Девушки теперь такие смелые, всё умеют, на всё готовы, если правильно замотивировать, - он весело улыбнулся. - И, сперва, мне даже нравилось… Но только мне самому пришлось закрыть глаза. Вот её запах… Его-то никуда не денешь и за веками не спрячешь. Я точно знал, сколько мужчин побывало в ней до меня! Запах каждого остался на её коже, волосах, губах… А на тебе почему ничего не задержалось? Скажи-ка! Хэлен слушала и впадала в какое-то коматозное состояние, куда долетает звук речи, но не пробивается смысл. Дэро ответа не дождался, но настаивать не стал: - И чем дальше мы шли, тем хуже становилось. Наверно, она понимала, что ничем её попытки хорошим не закончатся потому, что она начала ещё и просить… Захлебываться своими просьбами, но продолжать. Боги… Ты не представляешь, какое это было разочарование! Я сам не заметил, как стал отрывать от неё куски просто потому, что она - не ты! И ведь я был не голоден... Не в том смысле… Я её просто убил! Ну, так что, Волчонок? Когда ты планируешь бежать вслед за папочкой? Верно, он недалеко уехал… Ещё не поздно догнать. Всё так удачно совпало… Я не могу прикасаться к тебе. Не могу ни остановить, ни приказать, ни силой заставить… Так, что топай. На мне прочный ошейник. Только намордник забыли, - он тяжело поднялся с дивана и направился в спальню. Хэлен сдавленно зарыдала, вжавшись лицом в спинку дивана. Вот когда настигло её чувство вины. В безропотной тишине комнаты даже часы умолкли, словно испугались того, что бродило вокруг сжавшейся на диване девушки. Незнакомый зверь только что учуял новую жертву, её неопытность и страх. От совести тоже нужно уметь прятаться… Доигралась, детка? Думала, сказка, хоть и страшная, но будет иметь счастливый конец? Волк забудет об охоте и крови, будет любить тебя, забудет, что он Зверь… Брось! Сколько Волка ни корми… Вся беда в том, Хэлен, что он и не виноват. Он всегда был таким и никогда не отрицал этого, а вот ты придумала себе, что внутри него есть что-то, помимо похоти и жажды. Пара аккордов и ты уже свято веришь в его большое и доброе сердце, которого нет! И, кстати, почему он пошёл убивать? Забыла? Тебе же так хотелось отомстить Браю за всё, что он сделал с тобой, с вами. Хотелось жить без страха и воспоминаний… И пока ты удовлетворяла свои желания, Волк попытался удовлетворить свои. Вот такая нелепая попытка оказалась. Теперь он пошёл спать, а тебе остался десерт! Кровь не на нём, а на тебе! Ты же знала, что такое Полнолуние… Ты же помнила, что он всего лишь "предпочел бы валяться с тобой в кровати потому, что "основной инстинкт всё равно берёт своё"... Но раз альтернативы у него не было, то сама понимаешь. Позволила бы ему лучше Брая на мелкие куски разорвать, чем искать кого-то по дорогам. А теперь, как ты будешь жить? Как ты теперь будешь его любить? А, может, ничего и не изменится? Ты тоже не святая - сама вчера ночью отняла жизнь. А ещё… Все эти ласковые прозвища, бархат голоса по утрам, осторожное ожидание - что это? Ты же думала, надеялась, что даже если он и не называет это любовью, то просто потому, что не слишком открытый и боится выглядеть смешным. И теперь… Может, он просто нашёл бы удобную нишу в жизни рядом с тобой? И на этом всё. Нет в нём любви. Часы встрепенулись и зашагали звонко и жестоко, отмеряя редкие удары замершего сердца. Хэлен поднялась с дивана, вытерла лицо рукавом и шмыгнула носом. Всегда нужно платить. За всё нужно платить. - Ты пришла помучить меня, Хэлен? Не думал, что ты жестока, - из тьмы потёк, заскрипел голос. Она молчала. Говорить не было сил. Слёзы стояли слишком близко. Во тьме не горела даже привычная розоватая лампа. - Где ты там? Кровать тихонько скрипнула. Девушка юркнула под одеяло, не раздеваясь, прижалась всем телом к его спине, обняла рукой поверх плеча. - Хвост, уходи. Я натешился прошлой ночью и не хочу тебя. И не надо мне себя предлагать взамен чужой жизни, - плечи и спина окаменели под тёплой лёгкой рукой. *Дурак. Знакомое, долгожданное тепло обволакивало, звало, шептало, тянуло дальше. - Твой отец запретил мне. Я не могу, - в чёрном льду появилась первая трещина. - …Если ты разрешишь мне, я сорвусь… Не смогу сдержаться… И ты испугаешься снова… Не позволяй мне… - вздрагивал голос от острого прикосновения губ к шее. Кажется, кровь выступала под языком, так больно было, так сладко. Когтистая лапа