Лунный охотник.

      Нуара рассказала, как все было. Ничего нового, собственно, не выяснилось. Мальчик стоял за стеной, бросал камешки в ворота, пока Нуара не вышла к нему. И дальше все, как по написанному — было весело, увлекательно, потом решили покормить лошадок. Ворон гостя чуть не укусил и мальчишка испуганно убежал в самую глубь денника. Нуара пыталась его успокоить, но тут он достал нож.       Все слушали молча, не задавая вопросов. Никто не хотел пугать девочку еще сильней. Когда рассказ был окончен, Нуара подняла лицо и спросила отца: — За что он так? Я ему ничего не сделала…- и в глазах было непонимание. Волк вздохнул и присел рядом с дочерью на корточки. — Нуара, ты и мама — наследницы твоего дедушки. А у дедушки очень много врагов. Понимаешь? — Почему у дедушки много врагов? Он же хороший, — девочка нахмурилась, честно стараясь понять. — Это не имеет значения. — А у тебя есть враги? — в глазах появилась новая тревога. — Есть. — И они тоже хотят тебя убить? — И однажды у них почти получилось, но твоя мама спасла меня…- Дэро ронял слова, которые ему нелегко давались, — Но ты не должна беспокоиться. Просто нужно быть осторожным и внимательным, не доверять чужим людям и нЕлюдям тоже. Понимаешь? — он взял мягкую детскую ладонь в свою, слегка сжал. — Да. Прости меня, я не думала, что так выйдет, — в карих глазах снова появились слезы.       Волк внутри зарычал, содрогаясь от ненависти. Он хотел бы сам, когтями разрывая сухожилия и плоть, уничтожить существо, посмевшее покуситься на жизнь дочери, на ее наивность и беззащитность. Волк хотел крови.       Дэро улыбнулся через силу и обнял дочь. — Ты ни в чем не виновата. Слышишь? — он поднял глаза и наткнулся на Кочерыжку, который непринужденно смотрел на них. Ярость взвилась внутри с новой силой. Никто не смел смотреть на него, когда он такой! Пусть эти люди и не чужие, но даже они не должны были знать в нем эту слабость.       Обстановку разрядил Змей. Он громко кашлянул и скомандовал: — Ну да ладно. Нуара, сверчок ты наш неугомонный, то, что случилось — пустяк, но его стоит запомнить. Не ты одна привела гостя в дом, просто потому что так захотелось, — и он многозначительно посмотрел на Лану, та даже бровью не повела, — А сейчас будем обедать. И никаких возражений. Потом идем тренироваться и Нуара идет со всеми. С сегодняшнего дня игры остаются для досуга. Кочерыжка будет учить Хэлен, а я покажу Нуаре, как можно постоять за себя. Мы и так слишком долго откладывали это. Прошу всех в столовую. Там уже накрыто. В дверях Хэлен придержала Змея за рукав: — Дед, ей не рановато? Ей же полгода… не смотри, что выглядит, как шестилетка, — мать не представляла дочь с мечом в руках, все внутри противилось этой картине. — Хэлен, я все знаю. И если бы не вся эта ситуация, сам ни за что не согласился бы на подобное. Но если бы не счастливый случай, Нуара была бы мертва! Понимаешь? — в черных глазах Змея была та же ненависть и страх, — Она бы справилась с мальчишкой сама, если бы знала, как это сделать. — Да…Ты прав. Странно, что Дэро тебе ничего не сказал. Он не любит, когда кто-то командовать начинает, — горько усмехнулась девушка. — Просто он думает точно так же, Хэл. К тому же, у Волков попроще с моралью, если ты понимаешь, о чем я, — Дед многозначительно пожал плечами. — Это уж точно. Ладно. Пошли обедать что ли.       В столовой уже стоял новенький стол, точная копия поломанного, однако, пахнущий свежей стружкой и лаком. Светлая древесина не несла на себе еще ни одного человеческого прикосновения. Од густо покраснел и сел, потупив взгляд. — Кочерыжка, а ты не хочешь запатентовать новый вид оружия? Думаю, он будет пользоваться большой популярностью…- Лана говорила совершенно серьезно и аккуратно намазывала масло на тост. — А уж какой простор для усовершенствования…- подхватил Дэро, — Ведь можно еще и каминную кочергу в комплект добавить. Так сказать, приятный бонус.       