Лунный охотник.

      Лана занимала небольшой флигель, расположенный в западной части замка. Вещей у нее было — сумка с кое-какой одеждой, недействующий здесь мобильник и … Да, пожалуй, это было все ее добро на сегодня. Сон к ней так и не пришел, хотя мысли в голове ворочались довольно неуклюже после выпитого. Девушка лежала, вытянувшись в струнку на кровати, даже не раздевшись, под рукой приятно теплел эфес меча. Она все пыталась проанализировать, как же умудрилась попасть в эту сумасшедшую семью, почему помогает этим нелюдям, почему они вызывают у нее такую симпатию, и чем вызвана явная симпатия в ответ. Ничего не складывалось у нее. Все вывернулось наизнанку. Те, кто раньше был плохим, стал чуть ли не другом, те кто был союзником — желал смерти. И как так могло случиться?       Она фыркнула. Ясно же - как. Не надо было помогать семье Волков. Надо было отойти в сторону. Это было бы правильно. Волк, в любом случае, заслужил костра… То, что он сейчас никого не трогает, не означает, что крови на нем нет. А Хэлен? Вот с Хэлен было сложней всего. Рожденная и воспитанная людьми, она не была кровожадной и воспринимала убийство, как нечто отвратительное. Тяжело же ей придется…Впрочем, как знать? Со слов Тира, его тоже воспитали люди, и вот результат: Темный Властелин, покровитель и повелитель всех темных тварей. И Змей, и Тир ограждают девушку от темной стороны их жизни, но долго ли это сможет продолжаться? Как отреагирует новоявленная преемница Трона Темного Властелина на истинную суть ее семьи? Рано или поздно правда всплывет и что тогда?       Но ты-то знаешь правду и, все равно, остаешься. Охотница тяжело вздохнула и встала с кровати. За окном уже брезжил нежно-розовый рассвет. Куда же делись твои представления о правильном и неправильном? Сколько лет ты жила только возможностью убивать ночных тварей? Сколько раз заносила меч и чувствовала облегчение от того, что становится одним чудовищем меньше? А потом увидела целующуюся в лесу пару и сломалось что-то внутри. Кончилась ее железная уверенность в своей правоте. И совсем уж испарилась, когда Тир просил у ненавистного отца помощи. Крошил зубы свои от отвращения, но просил. Никого он так не ненавидел как отца, ничьей смерти так не желал, но, давясь словами, взмолился, чтоб спасти кровь свою и плоть, умирающую от горя. Разве способны на такое совсем пропащие твари? Вряд ли…       Честно, она пару раз думала, не убить ли его, этого наглого, бессовестного и безжалостного мальчишку, который величает себя Властелином Темных Дорог, Темным Властелином. Могла бы… Честное слово, могла бы. Но только, заглянув в него однажды, с удивлением поняла, что он точно такой же пустой изнутри, как она сама. Гуляет внутри этого сердца гулкое эхо… гуляет ветер, смеется звонкая синева неба и больше ничего. Нет, он вовсе не бездушен и чувствовать не разучился. Это она знала точно. Но когда она заглядывает в себя, ничего кроме эха не слышит. Каждый человек звучит по-своему. У каждого своя песня. И только Тир наполнен холодной синевой Неба. А чем наполнена она сама? Да кто же знает? .. Темный Властелин улыбается ледяными глазами и говорит как с равной, пытается разобраться, отчего ему легко и не хочется убивать. Так разве захочешь убить единственного, похожего на тебя точь в точь? Может, и у нее рука не поднимается, потому что слишком страшно оставаться абсолютно одиноким.       Жестоко шутят Боги над людьми. Да брось! Какие Боги? Вот они, за стеной горланят какую-то похабную песню и в ус не дуют. Что им до смертных? В дверь тихонько постучались. — Кто там? — слегка хрипло спросила Лана, никак не ожидавшая визита в такое время. — Госпожа…За стеной замка Вас ждет господин, — послушалось неуверенное блеяние незнакомого голоса. Ага, значит, слуга Змея пришел просить об аудиенции для кого-то, кто не рискует зайти в замок. — Почему не доложил хозяину? — спросила Лана, пристегивая ножны на пояс. — Господин занят…- неуверенно ответили снаружи, — И господин запретил докладывать хозяину. — Ясно, — проворчала Лана.       