сжималась на сердце всё сильнее. *Я и не собиралась разрешать тебе… Но то, чего не можешь ты, могу я. Понимаешь, Штефан? - она потянула его к себе, развернула на спину. Дэро недоверчиво поддался. - Не понимаю. *Я не позволю прикасаться к себе… Но кто сказал, что я не стану прикасаться к тебе сама? В чернилах тьмы едва переливались лунные глаза, отсвечивая серебром и янтарем. - Я не хочу тебя покупать! Слышишь, Волчонок?! Или остаешься и разрешаешь мне всё, или пошла вон! - он смотрел в упор и ждал, ждал, ждал. *Не хочешь покупать? Ты же не можешь любить… А если не любишь, так какая тебе, к чертям, разница, почему я легла в твою постель?! - Хэлен слетела с кровати, запуталась ногой в простыне, упала, больно ударившись коленом и локтем. Пошло оно всё! Дэро догнал её в гостиной. - Никуда ты не пойдешь! - шипел сквозь зубы и наступал на неё, спрятав руки в карманы брюк. *Да неужели? А что же ты сделаешь? Страшным своим взглядом к месту пригвоздишь? Отойди с дороги! - бешенство вскипело внутри красной пеной. Она обошла его, замершего, сжавшего руки в кулаки от бессилия что-то изменить, и уже у двери бросила через плечо: *Ты так хочешь, чтоб тебя любили, Волк, а сам не желаешь даже солгать ради этого. Тишина взорвалась в гостиной. Волк слышал своё дыхание, своё сердце... Слышал, как часы насмешливо тикают, указывая ему на каждую секунду, что он уже потерял. "Верни, верни, верни, солги, солги, солги!" Догнать было делом пары секунд. - Я не хочу тебе лгать! Потому, что это всё, что я могу тебе предложить! *Не слишком-то много, Волк! - Подожди! Послушай... Я хочу, чтоб ты осталась, чтоб осталась навсегда, чтоб родила мне детей, чтоб всегда засыпала со мной, чтоб я мог тебя прятать от твоих страхов. Разве этого мало? У многих нет и этого! *Дурак ты, Штефан... - Вот заладила! - он плавил босыми ступнями снег и не замечал этого, - Как тебе ещё-то объяснить?! Девушка в замешательстве смотрела на него. Лёгкий, невесомый снег падал на тёмные взъерошенные волосы, плечи, облитые чёрной футболкой. *Я разрешаю тебе. Всё. Низкий, довольный смех грозовыми раскатами вырвался из глубины груди. Луна кривым, кособоким пятаком блеснула в жёлтых глазах. - Ты так доверчива, красная Шапочка... В который раз уже веришь Волку и идешь не по той дороге. Как ребёнка он поднял её на руки, прижал к себе жадно, дохнул в шею: - Попалась... У Хэлен от страха оборвалось дыхание, тело окоченело, хотелось закричать и вырваться. - Страшно, да? - прижал он её ещё сильнее, нагибаясь в низком проёма двери. Пересохшими губами ответила: "Да". - Могла и не отвечать... Я же слышу. "И всё равно не могу остановиться..." Ногой захлопнул жалобно скрипнувшую дверь. Дальше? Нет. Здесь, где на стене всё ещё был кровавый отпечаток её ладони, прижал, срывая куртку, запрокидывая голову. От нетерпения и жажды укусил, а не поцеловал. Больно? Конечно, больно! Но отступать уже некуда. Жалом языка коснулся мягко, вздрагивая, ожидая ответа, которого так и не последовало. Очнись, напуганная девочка! Я не отстану, не пожалею. Не в этот раз. Что там на тебя надето?.. Снимай! Не хочешь сама - я помогу! Сухой треск разрываемой ткани. Не закрывай глаза только, не отворачивайся! - Смотри мне в глаза... - прохрипел, удерживая её голову рукой за подбородок. Хэлен подняла светлые от страха глаза. - Так-то лучше, - он криво усмехнулся и отбросил сорванную с девушки футболку. Широкая загорелая ладонь легла на горло, медленно потекла вниз, к крыльям ключиц, задержалась на них немного. - Сними с себя это, - указательный палец потянул лямку бюстгальтера. Хэлен негнущимися, ватными пальцами стала терзать застёжку, чем вызвала ещё один довольный смешок. - Да ты просто, как ботаник на выпускном, которому в руки свалилась пьяная королева балла. Оставь, - приказал и стал просто стягивать лямки с плеч, обнажая грудь. - Посмотрите только... Хэлен, ты опять меня стесняешься? - под безжалостным и алчным взглядом она покраснела, но прикрыться даже не пробовала - знала, что это его только раззадорит. - Смотри мне в глаза. Не смей отводить взгляд! И ближе, ближе, ближе… Только кожа разделяет. Нет ничего больше в мире, кроме острых осколков зрачков в чёрно-карей глубине. Алчным горячим ртом приник к шее. Птица бьётся о клетку внутри груди. Столько ужаса в этой птице сейчас, что можно было бы уже умереть. Маленькая