Богатырь наливался краской все сильней, но молчал, обреченно хрустя каким-то сослепу взятым овощем. — Ой, да бросьте. Ничего нового Од не изобрел. Раньше в палицы еще и гвозди вбивали. Жуткий вид оружия, — усмехнулся Змей, приняв шуточные разговоры Ланы и Дэро за чистую монету. — Дед, а ты тут совсем один живешь? — подмигнула Лана Волку. — Да, — совершенно серьезно ответил тот. — И давно? — слегка ехидно продолжала Лана. — Да уже…дай подумать. Если считать с восемьсот третьего и по тысяча шестьсот сорок седьмой..- он задумчиво закатил глаза, — Подожди, подожди! Кошек, кроликов и лошадей с дУхами не считаем за компанию! — тут же вставила свое замечание охотница. — А…тогда уже полторы тысячи лет с хвостиком. Почему спрашиваешь? — Дед заподозрил какой-то подвох. — Змеюль, Лана хочет сказать, что ты слегка подвинулся умом от одиночества и позабыл, что такое ирония, — выпалила Нуара, облизывая ложку с клубничным джемом.       Первой засмеялась Хэлен. У нее просто не было сил встать на сторону Деда и хоть как-нибудь ответить шутникам. К ней тут же присоединилась серебряным колокольчиком Нуара, позабыв даже про варенье, которое сегодня разрешили есть сколько хочется в честь состоявшегося потрясения. Последним рассмеялся Змей, в очередной раз продемонстрировав жуткие зубы, от которых Дэро сразу смеяться расхотелось и весьма живо представилось, что такими зубищами можно при желании запросто перекусить руку, ну пусть не ему — крупному мужчине, но вот Лане — очень даже. Похоже, та же мысль пришла и в голову Охотницы, она кашлянула и усердно принялась за завтрак. Дед, заметив перемену в настроении особо остроумных, удовлетворенно взглянул на внучку: „Видела?“, Хэлен, конечно же, видела и уважительно кивнула: „Так им и надо, Дед“.       После обеда все высыпали во двор. Солнце мягко стелилось по камням, заглядывая даже в самые темные углы под стеной замка. Хэлен щурилась на своего нового оппонента, задирая голову. Что и говорить — весовые категории были совершенно неравными. Од помялся около стойки с оружием, вынесенной во двор для общего удобства, и выбрал довольно короткий и широкий меч, поблескивающий приглушенно-медными мазками. — Мы обычно деревянными рубимся, — несколько озадаченно встала рядом Хэлен. — Ничего, я тебя не пораню, — шуточно пихнул ее ладонью в плечо Од, — бери вот тот, подлинней.       И замелькали в воздухе уже не совсем шуточные мечи, затупленные, но весьма увесистые. Дэро разницы как-будто и не заметил, а вот Хэлен начала краснеть и задыхаться уже минут через пять. — Теперь понимаешь, почему начали с деревянных? — осклабился Кочерыжка, — Да не пыхти ты так злобно… И к этому привыкнешь помаленьку. Не заходи против солнца — ослепнешь, — и тут же шлепнул Хэлен по руке, показывая, что осталась она с обрубком по плечо. Хэлен старалась не звереть и искоса поглядывала на дочь, которая сидела в теньке со Змеем. Дед ей что-то рассказывал активно жестикулируя руками. Нуара смотрела, раскрыв рот от изумления, и порой задавала какие-то вопросы.       Дэро же некоторое время примеривался к новой сопернице. Первые удары он еще делал вполсилы, делая скидку на невысокий рост Ланы и тонкие руки, однако, после двух-трех довольно неслабых тычков, стал драться в полную силу. — Интересно, про какого-такого гостя сказал Дед в столовой? — усмехнулся Дэро, хитро прищурившись на Лану, пока та стирала пот со лба простым льняным полотенцем, положенными стопкой около стойки с оружием. — Понятия не имею, — совершенно равнодушно ответила Лана. — Лана, ты видела Тира? — Волк был уже совершенно серьезен и говорил вполголоса, чтоб не услышала Хэлен. — Видела. — И?! — И ничего. Белого Бога он не нашел пока.       