Выходя в зыбкий утренний туман, она заметила, как Од, Дэро и Змей, залихватски оседлав конек крыши, горланят песню, размахивая в воздухе кружками с чем-то горячительным. Од слов не знал, но очень старался, и потому у него получались скорей завывания, нежели песня. Удивительная троица…Оборотень, внезапно отхвативший себе силу мертвой богини, да и другую богиню в жены, Повелитель Времени, обретший так же внезапно довольно разношерстную семью, и Кочерыжка-Од, вообще непонятно кто, но лихо владеющий здоровущим молотом, да к тому же гениальный механик, выпивоха и бузотёр. Ничто так не сплачивает компанию, как выпивка и общие неприятности. Лана подивилась некоторое время на гуляк и направилась к закрытым воротам замка. А как она выходить будет, интересно?       Постояв пару мгновений у зарешеченного створа ворот, девушка услышала тихое покашливание из тени сиреневого куста, расположившегося поблизости: — Госпожа, здесь есть небольшая калитка, — кому принадлежал робкий голос, видно не было.       Калитка оказалось отлично закамуфлированным узким лазом, закрытым еще более толстой решеткой. Охотница протиснулась с трудом и подумала, для кого могли сделать такой маленький проход, если она, довольно стройная девушка едва смогла пройти. За воротами была Блудница, Тир привычно облокотился на ее корпус спиной, скрестив ноги. — У вас там что, вселенский запой? — усмехнулся довольно спокойно и без интереса. — Что-то вроде. Почему не зашел? -встала рядом Лана. — Не хотел нарушать алкогольную идиллию. Не люблю пьяных, — наморщил аккуратный нос Темный Властелин. Лана не поверила, но вдаваться в расспросы не стала. — Ясно, — кивнула девушка и замолчала. — Я его не нашел…- с досадой скривился юноша, — На Звездном Пути напали пираты… Пришлось удирать во все лопатки. — Неужели? — недоверчиво усмехнулась Лана. — Когда кончился боевой запас Блудницы, разумеется. А для тарана эти ребята были слишком хорошо укреплены, — Тир любовно погладил болид по блестящему от росы боку. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Охотница. — Нет. Ничего особенного. Просто нужно, чтобы Од немного поработал с Блудницей, и боевой запас пополнил. — Та-а-ак, — выдохнула Лана, стараясь подавить вскинувшееся раздражение, —, а я тут при чем? — Проведи меня в замок..? — слегка смущенно попросил юноша. — А тут какой-то хитрый механизм есть, который не пускает тебя? — язвительно спросила вскипевшая девушка. — С механизмами я бы договорился по-любовно. Меня не пускают, как незнакомого и недвусмысленно недоброжелательно настроенного к хозяину замка, — потупился Тир. — Ты сам-то себя слышишь, когда говоришь? — фыркнула Лана, — И как я тебя должна «провести»? Это же не женское общежитие, в конце концов! — Как раз таки общежитие! Тебя хозяин дома впустил, а ты впусти меня. Простая же магия. Ну не просить же мне у Змея разрешения войти! — вспыхнул Тир. — Так бы и сказал. Гордыня — грех, Ваше Величество. Соблаговолите войти, любезный сударь! — громко сказала девушка и даже слегка присела в книксене. — Благодарю за гостеприимство, — так же церемонно поклонился юноша, - ну, пошли, что ли? Лана укоризненно покачала головой и полезла обратно в «калитку». — Лана, — послышалось досадливое пыхтение из-за спины. — Что? — раздраженно обернулась та. — Меня все равно не пускает! Что у вас за замок такой?! — кипятился Темный Властелин, застряв на самой границе стены замка. — Нормальный замок! Это гости у нас не очень… Что делать-то? — За руку меня возьми! — Боги…за какие такие грехи…- ворчала себе под нос девушка, протискиваясь обратно. — Не пыхти! Не пролазишь что ли? Откормил тебя Змей… Лане нестерпимо захотелось садануть в темноту эфесом меча, да так, чтоб искры осветили каменную тьму. Ухватив за руку Тира, она потянула его наружу. — Ну вот, совсем другое дело. Эй ты