злая птица, которую уже поймали. Смирись! Клетку никогда не откроют, не выпустят, будут лишь иногда сажать на ладонь, чтобы в полной мере прочувствовала своё бессилие перед Хозяином. Одно движение пальцев и тонкие кости хрустнут, прорвут кожу, вопьются в ладонь, доказывая, что жизнь только что была здесь. - Обними меня, - узкая ладонь забралась под футболку, легла на спину, впилась ногтями. Он довольно засмеялся. - Еще… - Хэлен замерла. - Что же ты растерялась? Или не знаешь, что делать дальше? - прошептал в белое плечо. *Не знаю… - Всему-то тебя нужно учить, притворщица, - губы сомкнулись на соске. Хэлен бессознательно выгнулась навстречу, подставляя себя. Рука быстро и привычно расстегнула пуговицу на её джинсах, молния разбежалась сама. Слишком на ней много одежды. Всегда… - Когда станет невыносимо больно, просто скажи мне… А больно будет, - губы уступили место зубам, что тянули, покусывали, сжимали. Язык слегка заглаживал боль, дразня, согревая. - Боги… Насколько проще было с платьями! - он отвлекся на мгновение, чтобы стащить с неё джинсы, и тут же приподнял над собой, прижимая бедрами к стене. Прикосновения зубов и языка становились всё болезненнее и острее. Хэлен, совершенно забывшись, запуталась пальцами в волосах на его затылке, сжала, прижимая к себе сильней. Рука рванула тонкую вязь белья. *Ты всё ещё одет, - задыхаясь, потянула за волосы. Глаза из карих снова стали жёлтыми, безумными. - Это ненадолго. И понёс её в гостиную, к дивану, который знал кровь обоих. Положил осторожно, сбросив подушку из-под её головы на пол. Ладони сжали узкие лодыжки, развели в стороны. Хэлен закрыла глаза. Дрожь пробежала по телу. Страх и предвкушение. Он легонько прикусил острое колено, побежал губами по внутренней стороне бедра, по прохладной коже. Глаза у Хэлен распахнулись. *Ты что? - Вот только не надо разыгрывать сцену стыда и удивления. Лежи и не дёргайся, а то укушу за самое интересное место, - глухо проворчал, поудобнее устраиваясь. Места на диване было явно мало для них двоих и Дэро пришлось встать на колени на полу, немного развернув девушку. Осторожный, горячий язык безошибочно направился туда, куда следовало. *Чёрт! - исподволь вырвалось у Хэлен. - Я же говорил - не дёргайся! - не отрываясь от занятия, обронил Дэро. Что вызвало новую волну неконтролируемых конвульсий у Хэлен. Руки властно сжали бёдра, обездвиживая, прижимая к дивану. *Штефан, прекрати, или я за себя не отвечаю! - прошипела сквозь зубы Хэлен. Совершенно непристойная поза уже нисколько её не волновала. Волновал лишь язык в самом нужном месте. - Вот на это я и хочу посмотреть. Давай уже, прекращай за себя отвечать... - пальцы легко и быстро скользнули внутрь, извлекая из неё первые стоны. - Уже лучше, дитя моё... - вторая рука отпустила её бедро и легла на грудь. - Осталось совсем немного... - губы, произнося слова, касались легко и нежно. - Так, может, и правда, прекратить? Волчонок... *Нет! Нет! - она выгнулась на диване. Хриплый невнятный стон не удержался на губах. - Хватит... Я не настолько альтруистичен, чтобы слушать и не участвовать, - не сняв даже футболки он склонился над девушкой. - Поцелуй меня. Хэлен приподнялась и прижалась губами. Соль и серебро. Одним резким движением внутрь. И снова! Снова! Снова! И всё ещё мало, и всегда будет мало... Но сейчас особенно остро. И лапа на сердце всё не отпускает... Сжимается, рвёт жилы. Быстрее! - О-ох, Волчонок... И не движения уже, а удары, рывки. Если тебе больно, то это потому, что больно мне. Пальцы впиваются в тонкую кожу с серебряными нитями шрамов, заставляют прижаться сильней и снова отталкивают. Прочь! Иди же ко мне ближе! Будь мной! Возьми меня всего в свою горячую влагу. Быстрее! Нет больше сил, нет больше терпения... Хэлен сорвалась первой, закричав беззвучно, сжимая его в себе. Волк, почувствовав это, совсем потерял голову, впился зубами в хрупкое плечо, конвульсивно вбиваясь в неё ещё сильнее. Пальцы оставляли на спине глубокие царапины поверх старых потерявшихся лунных шрамов. Уже умерев в ней, он всё ещё двигался, просто не в силах остановиться. Хэлен устало прижала его голову к себе, обвила ногами, вздохнув. - Я очень НЕ люблю тебя, Волк. Сейчас - особенно. И я надеюсь, что и ты когда-нибудь тоже будешь так же НЕ любить меня. Дэро промолчал, слушая, как бьётся внутри своей клетки птица.