Дэро кивнул и задумчиво отбросил свое полотенце. — А почему не остался? Что за тайны? Лана вздохнула: — Дэро, ты что же думаешь, он передо мной отчитывается? То-то и оно. Пошли, хватит расслабляться. Даже раненому надо уметь себя оборонять. А у тебя левая ни к черту. Надо уметь обоими, — Лана бросала короткие фразы, словно через силу. Волк посмотрел на охотницу внимательно и пришел к выводу, что ей просто неприятно разговаривать о Тире.       Рука его была в шине и крепко прибинтована к телу. Болело, разумеется, нещадно, но вместе с тем, ужасно зудело под повязкой — кости срастались быстрей, чем он думал. Громко шлепая кедами по мостовой, подбежала Хэлен. Раскрасневшаяся, вспотевшая на совершенно летнем солнце, она перевязывала растрепавшийся хвост и улыбалась. В глазах горел озорной огонек. — Ну как, не сильно тебя Охотница загоняла? — припомнила она первый день, когда они разбились на пары для тренировок. — Нужно три таких охотницы, чтобы меня загонять, — нагло улыбнулся Волк, и в голосе скользнуло что-то темное, тенью мелькнуло в глазах. У Хэлен перехватило дыхание. Сейчас бы не мечами махать, не скакать по двору, уворачиваясь от ударов, а вот так, задыхающимися от жары и нагрузок, ввалиться в спальню, стащить влажные от пота футболки, собрать языком соль с кожи… — Хэлен, ты чего там зависла? — прогорланил Кочерыжка, вторгаясь в мысли Хэлен, разрушая наваждение, которое только что возникло перед глазами.       Девушка вспыхнула, пригляделась к мужу — что там в темных глазах затаилось? Такое же желание, что и у Хэлен, или он, действительно, о трех Охотницах в своей постели подумал? Лана же намеков или не поняла, или ей было совершенно наплевать, что там имел в виду Дэро. Растерянная, Хэлен пошла обратно. Никогда ей в голову не приходило, что рядом находится молодая, привлекательная женщина, у которой нет никого, кого можно было бы обнять ночью. Тир? Это даже смешно… Ясно же, что между ними происходит какое-то внутреннее движение, но совершенно не связанное с плотскими желаниями. А Дэро уже давно игнорирует жену в постели… И не от того, что у него напрочь исчезло все желание.        Все сжалось внутри от предчувствия. Что если..? Даже думать об этом она не могла. — Ты чего хмурая такая? — насторожился Од. — А что, у меня повода нет?! — фыркнула Хэлен и накинулась на Кочерыжку с такой яростью, что тот даже попятился под напором ударов.       Они долго кружили по двору под аккомпанемент звона стали, громких выдохов на ударе и щебета Нуары. Кажется, девочка совсем позабыла о том, что случилось днем, и с очень серьезным выражением мордашки повторяла за Дедом какие-то движения. Хэлен нет-нет, но посматривала недоверчиво в сторону Дэро и Ланы. Оба они были увлечены, изредка бросали друг другу едкие замечания, иногда смеялись, когда Дэро особенно неловко уворачивался от удара и пытался уберечь больную руку. — Не отвлекайся, Хэл, — буркнул Од, тоже уже порядком запыхавшийся. На солнце лицо его приобрело медный оттенок и лоснилось от пота, - Ух, и замотала ты меня. — Это не я тебя замотала, а эль, — многозначительно хмыкнула Хэлен. — Твоя правда, — смиренно согласился Од, — ладно. Хватит на сегодня, наверно. Мне — точно.       