там, в кустах, — позвал он кого-то, — присмотри за болидом, понял? — Не извольте беспокоиться Ваше Величество, — послышался блеющий голос из сиреневого куста. Лана отряхивалась от пыли и кусочков мха, прилипших к короткой вельветовой курточке. — Ну все? Я свободна? — язвительно осведомилась у довольно ухмыляющегося Тира. — Нет, конечно. Теперь надо как-то Ода выдернуть из лап зеленого змия. То бишь… — Да поняла я! Осспади, ну неужели ты думаешь, что я метафор не понимаю?! Тира передернуло как от хорошего удара током. — Ты давай поосторожней со словами, Охотница. Хоть мы и в дольнем мире, а молитвы и здесь нормально работают.       Лана злорадно улыбнулась. — Топай в мой флигель. Мой тот, который с кривой крышей, у него есть черный ход, не придется через весь замок идти. Постараюсь привести Ода к тебе на свидание, если он еще не свалился с крыши… — Да, и постарайся, чтоб мой драгоценный папаша не просек о моем здесь нахождении. Я хотел бы сохранить в секрете тот факт, что могу беспрепятственно сюда проходить… — Как же ты меня заколебал, Зверь. Видят Боги…- обреченно вздохнула Лана и пошла в сторону входной двери в тронный зал. Тир же крутил серебряной головой, довольно ухмылялся и осторожно шел вдоль стены. Внезапно откуда-то сверху на него свалился огромный и черствый кусок хлеба, похожий скорей на кирпич, чем на продукт здорового питания. — Да пропадите вы все! — зашипел он, потирая ушибленную голову. Утро разгоралось сильней и Тиру все трудней было притворяться зыбкой тенью, невидимой и неслышной. Благо, скрипучая дверь во флигель Ланы была уже открыта. А вообще, ему здесь дико нравилось. Сами камни, кажется, дышали памятью, которой хотели бы поделиться с кровным сыном хозяина, только согласись признать это самое родство, а не шипи с презрением «Меня родили и воспитали другие люди!» И стал бы этот замок домом. Настоящим. Такой, который крепость.       «Завидовать плохо, Зверь, »- скомандовал сам себе Тир и нырнул в темную арку открытой двери. Винтовая лестница несла его под самую крышу, в одну единственную комнату с крохотным закутком допотопной ванной. Юноша обошел все жилище вдоль и поперек за полторы минуты три раза, везде заглянул. И как же живет Охотница? Чем коротает досуг? Ага, мечи точит. А еще чем? А ничем. Мда-а. Кровать даже не разобрана. Совсем она не спит, что ли? И окна тут такие маленькие, совсем неба не видно… — Кочерыжка не придет, — нарисовалась в двери Лана, — он пьян и спит в столовой вместе со Змеем. Хочешь подлатать Блудницу, жди обеда. — Не могу. Змей протрезвеет раньше и тогда хана моей конспирации, — пожал плечами Тир. — Неужели это так важно? — Лана не ждала ответа, она точно знала, что Тиру важно не попасться отцу на глаза, — К тому же, Хэлен очень беспокоится и хочет поговорить. — Отговорить будет пытаться…- понимающе кивнул он, — Просто передай ей, что так надо. Она поступила бы так же. К тому же, ничего же еще не случилось. Я его пока не нашел. — У них с Волком трудные времена, — Лана прошла в комнату и села на краешек жесткой и скрипучей кровати. — Ничего с этим не поделаешь. Он — оборотень. Слишком уровень низок, чтобы с реальными богами тягаться, ты же понимаешь. — Я-то понимаю. И он понимает. От того и бесится. — В любом случае, я с этим поделать ничего не могу. В общем… Мы вернемся завтра ночью, встретишь меня, ладно? — он уже направился к двери. — Зачем? Я тебя провела, больше неприятностей на входе быть не должно… — Не должно, но кто его знает. Спокойной ночи. В окна уже во всю улыбалось новенькое солнце. — Ага, — кисло кивнула Охотница. Не прошло и пяти минут, как Тир вернулся, порядком сконфуженный: — Слушай… Меня теперь не выпускает. — Грехи мои тяжкие, — вздохнула Лана и пошла провожать Темного Властелина до калитки. Уже около болида, пока Тир застегивал ремешок шлема и вытирал росу с колпака Блудницы, Лана спросила: — Ты нас здесь спрятал? Юноша остановился на мгновение, постоял задумавшись, и ответил: — Да. Не обижайся, — и захлопнул колпак своей машины. Разговор закончен. Блудница совершенно бесшумно взмыла в небо, ловя лопастями крыльев золотые лучи. Так же, совершенно бесшумно, скрылась за стеной замка Охотница.       