Солнце уже спряталось за каменной стеной, из которой то тут, то там выглядывали лохматые бороды мха. Пары тренирующихся рассыпались, убирая оружие, обмениваясь замечаниями. Лана дружелюбно улыбалась Волку, что-то негромко объясняя. Хэлен не стала подходить ближе. Не хватало еще подслушивать. Что за мысли лезут в голову сегодня? Бред же! Но змея уже сомкнула кольцо подозрения вокруг сердца прохладной склизкой кожей. Невыносимо захотелось уйти, не просто в какую-то комнату, а напрочь отсюда, чтоб не видеть, не замечать то, чего, может быть, и не существует. Ну и что, что он улыбается в ответ? Разве это запрещено? Он бы не стал…Чего? Не пожелал бы другую женщину? Это уже было когда-то. Нет-нет! То была ошибка… То был урок для них обоих.       Хэлен сама не заметила, как ушла в замок, поднялась в спальню, заперлась в душе. На туалетном столике до сих пор было пятно его крови и салфетка, тоже ярко-алого цвета — кровь не успела схватиться во влажном воздухе ванной комнаты. И так же, как Дэро днем, Хэлен замерла у зеркала. Нелегко быть отверженной, правда? Нелегко быть ненужной. Из глаз испарилось все переливчатое серебро, осталась лишь тяжелая серость свинца. Хотелось расплакаться, дать душе хоть малое облегчение, но не получалось. Что же делать? Терпеть? Ждать, когда он поймет, что никто не сомневается ни в его силе, ни в его власти? Ждать, пока обычный волчий Голод толкнет его усмирять похоть в чужих объятьях? А почему ты вечно ждешь от него каких-то действий? Почему всегда перекладываешь на него право решать за вас двоих? Неужели ты настолько слаба, что не можешь показать своему мужчине, что нуждаешься в нем не только днем? Или это не слабость, а гордыня? Хэлен…Кажется, ты уже давно определила для себя степень зависимости от него, так чего сейчас-то начинаешь разыгрывать недотрогу?       Из спальни послышался скрип двери. Девушка вздрогнула и стряхнула задумчивое оцепенение. — Хэл, ты там? — ручка двери пару раз провернулась. — Да, уже иду, - она, кажется, позабыла, зачем приходила в ванную.       Дэро сидел на кровати и разматывал бинт, охватывающий его торс. — Давай помогу, — Хэлен перехватила белую прядь бинта, — Где Нуара? — Они со Змеем пошли кормить Ворона. Я думал, ты душ принимала, — мужчина многозначительно окинул жену взглядом. — Да…то есть нет. Не бери в голову. А свежий бинт есть? — рука в лубке уже освободилась из тисков повязки. — Был где-то в ванной.       Хэлен замерла на мгновение, опустив глаза на кривой старый шрам, что тянулся от груди Волка к ремню брюк. — Я все хотела спросить… На тебе же все заживает, даже следов не остается. А почему этот не растворился? — она потянулась рукой, коснувшись самыми кончиками пальцев ветвистого шрама.       Волк молниеносно перехватил ее руку, грубо сжав пальцы своими. — Потому что это нанес мне такой же Волк, как и я. Эти раны не растворяются бесследно. Понятно? — зло бросил он, встал и направился в ванную. Дверь громко лязгнула. Хэлен сидела как отхлестанная. И чего такого она спросила? Или вполне невинное прикосновение вызвало в нем такое отвращение? Дрожащей рукой, она убрала волосы со лба, туго завязала хвост и вышла прочь. На самом пороге она столкнулась с Ланой, которая несла какой-то пакет. — Привет. А я вам бинты принесла. — Вот сама ему и отдай, — бросила раздраженно Хэлен и, не останавливаясь, пошла дальше. У нее совсем не было сил притворяться благодарной. Лана недоуменно пожала плечами и вошла в спальню. На кровати был ворох уже использованных бинтов и футболка. Из ванной доносился плеск воды. Она постояла секунду, положила пакет на кровать и вышла. Не хватало еще застать Волка после душа…       Хэлен нашла дочь и Деда в конюшне. Оба были довольны и кормили Ворона кусочками подсоленного хлеба. Ворон благосклонно принимал угощение, царственно склонив смоляную голову. Она не стала подходить — слишком была расстроена и взбешена, чтобы этого не заметил чуткий Дед. Ноги вынесли ее во двор и обратно в замок. Она еще ни разу не обошла его целиком и видела только тронный зал, столовую, комнату дочери, да их спальню. Замок же был огромен. Толкнув первую попавшуюся дверь, она обнаружила библиотеку. Свет заслоняли высокие полки, деревянная лестница вела на второй этаж. Слегка пахло пылью, кожей, старой бумагой, чернилами и еще чем-то незнакомым. Запах этот успокаивал, словно в нем затаилось само время, разъятое на листы. Каждую минуту можно было найти на страницах бесчисленных книг, прочитать или перелистнуть, пропуская ненужное. — Госпоже помочь найти книгу? — осторожно спросил тихий голос из тени у стены.       От неожиданности Хэлен вздрогнула и выругалась. Никогда ей не привыкнуть к слугам Деда и Нуары. — Найди мне книгу про Оборотней. — Госпожа может присесть за стол, или на софу там, около окна, если пожелает, — услужливо предложил невидимый.       Девушка прошла к столу. Стул был неудобный, слишком высокий для ее роста — ноги не доставали до пола, когда она неловко села. Ну и мебель у Деда. На столе перед ней тут же появилась не слишком толстая книга. Вместо переплета были две тонкие деревяшки, потемневшие от времени, которые составляли большую часть книги. Хэлен передернуло от ощущения, что под пальцами у нее совсем не бумага. Что-то ласково мягкое слегка липло к пальцам. Чернила местами были размыты. Она с трудом разбирала слова уже порядком устаревшего языка. Уже первая фраза на многое раскрыла ей глаза. „Вервольфы — третья ступень в сословии низших фэйри, плотоядны, прокляты Матерью, обречены на безумие.“ И дальше было не лучше: „Все щенки, рожденные в семье, ведут жесточайшую конкуренцию с собственным отцом за лидерство, а зачастую и за право просто жить. Особи женского пола до совершеннолетия обычно не доживают. Потомство растет более менее стабильно, если Волки-родители живут порознь и Волчица в одиночку воспитывает щенков. Парадоксальным фактом является то, что от посторонних угроз Волк-отец свое потомство оберегает всеми силами, однако, не может смирить своего характера и со временем начинает видеть в наследнике чуть ли не врага. Ушедшие вовремя Волчата остаются живы и даже поддерживают с отцом отношения. Тот, кто задерживается дольше в лоне семьи рискует однажды быть атакованным просто из непомерной ревности отца.“ Дальше следовала подробная история начала Волчьего рода, которую Хэлен и так знала из уст самого первого Волка. Она отбросила книгу. Пальцы мелко подрагивали. А почему же девочки не доживают до совершеннолетия? Что такого ужасного происходит? — Госпожа довольна книгой? Может быть, желает прочитать еще что-то? — вкрадчивый голос скрипнул уже из другого угла. — Найди мне, почему девочки-волчата не доживают до зрелого возраста? — бросила Хэлен в сторону угла, из которого шел голос. — Разве госпожа не знает, что Волки убивают их сами? — Как это „убивают“? — прошептала Хэлен, не веря своим ушам. — Прирожденные Волки сильней, чем Разбуженные, ведь в их жилах течет чистая Волчья кровь… Разбуженные — всегда седьмая вода, они несут свои гены через поколения, пока Прирожденный не найдет их. Госпожа, наверно, догадывается, что Прирожденные Волки-мужчины не могут допустить, чтобы Волчицы были столь же сильны. Иначе род Волков уже прервался бы. Волчицы не позволили бы … Госпожа плачет? — Но если они убивают девочек, откуда же берутся сами Разбуженные?! — крикнула в отчаянии Хэлен. — Госпожа Луна родила от первого Волка двойню — мальчика и девочку. Первую Прирожденную Волчицу некому было убить. Матери было наплевать на них обоих. Волчьи гены взыграли только в мальчике. Она их просто оставила среди людей. Выжили оба, но растерялись в миру. Все Разбуженные — потомки девочки. Черный ужас ослепил ее. Они убивают собственных детей! Из поколения в поколение… Каждый из них, кто „остепенился“ и не охотится больше… Каждый, у кого рождались щенки!       