Волк видел сон. Он стоял на берегу замерзшего озера, поземка завивалась хитрыми колючими прядями, бросалась в ноги, пыталась хлестнуть побольней. Запутанные корявые ветви совсем закрыли собой черное ночное небо. Ни звезд, ни луны, только ветер воет меж матерых стволов спящих деревьев. Волк знал, что не один. Кто-то был рядом. Кто-то древний. Огромная, равнодушная сила ходила рядом, смотрела внимательно в спину, оценивала. — Кто здесь? — мужчина обернулся и понял, что стоит на четвереньках, точней на четырех лапах, пушистый хвост метет по снегу нервными рывками. — Ты меня не знаешь…- раздалось сразу со всех сторон, — я пришел помочь тебе. — Мне не нужна помощь, — Волк крутил головой, пытаясь разглядеть в снежной кутерьме, с кем разговаривает. — Ладно…Не тебе. Помощь нужна твоей Волчице. Я готов эту помощь оказать, — послышалось дружелюбно и даже как-то ласково. — О чем ты? — Душа твоей Волчицы ей не принадлежит и после смерти твоя женщина попадет в преисподнюю. Я так понимаю, ты от этого не в восторге. Волк молчал. Шерсть на загривке встала дыбом. От мнимой доброты и участия в голосе невидимки становилось нестерпимо жутко. — И что ты хочешь взамен? — Самую малость… Убей ее отца. — Сдурел ты что ли? — рассмеялся рыком Волк. — Понимаю, выглядит дико. Но сам подумай. Волчицу спасешь, от тестя избавишься. Волк хотел было ответить, что убить Темного Властелина не фунт изюма скушать, но спохватился. — А тебе что за выгода от смерти Черноглазого? — Это уж мое дело. Подумай, волк. Время еще есть. Однако не затягивай. Кто знает, что может произойти с Волчицей..? Жизнь такая непредсказуемая. Дэро хотел ответить, чтоб доброжелатель засунул свои угрозы куда поглубже, но проснулся. Хэлен мирно спала у него на плече и чему-то улыбалась.       Волк некоторое время озирался по сторонам, обдумывая увиденный только что сон. А если не сон? Что за сила прокралась в мысли? Знаем мы, кто любит предлагать заранее невыгодные сделки, а потом разводить руками — сами, мол, знали на что шли. По спине побежал холодок. Слишком уж много сил различного цвета вмешиваться стали в их жизнь.       За окном мирно переговаривались голуби. Было уже около полудня. Замок спал. А где же Нуара? Волк осторожно высвободился из объятий жены. Хэлен, измученная тренировками и нервным напряжением последних дней и ночей, спала как убитая.       Наскоро одевшись, Дэро спустился в столовую. Шаги разбегались от него глухим эхом. Беспокойство начало овладевать мужчиной. В спальню дочери он уже вбежал, но и там не нашел ребенка. — Нуара?!       Самый древний страх, самый жуткий и острый, страх потерять ребенка, впился в Волка. Он бежал по коридорам, окликая дочь, заглядывал в двери, которые были не заперты. Казалось, что замок вымер, и Волк все еще не проснулся, что происходящее — лишь продолжение того сна, ледяного, зыбкого. Мужчина выбежал во двор. Солнце жарким золотом заливало простор каменного подворья. — Нуара?! — крикнул, сколько хватило сил.       Со стороны конюшни послышалось яростное ржание. Волк метнулся на звук. Кровь остановилась в жилах, когда он увидел то, что происходило в деннике. В самом дальнем углу конюшни стояла его девочка, а рядом с ней стоял маленький кудрявый мальчик, одетый в белую хламиду. В руке мальчика был нож. Нуара смотрела на него и поднимала ладошку, закрываясь от удара.       Волк взвыл, рванулся изо всех сил, какие были и каких никогда не было, но он не успевал, никак не успевал! Огромная иссиня-черная тень выломилась грудью из стоила, разбрызгивая щепу и кровь, грохоча окованными копытами по камню, высекая из него искры. Волк видел, что если нож не успеет коснуться его дочери, ее затопчет безумный в своей неукротимой ненависти конь. Уже в воздухе кости прорвали мышцы, кожу, меняя форму за одно невероятно длинное мгновение, выпуская клыки из ощеренной пасти. Волк летел спасать свое дитя и не успевал.       