Скрипнула дверь и в проеме появилась фигура Дэро: — Хэл, пора ужинать, — голос его был неприветлив и холоден. — Я не хочу. Она не могла идти сейчас к людям, говорить о чем-то, улыбаться. — Как хочешь, — он равнодушно пожал плечами. — Дэро? — Что? — Останься…Я хотела, — и сама не смогла придумать, чего бы сказать. Волк подошел ближе. — Я и не знал, что у Змея есть библиотека. Что читаешь? — он поднял со стола книгу, открыл, замер на мгновение — глаза быстро перескакивали со строки на строку, — Ну и как? Понравилось чтиво? Много нового узнала?       Он швырнул книгу на пол, та деревянно грянула о камни, обложка раскололась, жалобно всхлипнув. — Я же не примеряю все это на тебя! — в ужасе пыталась объяснить Хэлен. — Почему же? Я — Прирожденный! Воспитан в лучших традициях Волчьего домостроя! Все это с молоком впитал, так сказать! Видишь, какие следы оставляют в моей семье любящие родители? — он с ненавистью вздернул край своей футболки, чтобы было хорошенько видно шрам на животе, — Не боишься еще со мной дочь оставлять? — совсем уж прокричал он и, резко развернувшись, вышел, громко хлопнув массивной дверью.       В голове мелькнуло „Теперь он никогда меня не простит…“ Здравый Смысл хмыкнул недовольно «А за что? За то, что узнала правду о всем Волчьем роде? За то, что эта чертова „третья ступень низших фэйри“ так четко и безжалостно прописана в дурацкой книге? За то, что кто-то когда-то был настолько жесток с твоим Волком, что чуть не убил его? А ты-то при чем?» Во истину — во многих знаниях, многие печали.       Хэлен долго еще бродила по замку, коридоры его ветвились, разбегаясь в разные крылья здания. Она не видела, куда шла, не замечала, что светильники на стенах загораются перед ней, приветливо указывая дорогу. Оказавшись в тупике перед дверью, Хэлен машинально ее толкнула и тут же зажмурилась — в лицо хлестнуло ветром и черным в крупных звездах небом. Она оказалась под самой крышей замка. Здесь не было окон — лишь узкие, стрельчатые колонны с довольно условными перильцами отделяли человека от разверзнувшейся пропасти. Над головой прозрачно навис стеклянный купол. Девушка вышла на просторную террасу, не освещенную ничем, кроме звезд. Ветер выл между колонн, хватал за одежду, звал идти дальше. Шаги ее странным образом резонировали, как-будто она шла в глухом подземелье, отзывались многократным эхом. — Госпожа, это музыкальная комната, — шепнуло от двери, — вам достаточно просто захотеть, и вы услышите то, что звучит в вас… Хэлен закрыла глаза. Камни под ногами запульсировали, пока что очень тихо, невнятно, но она знала, что стоит лишь отпустить вечный контроль тела и души и польется, грянет то, что мучает, тянет изнутри. Она сбросила кеды, оставшись босой. Камень был шершавым и теплым под ногами. Звуки поднимались снизу, шли от каменных колонн, падали с хрустального свода, ложились на плечи, обволакивали руки. Хэлен уже не слышала, как хлопнула дверь, не видела, как замерли тени у самого края террасы. Кто там был? Зачем пришли?       Самым последним в музыкальную зашел Дэро, он хотел сразу развернуться и уйти, но Лана удержала его за рукав. Он не узнавал этой песни, но узнавал голос — скрипучий и резкий. Его женщина танцевала. Не было тут и тени жеманного балета, не было ни следа заученных движений, которые вбивали часами занятий у станка. Волк вздыбил шерсть на загривке, чувствуя в воздухе присутствие еще кого-то, постороннего, незнакомого. Не знаю, могу ли я открыться Я был уже и так достаточно откровенным Не знаю, могу ли я открыться Я же тебе не подарок на День Рождения… Я решительно агрессивен С прошлым покончено И теперь я презираю свою пассивность.       Хэлен танцевала и из тьмы рядом с ней ткалась плотная тень, которая становилась с каждым ее движением все черней, осязаемей. Она принимала форму человеческой фигуры то ли с непроглядно черными огромными крыльями, то ли с полощущимся за спиной плащом. Тень скользила рядом с девушкой, нависала за спиной, укрывая от света звезд. Кто же мы, обречённые, верующие или несущие смерть? Кто же мы, обречённые, верующие или несущие смерть?       Дэро в ужасе рванулся, сам еще не понимая, что он собирается сделать. Сзади кто-то схватил его за руку. Он обернулся — Змей удерживал его в железных тисках жутких когтей. — Не мешай им. Она сама позвала его в свой танец. Даже ты не можешь вмешаться, — прозвучало на грани слуха. И Волк отступил, чувствуя, что та сила, которая кружила рядом с его женщиной, не причинит ей вреда. Я пьян и одинок совсем как еретик И я готов встретиться со своим Создателем Лазарь меня не замарает Лазарь меня не запятнает Я поднимаюсь в любом случае Я же Мефистофель из Лос-Анджелеса       А крылатая тень уже вплелась в танец, сверкая горящими желтыми глазами, прикасаясь черными пальцами к плечам танцовщицы, обнимая черными лапами за талию, помогая в движении, поддерживая на весу, раскрывая черные объятья крыльев. Хэлен распахнула глаза, вздрогнула, но смятение продлилось лишь мгновение. Во мраке сверкнула улыбка, и она улыбнулась в ответ. Дэро узнал ее, эту женщину, которая танцевала сейчас. Он видел ее однажды с алой помадой на губах. Змей отпустил его руку. Все они смотрели на разворачивающееся перед ними представление. Все молчали.       Волк же рычал внутри. Волк хотел разорвать эту плотную тень на клочья черного тумана, на огрызки ночного беззвездного неба. Никто не имеет права так прикасаться к ней! Никто не смеет делить с ней боль и отчаяние! Дэро давил в себе ярость, понимая, что Хэлен сама позвала танцующую с ней тьму, сама доверилась ей, сама теперь протягивала тонкую руку для доверчивого прикосновения. Вот что бывает, когда оставляешь свою женщину разбираться со страхом и одиночеством совсем одну. Вот, что бывает, когда отвергаешь раз за разом.       Музыка взвилась в последнее пике, голос выкрикивал слова снова и снова. Мрак раскрывал свои крылья все шире, почти целиком укрывая тонкую фигуру танцовщицы в своем плену.       Ужас взметнулся в Волке — что если он заберет ее? Крылья опадут, а ее не окажется на каменном полу, только ветер будет гулять по террасе… Но тут песня оборвалась, танцующие замерли напротив друг друга. Тень поклонилась и протянула к Хэлен руку. Девушка не колеблясь протянула свою. — Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, — тень склонилась к хрупкой руке. Ветер хлестнул особенно сильно и мрак рассыпался, растворился, оставляя Хэлен одну.       Дэро с облегчением выдохнул. Хэлен постояла некоторое время, низко опустив голову, и вдруг вскинула глаза, словно проснулась. Ее била крупная дрожь. Он в несколько шагов оказался рядом, схватил в объятья, прижал к себе, как мог сильно. — Не бойся, все кончилось, — шептал он в серебряную макушку, чувствуя, что руки трясутся и у него. Хэлен встрепенулась, подняла к нему лицо: — Это он заберет меня, — кажется, силы совсем оставили ее, голос сорвался на шепот. — Не заберет, — рыкнул Дэро и повел жену прочь, не отпуская из-под тяжелой руки.       