Лошади шарахнулись в своих стоилах — запах волка будил в них древний генный страх смерти. И только черный Ворон не заметил взревевшего оборотня, что летел к ним распластавшись в невероятном прыжке.       Жеребец встал на дыбы, ударили копыта, обрушивая невероятный по силе удар. Волк грянул всем телом о гладкий круп жеребца, который уже разворачивался к нему, пытаясь ухватить зверя зубами. В ноздри ударил запах крови и озона. Совсем обезумевший оборотень, не замечая вцепившихся в него зубов коня, поднырнул под его брюхом, прорываясь к дочери. Нуара стояла прижавшись к стене конюшни, бледная, перепуганная до немоты.       Волк протянул лапу, чтоб закрыть девочку собой, защищая от копыт безумного жеребца, но тот навалился на него всем весом, оттесняя в сторону, ломая подвернувшуюся под копыто лапу. Волк кубарем откатился в сторону, не замечая боли. Перед глазами мелькнула разможженная по камням стоила кудряво-золотистая голова.       Ворон встал между Волком и девочкой, фыркнул возбужденно, ударил передними копытами так, что брызнул раскрошенный камень. Конь не сводил с оборотня безумных фиолетовых глаз. И только сейчас из-за его спины послышался сдавленный, испуганный вскрик девочки. Стараясь не делать резких движений, Волк двинулся вдругорядь, в попытке обойти свирепого коня. Не тут-то было! Ворон не подпускал его к дочери, каждый раз взвиваясь на дыбы и ударяя копытами. — Папа, он тебя боится! — крикнула срывающимся голоском Нуара. Девочку трясло, она все еще испуганно прижималась спиной к стене. Волк остановился, неуклюже поднялся на задние лапы во весь рост, спрятал жуткие клыки. Шерсть медленно втягивалась в кожу, хрустели суставы, вставая на свое законное место. Лохмотья одежды нелепо свисали, нисколько не прикрывая наготу, вернувшего себе привычное обличие, тела. И вот уже стояли, не спуская друг с друга глаз, человек и конь. Последний нервно всхрапывал, не доверяя человеку, который пах, как Волк, только что был Волком, да и смотрел все еще волчьими глазами, с яркими желтыми бликами. — Тихо…Тихо…- Дэро поднял здоровую ладонь в осторожном жесте, — Ты же меня знаешь. Я тебя не обижу…А ты отойди от моей дочери.       Нуара не стала дожидаться, пока Ворон успокоится и проскользнула в объятия отца, тут же разразившись рыданиями. Он крепко прижал к себе дочь одной рукой — вторая свисала непослушной плетью вдоль тела. — Не бойся… Все кончилось. — Па-а-ап, прости…я не думала, что он злой. Я просто хотела поиграть…- всхлипывала девочка. — Все хорошо. Ни в чем ты не виновата. Пойдем-ка отсюда…- Дэро глянул в сторону изуродованного тела ребенка, встал с корточек и понес дочь в сторону замка. Вслед за ними громко зацокали копыта.       Из замка к ним несся полуголый Кочерыжка, размахивая отломанной в спешке ножкой дубового старого стола вместо молота, который он, судя по всему, не нашел в спешке. Змей же материализовался сразу рядом с Дэро, тоже довольно всклокоченный, но с саблей наголо. Этот с оружием не расстается никогда. Следом за Кочерыжкой бежали Лана и Хэлен. Хэлен все еще в ночной рубашке. Все это людское разнообразие окружило их, засыпало вопросами. Змей только хмуро глянул и скрылся в распахнутых воротах конюшни. Од настороженно и боязливо поглядывал в сторону Ворона, который и не подумал отойти от Дэро и девочки, которую тот прижимал к себе. Хэлен протянула руки к дочери, но Волк проигнорировал этот жест — он просто не мог разжать объятия. Страх потерять дочь еще не отступил, щерил клыки где-то в самой глубине, не позволяя отдать ребенка даже матери. — Идемте в дом, — коротко бросил он, прерывая поток вопросов и возгласов. Нуара даже лица не подняла, вжавшись в плечо отца. — А этого куда? — Кочерыжка ткнул в сторону Ворона ножкой от стола. Конь возмущенно фыркнул и попытался укусить того за протянутую руку. Од отскочил и обиженно отбросил ножку в сторону.       