В столовой сидели Лана и Змей. Оба чувствовали себя подавленными. Змей молча пил и смотрел в огонь. — Тир ищет не того, кого надо бы, — словно самому себе сказал Дед. — Вот и скажи ему об этом…- ответила сумрачно Лана. — Им надо уходить отсюда. Кажется, весь подлунный мир прослышал о том, где спрятаны наследницы Трона. Теперь они не в безопасности и здесь. — А где в безопасности? — Охотница повернулась к Змею вполоборота. — Я не знаю… Но сегодня Преисподняя уже предъявила свои права на Хэлен. Дело стоит только за Смертью. А она не упустит своей возможности, если таковая представится. Девочка уже не один раз избегала её. Не думаю, что это будет продолжаться вечно.       Дэро слушал сонное дыхание жены и дочери. Нуара не захотела ночевать в своей комнате и сразу забралась в объятья матери. Обе уснули почти сразу, измученные сумасшедшим жутким днем. Волк не спал. Он вспомнил одну из ночей, проведенных в крохотной квартире Хэлен. Тогда они ходили танцевать, а утром ей приснился сон, в котором она видела черную тень, что стояла за окном. У тени были ярко-желтые глаза. Почему-то Дэро посчитал, что Хэлен увидела во сне его, ведь у Волков глаза такого же цвета. Но сейчас стало ясно, что уже тогда хозяин Преисподней присматривается к невинной еще душе. Воспитанная людьми, Хэлен всегда жила сторонясь зла, отвергая зов собственной крови. Но вот истерзанная сомнениями и одиночеством, поддалась, ответила на зов будущего Хозяина, будущего Палача, который следил и терпеливо ждал.       Вот так легко оказалось ему вторгнуться в их жизнь, найти брешь, чтобы прикоснуться наяву, показать „Уже скоро…“ Дэро вскочил с кровати. Он не отдаст ее, кто бы ни протягивал к ней свои руки! Пусть хоть сам Дьявол из Преисподней! Внутри снова загнусавил противный голосок: „А кто его остановит? ТЫ? Не смеши! Такие как ты никого не могут спасти, а могут только языком болтать…“ Он ненавидел этот голос, ненавидел всей душой, всем своим существом. Дэро прижал ладонь к животу, там, где под тонкой тканью едва чувствовался рубец.       Несколько минут он стоял без движения, обдумывая что-то, затем подошел к кровати, тронул Хэлен за плечо: — Малыш, проснись. Хэлен сонно простонала что-то тихонько. — Проснись, Хвост, нам пора уходить… — Что? — села на кровати девушка. — Нам пора уходить. Здесь больше не безопасно, — он уже кидал в небольшую сумку какую-то одежду. — Но куда? — Хэлен терла ладонью глаза, пытаясь проснуться. — Есть одно место. — Надо предупредить Деда, — Хэлен уже направилась в двери. — НЕТ! — Дэро возник перед ней, придерживая дверь рукой. — Но почему? — Никто знать не должен. Даже твой Дед. Думаю, он поступил бы так же. Давай, одевайся. Хэлен медленно пошла к шкафу. Все это не укладывалось у нее в голове.       Нуара спала на плече отца, когда они вышли во влажный, наполненный запахом цветов, воздух. Осторожные шаги затихали в черничной темноте ночи. — Как мы выйдем? — Хэлен встала у закрытых ворот. Дэро подумал всего секунду: — Эй, кто тут есть… как вчера Темный Властелин прошел в замок? Из кустов тут же ответил робкий голос: — Госпожа Лана провела его через калитку. — Покажи нам, где это. — Следуйте к сиреневым зарослям, там будет небольшой проход.       А за стеной стояла Блудница. Тир меланхолично поглядывал на крадущуюся процессию и, кажется, раздумывал, что же теперь делать. Волк заметил его первым. — И куда это вы направились? — голос у Темного Властелина был весьма неприветливый. — В Замке больше не безопасно. Змей тебе все расскажет сам. И хватит гоняться за Белым Богом, — быстро набросал ворох фраз Дэро, не позволяя Хэлен встрять в разговор. — Мне уже доложили… Хэлен, даже не начинай! — буркнул Тир, заметив, что та уже набрала воздуха в легкие, — Затаитесь получше. Волк, теперь ты один. Понимаешь? В черных глазах юноши блестела сталь и тревога. — Понимаю. Все трое скрылись в зарослях яблони и шиповника.