Дэро обернулся, поморщившись — сломанная рука кровоточила и безбожно болела. — Ворона не трогайте. Это он Нуару спас, не я. Хэлен остановилась и бесстрашно подошла к жеребцу. Тот попятился. Тонкая ладонь легла на вороную грудь. Конь остановился, косясь фиолетовым глазом на девушку. Вытянувшись на носочки, она обняла жеребца за шею. Ворон стоял недоверчиво, терпеливо ожидая, когда его отпустят. — Хэлен, ему не нравится. Отпусти парня! Не любит он эти ваши нежности и не понимает их, — Дэро взошел по ступенькам, не оглядываясь. Понятно уже, что бешеный Ворон не причинит зла Хэлен. В столовой был страшный беспорядок. Стол покосился и все, что на нем когда-то стояло, валялось на полу разлитое и раскрошенное неопрятными кучами, стулья сметены в торону. Судя по всему, Од, когда понял, что творится что-то неладное, метнулся нетрезвым, но решительным вепрем, в поисках хоть какого-то оружия и, не найдя ничего подходящего для своей комплекции и роста, отломал в спешке ножку у добротного стола.       Дэро, зацепив ногой стул, поставил его на место и сел вместе с Нуарой. Та, похоже, угрелась и уснула. Лана хмуро молчала, поглядывая в сторону дверей, за которой маячила долговязая фигура Змея. — Что с рукой? — спросила Лана коротко, прикидывая, не подняться ли к себе за бинтами. — Ворон расшиб, — мотнул головой Дэро, давая понять, что вопрос не стоит обсуждения. — Ее нужно уложить в постель… И чтобы кто-то побыл рядом. А тебя перевязать. — Без советчиков знаю, что мне нужно, а что нет! — рявкнул Волк и тут же пожалел — Нуара вздрогнула и проснулась. — Пап, а где мама? — девочка беспокойно оглянулась. — Сейчас придет.       Хэлен действительно зашла уже через несколько секунд и метнулась к дочери. Нуара потянулась к матери и повисла у нее на шее. Дэро с сожалением отпустил дочь. — Пойдем-ка, малыш, умоем тебя и переоденем. Хорошо? — Хэлен улыбалась дочери сквозь слезы. — А папа пойдет с нами? — ей не хотелось выпускать ни которого из родителей из поля зрения. — Малыш, папе тоже нужно умыться, — Хэлен только сейчас заметила окровавленную руку мужа. Побледнев, она одними глазами спросила «Ты в порядке?», Дэро так же молча кивнул, внутри тут же возникло почти позабытое ощущение голоса «Это пустяки, Хвост… Зарастет к утру. Успокой дочь, а я приведу себя в порядок, чтобы не пугать ее. Иди.» Хэлен кивнула и пошла в спальню наверху.       Лана молча подошла и оторвала рукав его толстовки, превратившейся в сплошные лохмотья. — Послушай, Дэро, я тебя во всех видах видела, но не мог бы ты прикрыться. Я девушка приличная, все-таки…- фыркнула Лана, пытаясь разрядить обстановку.       Волк ошарашенно посмотрел на охотницу и разразился громогласным смехом. Вид у него, действительно, был тот еще. Все, что было надето утром, когда он перекинулся в Волка, превратилось в лохмотья, которые держались на честном слове и паре ниток. — Прости… прости, Лана, — задыхался он от смеха и не мог остановиться, — видят Боги, меньше всего я хотел бы трясти перед тобой своими «регалиями». Пойду переоденусь, чтоб не смущать честных девушек. Он встал, скривился от боли и направился в сторону своей спальни. А переодеваться без посторонней помощи будет весьма проблематично.       Лана тоже в столовой не осталась, а пошла во двор к Оду и Змею. Кочерыжка сидел на ступеньках парадного входа и щурился на солнце. Дела для себя он не нашел. Змей вот слуг допрашивал и попутно распекал. Никто из его невидимок не мог объяснить, как маленький убийца мог пробраться в замок. Дед злился и говорил все тише и тише, от чего воплотившиеся на время выволочки слуги совсем перепугались. Лана хмыкнула и подошла ближе. — Змей… Тот обернулся, насупив черные брови. Не следовало ей вмешиваться сейчас, Лана понимала, но толку от метания молний явно не было. — Девочка могла впустить его сама. Достаточно тактильного контакта, ты же знаешь.       Дед настороженно посмотрел на девушку и махнул рукой слугам. Те испарились в воздухе, как и не бывало их тут. — Откуда такие сведения, если не секрет? Охотница даже не моргнула: — Моя крестная мать — старая ведунья с Земли. Ядвигой звать. Может, знаешь… Научила меня кое-чему.       Змей смотрел все так же настороженно. — Ядвигу Карловну знаю. Сам у нее в пустоши плутал однажды. А Баюн жив ли? — Сдох уже лет пятнадцать как, — девушка поняла, что вопрос был контрольным. — Ясно, — он запустил в вороные пряди всю пятерню и задумчиво ответил, — Как ни крути, а другого способа не было, чтобы чужому пройти. Как успокоится немного, спрошу. Она девочка отважная — честно ответит. Лана, если у тебя была такая покровительница, как Ядвига, почему ушла с той Земли? — ему явно было очень любопытно. — Она уже очень стара, Змей. Я не хотела подставлять ее. Таких, как она почти не осталось в моем мире…       Змей удивленно смотрел на девушку, словно видел впервые. Вот, оказывается, как. Охотница жалеет об утраченной полноте своего родного мира. Жалеет где-то в самой глубине души, что стал он безопаснее, но, безусловно, беднее. — Да перестань, Змей! Неужели я похожа на безумную гончую, которой все равно кого убивать?! — как-то даже раздраженно вскинула глаза Лана. — Я никогда так и не думал…Но мне казалось, что зачастую тобой движет одно лишь любопытство и некоторое равнодушие к роду человеческому.       Лана хотела было еще что-то сказать, но лишь поморщилась и отвернулась.       Дэро шипел и пытался натянуть футболку. Любое движение причиняло ему боль. Не такую, конечно, как в подвале Святой Инквизиции, но, все же, довольно чувствительную. Рука была размозжена в локте, и надо было скорее накладывать шину, чтоб волчьи кости срослись правильно. Зря обругал Охотницу. Она дело говорила.       Заглянув в запотевшее зеркало, он себя почти не узнал. Волосы порядком отросли и падали на лоб. Настороженные и злые глаза недоверчиво смотрели со скрытым вопросом «Что делать?» Не было в мутном отражении прежнего самодовольного и уверенного человека. Не кривила губы ядовитая усмешка. Строго сжатый рот, горькая складка у рта. Хэлен полюбила другого человека. Того, кто всегда знал, что делать, всегда готов был к броску. А сейчас и бросился бы, но куда? Кого рвать на куски? Где искать? А память уже услужливо говорила чужим ненавистным голосом «Тебе никогда не стать настоящим Волком! Ты слишком много думаешь, для настоящего ЗВЕРЯ! Щенок…» Столько лет прошло, а слова все еще нет-нет, да всплывали. Не только Хэлен не повезло с родителем.       Волк внутри ощерил пасть и зарычал. Волк на своей шкуре испытал отцовскую любовь. И Волк не забыл. Дэро выругался длинно и с удовольствием, отгоняя непрошеные мысли. Было и прошло. Хватит о том. Хэлен заглянула в ванную: — Давай помогу. И уже ловкие пальцы вдевают изуродованную руку в рукав даже не прикасаясь. — Как мелкая? — попытался улыбнуться Дэро. — У нее миллион вопросов. Я думала, она уснет, но нет. Требует объяснений, — вздохнула озабоченно Хэлен. Она уже переоделась в привычные джинсы и футболку. Серебряные волосы забраны в хвостик. Дэро пропустил сноп серебристых прядей сквозь пальцы и улыбнулся уже вполне искренне. — Значит надо объяснить. — Дэро, она же ребенок совсем! — ужаснулась Хэлен. — Малыш…Возможно, она наивна как дитя, но она уже знает и понимает такие вещи, которым и нам бы поучиться не мешало. Нельзя от нее скрывать. Тайны ни к чему хорошему не ведут. Понимаешь? Хэлен нерешительно смотрела на мужа. — Если бы Нуара знала, что незнакомцы не всегда добрые, если бы знала, что вам угрожает опасность, эта ситуация могла и не произойти. — Ты прав, — кивнула девушка. — Конечно, я прав, — Дэро шлепнул ее пониже поясницы и направил в сторону двери, — И пошли уже меня лечить! Сколько можно мне однорукому ходить!